Печальное очарование вещей

Антон и сам не понял, как оказался в самой неожиданной ситуации для такого абсолютно предсказуемого дня: он сидел на мате в спортзале, отчитываемый Евгенией Валерьевной, в окружении не только своих вещей, но и вещей Арсения Сергеевича. Семь дней подряд ни одна живая душа не приходила сюда, а теперь наряду с выговором громкоголосой преподавательницы ему грозил поход к декану. Конечно, всё это не было так уж страшно: объяснить то, почему он спит на матах в спортзале, а не в общежитии можно было ссорой с соседями, а вещи Арсения Сергеевича не упоминать вообще. Но лишнего геморроя не хотелось, поэтому Антон злился. Раздражало его и поведение Арсения Сергеевича. Всё это время ему удавалось просыпаться только от шумной трели будильника, а сегодня тот либо отключил его, либо сделал таким тихим, что мирно спящий Антон не услышал. Разбудить его тот тоже не удосужился: ушёл делать свои рутинные дела даже без привычного доброго утра. И закончилось это всё тем, что Антон в час дня подскочил на мате от возмущенного крика преподавательницы и несколько минут сидел сонный и ничего не понимающий, пока она стояла рядом и громко кричала: — Кто тебе сказал, что можно вот так просто оставаться на ночь в собственном вузе? И давно ты тут живёшь? И судя по всему, ещё и водишь кого-то! Бесстыдник! — Евгения Валерьевна была высокой, сильной, носила спортивные костюмы даже вне университета и нагоняла страху на всех младшекурсников. Даже сейчас Антон, зная, что ничего, собственно, ему не будет за подобную ночёвку, чувствовал, как внутри всё сжимается от страха. И защитить-то себя было нельзя: Евгения Валерьевна просто не давала возможности вставить хоть слово. Когда же поток её возмущений кончился, она приказала собрать все вещи и идти с ними прямиком в деканат, чтобы ему там «показали, где раки зимуют». Запихивая пиджак Арсения Сергеевича в рюкзак, Антон думал, как несправедлива жизнь, в которой отдуваться за ночёвку в универе будет только он один. Да и вообще реакция Евгении Валерьевны казалась ему чрезмерной и абсолютно непедагогичной, потому что студент мог сбежать из дома или общежития по совершенно разным причинам. Но воспитанная строгой советской школой женщина только дала Антону лёгкий подзатыльник, из-за чего заставила почувствовать себя нашкодившим котёнком или мелким школьником, и потащила за собой к декану. В какой-то степени Антон даже обрадовался, когда увидел на первом этаже Арсения Сергеевича, который застыл посреди коридора со стаканчиком кофе в руках и смотрел на происходящее во все глаза. Кажется, он даже растерял всю спесь, которая неизменно появлялась, стоило тому войти в амплуа преподавателя, и спадала только наедине с Антоном. — Евгения Валерьевна, подождите! Что происходит? — видимо придя в себя, воскликнул он и подлетел к ним. — Чего вы с вещами, Шастун? Вспомнил, как называл меня «вы», ехидно подумал Антон и подарил Арсению Сергеевичу самый свой красноречивый взгляд. — Этот наглец решил, что может спать в моём спортзале, — возмущённо сказала Евгения Валерьевна и сложила руки на груди. — Студенты совсем уже ошалели, каждый год из-за сессии с ума сходят. Я уже привыкла, но чтоб настолько... — Давайте я отведу его? — уверенно прервал её Арсений Сергеевич и скосил взгляд на большой рюкзак Антона. — Мне как раз туда нужно было. — Нет уж, я сама хочу посмотреть в глаза той, что держит подобных на бюджетных местах, — снова начала раздражаться Евгения Валерьевна и быстро направилась к лестнице. Антон успел только сунуть Арсению Сергеевичу в руку ключ от спортзала, побоявшись, что его могут начать осматривать, и бросился следом за гневной преподавательницей. Около деканата толпился народ. Это опять же было странно, потому что все предыдущие дни студенты расходились к четвёртой паре либо же сидели по кабинетам. Антон с волнением подумал, что ход событий из-за чего-то