Часть 4
8 января 2024 г., 23:00
Закатное солнце уже целовало горизонт, озаряя розовыми лучами тропический лес Сумеру. Ветер нежно касался зелёной листвы, подхватывал вечернее пение птиц и лёгкий аромат тропических трав и цветов, в незамысловатом танце пролетая по улицам города. Аль-Хайтам открыл входную дверь, а сквозняк, скользнув по полу, устремился в полумрак дальней комнаты, чтобы осторожно колыхнуть прозрачные занавески и скинуть прядь светлых волос на лицо спящего Кавеха.
Хайтам снял обувь и прошел в гостиную. Он тихо поставил на стол бумажный пакет с покупками, оглядываясь на приоткрытую дверь спальни своего соседа. Хайтам не знал, сколько времени прошло. Пять дней? Семь? Он был словно подвешен в непонятном бессрочном ожидании. Дни вязко тянулись друг за другом, и всё это время Кавех почти не просыпался. Лишь изредка переворачивался на смятых простынях с тихим полувздохом-полустоном. Хайтам одной рукой облокотился на стол, а другой устало провёл по лицу, глубоко вздыхая. Он не знал, что ему делать и чем он может помочь Кавеху. А нужно ли тому его вмешательство? Казалось, что всё это какая-та огромная ошибка, дурной сон, от которого они оба никак не могут очнуться.
Вода из графина с тихим плеском наполнила прозрачный стакан из зелёного стекла. Хайтам аккуратно зашёл в комнату Кавеха. Тот тяжело дышал, а капельки пота стекали со лба, падая на влажную подушку. Хайтам поставил стакан на прикроватную тумбу.
Солнечные лучи пробивались через витражные стёкла, оставляя на стенах и потолке разноцветные полоски света.
— Ну что? — Тигнари еле заметно дёрнул ухом.
Нахида опустила руку и помотала головой, тяжело вздыхая:
— Я… я не знаю, как можно было сотворить подобное… — она посмотрела на лицо и плечи Кавеха, на которых краснели ссадины, порезы и оставленные отметины, затем отвернулась, — Я погрузила его в мир снов. Но это лишь временная мера. Его психике нанесён колоссальный урон, и даже я не в силах что-либо сделать. Только на короткое время избавить его от дурных воспоминаний.
Хайтам и Тигнари переглянулись. Во взглядах обоих читалась тревога и отчаяние. Сайно сжал кулаки и вышел из лазарета.
— Ему предстоит долгое восстановление. Вы должны быть рядом и помогать ему. Самое главное – поддержка и забота. Он не должен переживать это один, — Нахида вновь посмотрела на Кавеха, — Сейчас он полностью разбит. И чтобы вновь собрать себя по крупицам, потребуется много сил и времени. И, к сожалению, в одиночку он может не справиться…
Хайтам вновь прокручивал слова Нахиды в голове. В это время Кавех тяжело вздохнул, хмурясь и сжимая в руках простынь. Сон его был тревожным. Хайтам протянул руку, чтобы поправить одеяло, упавшее с плеча парня. Но что-то остановило его, когда он вновь увидел оголённую кожу, покрытую синяками и отметинами. Хайтам вышел из комнаты, глотая горький ком в горле.
С того самого дня, как Кавех объявил о своей проектной работе в Пустыне, всё пошло наперекосяк. Они спорили в два раза больше обычного, а у Хайтама в груди засело странное чувство. Что это было? Предчувствие беды, тревога или что-то иное? Он не мог ответить на этот вопрос ни тогда, ни сейчас. Теперь он лишь жалел, что не сказал об этом Кавеху прямо. Возможно, что-то пошло бы иначе.
Луна сияющим диском висела на небе, усеянном миллионами звёзд. Тропический лес постепенно стих, и лишь одинокая сумеречная птица время от времени начинала свою тихую песню.
Хайтам лежал в своей постели, держа перед собой книгу. Его глаза бесцельно блуждали по страницам, не обращая внимания ни на слова, ни на их смысл. Хайтам хотел обо всём забыть, вернуться к привычной жизни и, как обычно, не обращать внимание на происходящее вокруг. Но тягучий комок в груди не позволял ему этого сделать. Странные чувства обуревали его, однако разобраться в них и понять их значение он был не в силах. По крайней мере сейчас.
Тяжело вздохнув, он отложил книгу и погасил лампу на прикроватной тумбе. Перевернувшись на бок, Хайтам закрыл глаза, стараясь отогнать все мысли. Из соседней комнаты послышался шум.
