Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

Петр Иванович чувствовал, что договориться с самыми неуковырными итальянскими поставщиками о поставке самых редких вытяжек для духов в три раза проще, чем присматривать за детьми. Что там говорят про женский труд весьма неумные ученые мужи? Несравним с мужским? Да конечно несравним! Какой мужчина выдержит полчаса горячих споров, грозящих перейти в баталию, о том, кто в прошлом году принес на Рождество котят к ним домой — мадам Бурден или месье Артуа? Анин дядя не так давно начал понимать суфражисток, готовых нынче бежать на службу и трудиться 12 часов кряду, а не решать, скажем, почему младшей дочери семейства нельзя чистить обувь на улицах Парижа и не ущемление ли это пропагандируемых Францией свобод. — Дедушка, — постучалась в номер к Петру Ивановичу Соня. — У Карла разболелся зуб. Час от часу не легче! Миронов прошел в комнату мальчиков и увидел, что новый Штольман действительно держится за щёку, которая уже начала опухать. — Мы уже дали ему пожевать гвоздику, — озабоченно проговорила Марта. Она весьма не любила зубных врачей, поэтому знала множество рецептов от любых проявлений зубной боли, — но толку от этого никакого! — Нет, гвоздика здесь не поможет! — покачал головой Пётр Иванович, с опаской посматривая на щёку мальчика. — Здесь поможет только дантист! Сказав это, он поморщился. Как и Марта, он недолюбливал этот вид врачей. К тому же в прошлый раз доктор Марсо сказал, что вскоре ему понадобятся новые искусственные зубы, ведь его собственные пришли в совершенную негодность! Подумать только! — Бу-у-у-ур! — восторженно завопила Лидочка, и Аниному дяде почудился инфернальный огонь в её глазах. В отличие от большинства членов семьи пристрастие Лиды ко всему врачебному было всеобъемлющим. Зубных врачей она обожала, а с того момента, как Алексу лечили один из верхних моляров, воспылала особенной любовью к сверлильной машине. Карл с ужасом взглянул на девочку. Никто в здравом уме и твердой памяти не стал бы с таким упоением предвосхищать процесс проделывания дырки в чьём-либо зубе. Ему, однако, было так больно, что сил особенно ужасаться не осталось. — Дантист, — вдруг задумчиво произнесла Соня и уселась на диван, сложив руки на коленях. Это было произнесено так, что сразу стало понятно, что её фраза не имеет никакого отношения к Карлу. — Ну вот, — вздохнул Алекс. — Началось. — Что началось? — спросил Карл, любопытство которого на пару секунд пересилило боль. Соня смотрела в одну точку и не обращала внимания на то, что происходило вокруг. — Она думает, — пояснил Алекс. — Она сейчас, как папа, ухватила что-то за хвост и теперь догоняет, чтобы добраться до сути. — И додумается? — с восхищением спросил Карл шёпотом. — Без сомнения! — покивал Алекс. Желание Карла восхищаться кем-либо или чем-либо немедленно прошло, потому как щёку дернуло с такой силой, что даже глаз заслезился. — Пойду узнаю, кто может нас принять сегодня, — вздохнул Пётр Иванович, не в силах смотреть на страдания мальчика. — Скоро Рождество, зубных врачей сейчас не сыщешь! — Ох! — с сочувствием проговорила Марта. Если не будет свободного дантиста, то придется идти к врачу общей практики, а их умение обращаться с зубами… Ох нет, лучше изжевать всю гвоздику и чеснок вместе взятые! Карл хотел возразить, но боль была такая сильная, что все протесты застряли в горле. Лидочка посмотрела на одного члена семьи, потом на другого и не увидела ни в ком ни малейшего желания идти смотреть на потрясающе громко жужжащий бур, который приводила в движение ножная педаль. Как же так?! Взглянув на Карла, она заметила, как пульсирующий красный комок боли захватил уже не только челюсть, но и половину головы и шею. Бедняга! Что же ему так мучиться?! Девочка подошла к Карлу, забралась на диван рядом с ним и потянулась его обнять. Итальянский Штольман удивленно посмотрел на неё, но нерешительно развел руки, позволяя Лидочке забраться к себе на колени. Прохладные ладошки опустились на его щёки, и боль стала уходить почти в это же мгновение. Щеку перестала ощущаться надутой подушкой. Карл изумленно распахнул глаза, но не успел сказать ничего по этому поводу: Соня поднялась с дивана, поправляя передник. — Надо снова ехать к папе! — сказала она, посмотрев на Петра Ивановича. — Мне есть, что сказать ему по поводу кораблей и дантистов.