начал меняться, и это действительно пугало, потому что петля времени вдруг превращалась в непредсказуемый аттракцион. Завтра Евгения Валерьевна всё так же могла ворваться в спортзал и утром, и днём, и вечером, могла застукать их с Арсением Сергеевичем вместе и понять всё так, как это, очевидно, и выглядит со стороны. Очень хотелось обсудить это, но пока получилось только бросить короткий взгляд через плечо и поймать сочувствующий взгляд Арсения. Тем временем Евгения Валерьевна растолкала студентов, открыла массивную дверь деканата и приказала: — Заходи быстро. Света, Маргарита Анатольевна на месте? Мы по делу. — Секретарь что-то тихо ответила, и Евгения Валерьевна удовлетворенно кивнула. А после толкнула дверь в кабинет декана и застыла на пороге. Повертела головой, прошла внутрь и тут же вернулась, возмущённо тряся кудрявой головой. — Немыслимо! Света, ты вообще следишь за своим начальством? Там никого нет! — Но... видимо, я не заметила, как она вышла, — испуганно пробормотала Света и зарылась сильнее в бумаги, будто пыталась закрыться от Евгении Валерьевны. Та раздражённо отмахнулась и обратилась уже к Антону, который застыл в дверях деканата с рюкзаком в руках: — Сиди и жди. Я приду позже. И ушла, оставив после себя лёгкий шлейф сладких духов, абсолютно не подходивших образу. Антон закрыл за собой дверь, быстро сказал Свете, что подождёт в кабинете декана, и, убедившись, что ей нет совершенно никакого дела, скользнул внутрь и тихо защёлкнул замок. Его не покидало чувство, что что-то здесь не так, что не могла Маргарита Анатольевна проскользнуть мимо Светы. И соответственно, его ожидания оправдались: на столе декана сидела чудесная пухленькая зверушка, очень похожая на крупного полосатого енота. В лапках она держала листок со стола декана, будто до прихода Антона внимательно его читала. Увидев человека, зверушка выпустила лист, подскочила и быстро спустилась на пол, под стул, словно хотела, чтобы Антон её не увидел. — Вот это вас жизнь помотала, Маргарита Анатольевна, — пробормотал Антон и медленно сел так, чтобы видеть животное. Он протянул руку, дал обнюхать, получил недоверчивый, но заинтересованный взгляд и усмехнулся. — Но хоть не птица. Правда не знаю, что лучше, на самом деле. Зверушка фыркнула и, приняв какое-то своё решение, забилась под стул ещё сильнее. Антон, устало опустившись на пол, набрал номер Арсения и буквально приказал ему прийти в кабинет декана. Тот сто раз спросил, что случилось, пока сам не оказался на пороге, и, закрыв дверь, сел рядом с Антоном около большого, высокого стола. — Это вообще что за животное? — спросил он, видимо переваривая происходящее. — Енот? — Слишком большой. Дайте-ка. — Антон достал телефон, навёл камеру на зверька и сфоткал, а после загрузил в поиск по картинке. Несмотря на сходящий с ума мир вокруг, интернет на удивление исправно работал. — Гугл говорит, что это енотовидная собака. Похожа? — Да. — Арсений склонился над телефоном Антона и совсем слегка коснулся плечом его плеча. Вопреки ситуации, тот почувствовал лёгкое волнение внизу живота и перевёл взгляд на декана в новом обличии. — Что будем с ним делать? — То же, что и с Миланой Андреевной, — пустим на самотёк, — пожал плечами Антон и чуть отстранился. Тепло чужого плеча пропало. — Меня больше пугает, что события больше не повторяются точь-в-точь как в первый день. Какого чёрта она вообще пришла в спортзал, а? — Больше тебе скажу: Александра не пришла ко мне на консультацию. А в кабинете, где я её полчаса прождал, вдруг развалилась стена. Несущая, мне кажется. В реальном мире всё бы давно рухнуло, а тут нет. В соседнем кабинете никто даже не обратил внимания, когда она упала. — Арсений нервно потрепал пуговицу на рубашке и перевёл взгляд на Антона. — Всё рушится. — Да, — не стал спорить он и принял взволнованный взгляд. — Дурацкая петля времени. Может, мы правда умерли, Арсений