***
Кавех с трудом открыл глаза. Взгляд плыл, а в ушах стоял странный гул. Когда глаза привыкли к тусклому лунному свету, пробивающемуся через окно, он начал всматриваться в пространство вокруг: знакомые книжные полки, стол, стеллаж с множеством бумаг и рулонов с чертежами, мольберт, картины… Он дома. Осознание приходит не сразу. Кажется, что в голове много мыслей, но все они слились в один тягучий, медленный поток. Кавех приподнимается на локтях, и всё тело тут же прошибает боль. Он шипит сквозь зубы, пытаясь сесть. Когда ему это удаётся, он шумно выдыхает. Вперемешку с болью по телу разливается слабость. В горле першит, во рту жуткая сухость. Взгляд фокусируется на стакане. Кавех протягивает руку, замечая, каких огромных усилий это ему стоит. Стакан кажется неподъёмным. Парень с трудом тянет его к себе, но, оторвав от поверхности, не удерживает, и тот падает на пол, с треском разбиваясь. Кавех смотрит на растекающуюся лужу и зелёные осколки стекла, преломляющие падающий на них лунный свет. Рубашка неприятно липнет к спине. Кавех смотрит на постель, понимая, что не хочет ложиться обратно. Через силу он старается встать, однако ноги не слушаются. Волна странной обиды на собственное тело подступает откуда-то изнутри. Губы начинают дрожать, а на глазах появляется влажная пелена. В это время бесшумно отворяется дверь, и Хайтам осторожно заглядывает в комнату. Несколько секунд он наблюдает за происходящим. — О, бездна! — шипит Кавех, когда нога натыкается на осколок. Вода на полу медленно начинает окрашиваться в красный. — Осторожно. Я помогу. Кавех вздрагивает от неожиданности. Он впивается взглядом в Хайтама, который присел у его ног, собирая с пола осколки. В горле стоит ком, губы дрожат, а из глаз вот-вот покатятся слёзы. Всё происходящее кажется Кавеху чем-то странным, ненастоящим. Он обрывисто вздыхает, стараясь успокоиться. Вновь предпринимает попытку встать, облокачиваясь на спинку кровати. Ноги словно ватные. Они то и дело подкашиваются, совершенно не подчиняясь воле Кавеха. И когда он полностью теряет равновесие, уже готовый к падению, Хайтам подхватывает его под руку, возвращая баланс. — Не трогай! — Кавех отталкивает его от себя, отшатываясь к стене. Он смотрит на Хайтама испуганными глазами. У того на лице нечитаемые, смешанные эмоции. Он просто молчит, держа в ладонях зелёные осколки. Кавех дышит прерывисто. Сердце словно в горле колотится. Он выходит из комнаты, опираясь на стену, и направляется в сторону ванной. Коридор кажется ему бесконечно длинным, а проделанный путь невыносимо тяжёлым. Он закрывает дверь, тут же облокачиваясь руками на раковину. Кавех смотрит на свои запястья. Из-под аккуратно наложенных бинтов виднеются продолговатые синяки, такие, словно кто-то крепко держал его за руки. Воздуха с каждой секундой становится всё меньше. Отрывисто дыша, Кавех открывает кран и подставляет под струю воды запястья. Он трёт синяки, словно пытаясь смыть их с кожи. Трёт до красноты, до боли. Он задыхается, взор застилают слёзы. Кавех поднимает взгляд и замирает. Из зеркала на него смотрит его отражение. Взъерошенные волосы сальными прядями падают на плечи, глаза опухли и покраснели, а лицо приобрело более заострённые черты. Кавех осторожно дотрагивается пальцами до красных и лиловых отметин на своей шее и проводит чуть ниже, застывая. Голова кружится, и горло сжимает рвотный позыв. Кавех резко склоняется над раковиной, отплёвывая прозрачную жидкость. Спазмы ещё несколько минут сдавливают грудь и горло, а Кавех до боли вцепляется в столешницу, стараясь не упасть. Он стоит, наклонившись над раковиной, периодически сплёвывая копившуюся слюну, и пытается восстановить дыхание. Слёзы вновь подступают к глазам. Закричав, Кавех срывает зеркало со стены и бросает в противоположную сторону. Осколки со звоном разлетаются по комнате, а Кавех обессиленно садится на пол, содрогаясь в рыданиях, и закрывает лицо руками. Тихий стук в дверь. — Уходи! Уйди! Пожалуйста, уйди! — на срыве кричит Кавех сквозь слезы, — Уходи… Хайтам застыл на месте, держа ладонь над ручкой. В груди разливалось липкое, неприятное чувство. Слышать столь отчаянный плач из-за двери было невыносимо. Но после нескольких минут сомнений, он всё-таки опустил руку и отошёл. Хайтам запустил пальцы в волосы, тяжело вздыхая. Хотелось просто надеть наушники, закрыться в своей комнате и лечь спать, позабыв обо всём до утра. Но разве хуже всего сейчас ему? Кавех не раз устраивал истерики по поводу заказчиков, испорченных чертежей или просто творческого кризиса. Но теперь всё было иначе. Совсем иначе. По коридору от комнаты Кавеха до ванной тянутся капли крови. Хайтам редко занимался уборкой, и то только в своей комнате. Однако сейчас он тщательно протирает пол мокрой тряпкой, думая о том, что рану Кавеха необходимо обработать как можно скорее. Судя по всему, порез глубокий. Зайдя обратно в комнату своего соседа, он заметил, как там душно. Хайтам почти ничего не смыслил в декоре и архитектуре, в домашнем убранстве полагаясь лишь на доступность и практичность. Но в данную минуту в этой комнате даже ему всё казалось неправильным, и находиться здесь было неуютно. Первым делом он открыл окно, впуская ночной воздух, а вместе с ним и стрекотание насекомых. Одним движением он сорвал смятые, влажные простыни, бросив их к двери спальни. Пол почти высох, поэтому Хайтам тщательно подмёл его, убедившись, что все осколки собраны. «Не думаю, что могу ещё чем-то ему помочь…» — пронеслось в голове, но сердце всё равно упрямо твердило обратное. А спорить с ним Хайтам сейчас был не в силах. Когда Хайтам вышел из комнаты, в доме стояла тишина, и лишь редкие всхлипы доносились из-за двери ванной. Он подошёл к ней, всё ещё не решаясь открыть. Он не знал, нужно ли Кавеху его присутствие или стоит оставить того наедине. Однако, прижавшись лбом к двери, он тихо спросил: — Кавех, я войду? Никакой реакции в ответ не последовало. По крайней мере, он больше не кричал на него и не гнал прочь. Хайтам счёл это хорошим знаком и повернул ручку двери. — Кавех! — в ужасе вскрикнул Хайтам, бросившись к нему и падая рядом на колени, — Кавех, Бездна, что ты наделал?! Комната была в полном хаосе: из крана бежала вода, полотенца лежали на полу, усеянном сотнями осколков. А с запястий и ног Кавеха струйками сочилась кровь, капая на светло-зеленый кафель. Он сжимал в ладони осколок зеркала так, что тот впивался в его кожу. Парень сидел, прислонившись спиной к тумбе и уставившись куда-то в одну точку красными, стеклянными глазами, из которых катились слёзы. Лишь редкие прерывистые вздохи позволяли Хайтаму понять, что тот ещё живой. Он судорожно схватил первое попавшееся под руку полотенце, прижимая его к ранам. В висках пульсировало, а в груди метались тревога и паника. — Ну-ка, давай, вставай, — Хайтам с трудом поднял соседа на руки и вынес его в гостиную, усадив на диван, — А это отдай мне. Вот так. Забрав осколок стекла, Хайтам побежал за аптечкой. Руки дрожали, с трудом разворачивая бинты. — Что же ты наделал, тупица? — Хайтам и сам не понимал, кого он сейчас ругает: Кавеха, за то что тот сделал с собой, или себя — за то что не доглядел. Затянув жгуты и наложив не слишком аккуратные повязки, Хайтам взял парня за лицо, ловя его рассеянный взгляд. — Сиди тут, понял? Ничего не делай. Я вернусь через пару минут, — казалось, за всю свою жизнь Хайтам не переживал ни за кого так сильно, как сейчас, — Ты меня понял?! Конечно же, ответа не последовало. Кавех сидел на диване, как безжизненный манекен. Худой, бледный и совершенно обессиленный.***
Хайтам, как и обещал, вернулся довольно скоро, но уже в сопровождении врача. — Да, я всё понял. Лучше подождите в другой комнате, я попытаюсь с ним поговорить, — тихо попросил он. Всё, что мог сейчас сделать Хайтам — это подчиняться. Он направился в сторону своей комнаты, однако замер у дверей, прислушиваясь к происходящему в гостинной. Пожилой мужчина сел на край дивана рядом с парнем. — Здравствуй, Кавех, — начал он аккуратно и, не дождавшись ответа, продолжил, — Позволь мне осмотреть твои руки? Он осторожно взял его руку в свою, словно боясь спугнуть его своими движениями. Доктор снял жгуты и повязки, наложенные Хайтамом. — Ух, ну, зато кровь почти полностью остановилась, — мужчина удивлённо посмотрел на странные порезы, похожие на то, как если бы что-то хотели срезать с кожи, — Зачем же ты это сделал? Всё ведь могло очень плохо кончиться… Кавех медленно перевел взгляд на свои руки. Слёзы вновь покатились из глаз. — Я не хотел… Я правда не хотел… Только чтобы они меня больше не трогали…***