Сергеевич? — От чего? От твоей курсовой, что ли? — Нет, от вашей душности, — тут же надулся Антон и снова посмотрел на декана. Она перебралась на сиденье стула и оттуда наблюдала за двумя незнакомыми людьми. — Пойдёмте на кафедру, займёмся курсовой, раз уж вспомнили. — Вернёмся вечером, чтобы покормить её? — Арс встал и отряхнул штаны, а после подошёл к зверьку чуть ближе и осторожно протянул тонкие пальцы. Она так же, как и с Антоном, понюхала и чуть отстранилась. Не доверяла, видимо. — Ну давайте. Хотели домашнее животное вчера — получайте. — Я свою кошку увидеть хотел, а не декана, превратившегося в собаку. Да ещё и енотовидную, — парировал Арсений Сергеевич и вышел следом за Антоном из кабинета. Было слышно, как сквозь иронию и шутки в голосе пробивалось волнение, но никакие поддерживающие слова в голову не приходили. Арсений Сергеевич был прав: всё рушится. Завтра может не стать спортзала, столовой, деканата, исчезнет вообще всё, даже кафедра, на которой по-прежнему всё было так, как и раньше. А потом, наверное, исчезнут и они сами, так и не выяснив, почему вселенная решила сыграть с ними такую злую шутку. Или, может, у этого вообще не было никакого смысла? *** Закончили они, как и обычно, в девять вечера. Арсений Сергеевич несколько раз спускался к автомату за кофе и один раз даже принёс две порции, хотя Антон ни о чём таком не просил. Они практически закончили редактировать вторую главу, переписав исследование на основе всей возможной информации из интернета. Арсений Сергеевич, нацепив очки, читал нотации о том, что по-нормальному надо было поехать на производство и смотреть на месте, но в подобных условиях придётся довольствоваться только интернетом, и Антон чувствовал, что всё это — поза. Непонимание, зачем они вообще, собственно, так трясутся над этой курсовой, страх перед будущим, заключенном в сегодняшнем дне, злость от осознания собственной беспомощности — всё это мучило его с момента, как в кресле декана оказалась пугливая енотовидная собака, и сосредоточиться не получалось. Влюблённый в науку и своё дело Арсений Сергеевич будто тоже угас, а под конец и вовсе постоянно сбивался с мысли, отвлекался, а в девять резко встал и подошёл к окну. — Спасибо вселенной за то, что я больше не вижу смысла в научной работе. Стоило отнимать последнее, что я любил? — ворчливо сказал он, глядя на проплывающие мимо, как в фильме, машины. Видеть что-то за окном уже стало такой редкостью, что Антон и сам невольно засмотрелся, хотя его всё не покидала мысль, что никто и ничто из этого не было настоящим. — Бросьте, классно же время проводим, — попытался подбодрить Антон, но получил в ответ только гневный взгляд. — Классно? Я, черт возьми, хочу домой, Антон! Я не хочу видеть эти цветы, от которых уже тошно, не хочу каждый раз отводить взгляд от охранника, который больше похож на инсталляцию в музее, не хочу сидеть над глупой, пустой работой с таким видом, будто мы по меньшей мере открытие в науке совершаем! Ты спрашивал, готов ли я остаться тут навсегда? Нет! Моя жизнь была дерьмовой, да, и казалось, что хуже развода ничего быть не может, но нет! Нет! Может! Антон удивлённо уставился на беснующегося Арсения, а в голове из всей тирады осталось только одно слово — развод. Но задать вопрос не успел: Арсений Сергеевич быстро понял, что сказал лишнее, громко выдохнул и практически выбежал в коридор, где цветы, как болезнь, медленно расползались по полу. Антон где-то на задворках сознания подумал, что совсем скоро кроме них не останется совсем ничего, а после подхватил рюкзак и вышел следом за Арсением Сергеевичем. Его нигде не было видно, и Антон уже было собрался идти искать, как вдруг услышал оглушительный крик. Все мысли о случайных признаниях испарились: перепрыгивая через две ступеньки, он слетел вниз и чуть не врезался в стоящего посреди коридора Арсения Сергеевича. Он замер, очевидно, в ужасе, и