— Я такой идиот, вы и представить себе не можете… — Хайтам потёр виски. — Ты не мог знать, — Тигнари пытался хоть как-то сгладить ситуацию. — Мог. Я знал, что ему плохо… Но в момент, когда он резал себе руки, я думал, что можно пойти спать, ведь больше я ничего не могу сделать! Сайно и Тигнари лишь коротко переглянулись. — Я не тот, кто ему нужен. Я не понимаю даже своих чувств. Что уж говорить о его? — Хайтам обречённо откинулся на спинку стула. — Прекрати. Ты не можешь оставлять его в таком состоянии, — в голосе Тигнари звенела строгость, — Он нуждается в поддержке и надёжной опоре. Ему нужен человек, которому он может доверять. Хайтам вздохнул, прикрыв глаза. Прокручивая в голове все годы, которые они прожили с Кавехом вместе, он не мог вспомнить и дня, когда бы они не сцепились хотя бы в самом незначительном споре. Хотелось всё бросить, уйти, отмотать время назад. Отчаяние и беспомощность слабо бились в груди, вытягивая все силы. Но в то же мгновение перед глазами стоял образ Кавеха, в ещё более отчаянном и беспомощном положении. — Я пошёл, — Хайтам резко встал, положив на стол свою долю моры за ужин. — Куда? — К Кавеху. Сегодня придёт доктор для повторного осмотра. В это время в кафе почти никого не было, поэтому Сайно и Тигнари остались на втором этаже заведения одни. Тигнари облокотился на стол, закрыл лицо ладонями. — Снова это происходит… Сайно, рассматривавший зеленые узоры витражных стекол, что бросали тени на их столик, перевел взгляд на Лесного стража. — Хэй, всё уже давно позади. Справилась она, выкарабкается и Кавех, — он встал из-за столика, пересев на диванчик к Тигнари, — Они оба сильнее, чем кажутся, ты же знаешь. Сайно мягко приобнял его за плечи. — Да, думаю, ты прав…***
— Он сильнее, чем кажется, господин Секретарь, — доктор переложил сумку в другую руку, стоя у порога и готовясь покидать дом. — Что Вы имеете в виду? — То, что он сделал с собой… Это не попытка суицида. Судя по всему, он пытался избавиться от следов, которые напоминали ему о случившемся. Он и сам говорил мне, что не хотел совершать ничего подобного… Но всё же присматривайте за ним, пожалуйста, господин Секретарь. Иначе в следующий раз он может наломать дров, сам того не желая, — пожилой доктор грустно улыбнулся. — Я вас понял. Спасибо за помощь. Проводив пожилого мужчину, Хайтам застыл в коридоре в полной тишине. Атмосфера в доме была странная, какая-то болезненная, угрюмая. Мужчина осмотрелся. Всё это время домом по большей части занимался Кавех. Именно он вдыхал в это место жизнь. Сейчас же даже днём здесь царил полумрак, и даже пение тропических птиц, казалось, не могло пробиться в эти стены. Хайтам зарылся пальцами в волосы. Оказалось, именно такой была его жизнь без Кавеха? Тёмной, затхлой, тихой и совершенно невзрачной? Сердце от чего-то болезненно сжалось, а под кожей разливалось странное терпкое чувство. Он прошел по коридору, зашёл в комнату своего соседа. Кавех сидел на своей кровати, глядя куда-то в пустоту перед собой. — Кавех, — он поставил стул перед кроватью, усаживаясь на него, — Мне постоянно твердят, что я должен быть рядом, помогать тебе… Не знаю, насколько они правы в том, что тебе нужен именно я. Но в одном я уверен, — Кавех медленно перевел взгляд на Хайтама, но смотрел куда-то в область груди, избегая взора изумрудных глаз, — Вероятно, это прозвучит крайне эгоистично, но лучше скажу прямо. Мне нужен ты. Кавех нервно сжал простынь, словно вслушиваясь в отзвуки того, что сейчас было им услышано. Последние дни он существовал под тяжёлой пеленой, которая с каждой минутой затягивала его всё глубже в омут сожалений, отчаяния и стыда. И теперь, когда кто-то протянул ему руку, словно отгоняя тьму, всё, что ему нужно сделать — найти в себе смелость и силы схватиться за неё. Не увидев никаких изменений на лице Кавеха или в его поведении, мужчина понял, что дожидаться ответа, скорее всего, бессмысленно. Он коротко выдохнул. Никто и не говорил, что всё будет просто. Хайтам встал, отставляя стул на место и направляясь к выходу. Холодные пальцы Кавеха цепляются за теплую ладонь мужчины. Он мгновенно останавливается, впиваясь взглядом в потупившегося парня. — Помоги мне…