Антон сразу понял, из-за чего: у дальней стены, рядом с кабинетом, где Арсений каждый день консультировал дипломатку, висел человек. Руки были перетянуты плющом и подвешены за него же к потолку, а тело практически полностью покрыто сакурой. Лицо можно было разглядеть с большим трудом, но для Арсения Сергеевича это явно не составило труда. Будто завороженный, он вытянул руку перед собой и сказал тихо: — Александра... — Антон сразу вспомнил, кто это. После охранника чего-то такого стоило ожидать, но всё равно вид человека, буквально повешенного посреди коридора, приводил в ужас. Это не был труп в классическом понимании, потому что никого из людей в университете нельзя считать настоящим, но впечатление создавал именно такое. И стоило увести отсюда Арсения. — Пойдёмте, мы ничего не сделаем всё равно, — тихо, но уверенно сказал Антон и повернулся к Арсу. Тот невидящим взглядом прошёлся по его лицу и кивнул. Они спустились в спортзал в тишине. На матах снова разложили вещи, Арсений Сергеевич переоделся в чистое, которое удивительным образом сохранилось у Антона в рюкзаке, и только после этого заговорил: — Завтра закончим с курсовой. Извини, что вспылил. — Не извиняйтесь. Я знаю это чувство, — отмахнулся Антон и вдруг услышал, как в тишине огромного спортзала заурчал живот. — Хотите, принесу что-нибудь с кухни? — Давай, — слабо улыбнулся Арсений Сергеевич и бросил мягкий, благодарный взгляд. — Мне возьми гречку с котлетой, ладно? Единственное, что я могу там есть, если честно. — Поверьте, я уже заметил и запомнил, — хмыкнул Антон и встал. Пройтись до столовой стоило хотя бы для того, чтобы развеять дурацкие мысли. По пути он поздоровался с охранником, который, к сожалению, позы не поменял, а цветы, торчащие изо рта, всё так же смотрели вверх. На кухне Антон сложил еду в небольшой лоток, найденный в шкафу, и уже собрался уходить, как вдруг зацепился взглядом за миску с фруктами. Немного подумав, он добавил к ним кусок сырого мяса из холодильника и, прежде чем отнести Арсению Сергеевичу еду, поднялся в деканат. Зверёк обнаружился там же: сидел под столом и нервно осматривался, будто ожидал врагов с минуты на минуту. Антон не хотел кормить его в одиночку, поэтому предпринял ещё одну попытку сблизиться, на этот раз удачную: зверушка подалась вперёд и совсем слегка ткнулась носом в протянутую ладонь. Антон легко почесал за ушком, потом погладил щеки, круглый рыжий бок и только в самом конце мягко подхватил ладонью под живот. Сначала она в удивлении дернулась, но потом, видимо, доверилась. Антон аккуратно разместил её под мышкой и пошёл в спортзал, с трудом удерживая в руках всё сразу. Операция по воодушевлению Арсения Сергеевича прошла успешно: увидев зверька, он тут же заулыбался, взял у Антона фрукты с мясом и принялся кормить с руки. Прокусив на пробу несколько виноградинок, зверёк выбрал мясо и с удовольствием уплетал, пока Арсений аккуратно гладил мягкую голову и то и дело бросал короткие взгляды на Антона. От них становилось как-то неуютно и даже стыдно, потому что в глазах у Арсения Сергеевича было столько благодарности, что она в какой-то момент даже казалась очень похожей на нежность. Ожидать подобного от преподавателя всё ещё было странно. — Спасибо, — наконец он озвучил благодарность вслух и оставил зверька доедать мясо в одиночестве. Поднявшись, Арсений Сергеевич переместился на свой мат, сел, скрестив ноги, и продолжил говорить: — Один я бы точно тут свихнулся. Правда спасибо. За дурацкую диверсию, за фильм, за то, что притащил сюда декана. — Это уже не декан, а просто Маргарита, — хихикнул Антон и отвёл смущенный взгляд. — Как вы? — Да нормально, — отмахнулся Арсений Сергеевич и вздохнул. Уголки губ печально опустились. — Иногда мне кажется, что я знаю причину, почему оказался здесь. И очень боюсь, что это правда. Вот только твоё присутствие остаётся загадкой. — Поделитесь? — В среду я должен был подписать документы о разводе. И не то что я этого развода не хочу — наоборот, я стал инициатором. Просто для меня он будто шаг в новую жизнь, а я её боюсь до ужаса. — Арсений скользнул взглядом по плечу Антона, а после опустил его в пол. — Мы с бывшей женой остаёмся в прекрасных отношениях, у нас нет детей, да и обид тоже уже не осталось. Она понимает причину моего поступка и принимает. Но я всё равно будто буксую, будто одной ногой всё ещё застрял в прошлой жизни, которую когда-то всей душой ненавидел. Тебе сложно понять, наверное, я знаю. Это звучит как бред. — Отчего же? Нет, — пожал плечами Антон. — Я не был женат, конечно, но частенько боялся сделать шаг в сторону новой жизни. Так было с универом: я очень хотел поступить на организатора мероприятий, а в итоге струсил и оказался на экономе. Мне тут скучно и ничего не понятно, зато, как говорит отчим, это билет в счастливую жизнь. Ага, может, я оказался в этой петле потому, что на самом деле вся эта чушь с менеджментом — не моё? — Ого, я бы и подумать не мог, что ты тут насильно. И что, есть желание бросить? — Да не, Арсений Сергеевич, я шучу. Поступал, конечно, не по любви, но втянулся. Мне приятнее изучать то, в чём уже что-то понимаю и знаю, чем лезть снова в неизведанное. К тому же мне вообще может не понравиться другая профессия, а эту уже не вернёшь. Ну не со стипендией, по крайней мере. — Антон упал назад, на маты, и подложил руки под голову. — А вы когда женились, думали о том, что можете развестись? — Я не очень хотел жениться, — в голосе Арсения Сергеевича вдруг проскользнуло волнение. — Точнее, не хотел вообще. — А зачем тогда? — Мне казалось, что так правильно. — Хм, ну вот и мне с универом так казалось. Но я свыкся, а вы нет, получается. А что именно пугает в новой жизни? — Антон никогда бы не подумал, что Арсений Сергеевич женат. Не подумал бы, что тот проходит через кризис в отношениях, что страдает, что, собственно, он тоже человек с чувствами и мыслями. Эта тонкая, едва заметная связь, которая возникала между ними в одном дурацком зацикленном вторнике, помогла понять и увидеть многое. Антон мог бы даже сказать, что с каждым днём они оба были всё ближе и ближе к тому, чтобы стать друзьями. — Наверное, настолько личным я не готов ещё поделиться. Извини. — Мат рядом зашелестел: Арсений тоже лёг и после укрылся тонким кусочком ткани, который вот уже неделю служил ему одеялом. — Скажу только, что это жизнь, в которой я должен буду столкнуться лицом к лицу с самим собой. И это страшно. Ладно, всё же оказаться в петле времени страшнее, поэтому я практически готов принять все перемены, даже самые пугающие. Надеюсь, вселенная меня услышала. — О, точно! Вселенная, я тоже всё осознал, понял, что люблю свою специальность, не буду отчисляться и впредь буду писать только самые крутые курсовые работы. Честно-честно. — Антон тихо засмеялся и уткнулся носом в тёплый мат. — А я обещаю, что буду писать рецензии сразу и закончу с играми в тирана и самодура. — Пальцы скрестили, что ли? Вместо ответа в лицо Антону прилетела футболка, которую Арсений Сергеевич час назад переодел. Притворно фыркнув, он сделал вид, что задыхается от вони, но на самом деле вдохнул приятный запах Арсения Сергеевича и всего секунду наслаждался им. И правда, от него всегда пахло чем-то сладким, будто духи, если бы они были у него с собой. А так, видимо, этот аромат исходил от тела Арсения и никакого отторжения у Антона не вызывал. Помедлив, он вернул футболку владельцу и закрыл глаза. — Завтра меня разбудите, пожалуйста. Зачем вообще выключать будильник? — спросил он, когда уже начал погружаться в сон. — Хотел, чтобы ты выспался, — донёсся до него приглушённый, смущённый ответ, но смысл этих слов до Антона не дошёл. Через несколько минут он уже спал. А через час под боком оказалось что-то маленькое и тёплое. Зверёк проспал с Антоном до самого утра.