Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

— Знала бы я, что мальчонка-то Штольман, даже на порог бы её не пустила, — сказала старая Агата, жестом отправив лишние глаза и уши вон из комнаты. — Внимание с вашей стороны к нашему роду деятельности было бы нежелательным. Когда парнишка проговорился, уж поздно было, да делать нечего. В речи женщины причудливо смешивался народный говор и правильно поставленные предложения. Штольману пока было неясно, что старая Агата за человек, но он прекрасно был знаком с тем же явлением у Гастона. Возникал вопрос: Агата была дитём улиц, воспитанным в приличной семье, или же представительницей высокого сословия, вынужденной спуститься на грязные мостовые? Пока, глядя на манеру женщины держать трубку, Штольман склонялся к второму варианту. — Что вы хотите спросить? — задала вопрос Агата, откинувшись на спинку стула. Яков, глядя на её грацию, окончательно уверился в своем умозаключении. — Нелегко вам приходится? — спросил он, откладывая шляпу на ближайший стул и прислоняя к нему трость. Гастон, видя, что его опекун чуть напоказ выставляет спокойствие и расслабленность, последовал его примеру, заставив себя сесть чуть более свободно. Наличие нескольких головорезов за стеной не придавало ему оптимизма. Агата подняла бровь, склонила голову набок и внимательно посмотрела на Штольмана. — Ох, не зря про вас слухи ходят, месье Штольман, — усмехнулась она, откладывая трубку. — Ох не зря! Как же мудро я запрещаю моим ребятам промышлять у вас в районе. Вы правы, нелегко. А что делать, месье Штольман, что делать? Приличной женщине без мужа не прожить иначе, вы не можете этого не понимать. Яков только поднял бровь и едва заметно кивнул, не желая вступать в дебаты. Им друг друга не убедить всё равно, так что же копья ломать? — Тут я полезна людям, — пояснила Агата, доставая новую порцию табака из коробочки. — Как бы это ни странно звучало, здесь я на своем месте. Помогаю тем, кто совсем утонул бы, не будь меня тут. Помогаю жителям Парижа сохранить свой кошелек, придерживая своих ребят. Даю людям возможность получить качественную услугу за меньшие деньги, ведь плата иммигранту и гражданину разнятся значительно. Приношу пользу, в общем. Но речь не обо мне, хотя я благодарна вам за ваш вопрос. Что вы хотите знать? — Оставила ли вам что-то Флориана Димарко? — спросил Штольман, решив, что надо начинать с тяжелой артиллерии. Нюансы потом. Агата снова хмыкнула и, набив, трубку, поднесла к ней спичку. После, не вставая с места, открыла один из ящиков шкафа и достала оттуда резную позолоченную шкатулку довольно большого размера. — Вот, — протянула она её Штольману. Гастон, как и Яков, немедленно поняли, что второй ключ, найденный в гримерке матери Карла, подойдет сюда идеально. — Мне уж больше она ни к чему. Поскорее бы от всего избавиться да дальше жить. Но жалко девку-то, зазря пропадает. — Мадам Агата, — проговорил Яков, перекладывая шкатулку под свою шляпу, — я понимаю, что мы невовремя изъявили желание нанести вам визит и оторвали вас от весьма важных дел, но я прошу вас уделить нам некоторое время и рассказать о том, что именно связывает вас с Флорианой Димарко. Ваша помощь будет неоценима и поможет спасти как минимум одну жизнь. Старая Агата со смаком раскурила свою трубку и широко улыбнулась. — Приятно иметь дело с умным и обходительным мужчиной, месье Штольман. Моя интуиция не подвела меня. Я так и думала о вас и вашей семье. Я готова рассказать всё, что считаю нужным, о Флоре и нашей с ней истории. Я понимаю ваше желание сделать благо этой девочке, но, боюсь, она влезла совсем не в своё дело! — Вы думаете, Пламондон убьет её? — спросил Гастон, который всячески старался не думать о судьбе Карла, но волей-неволей мысли его каждый раз возвращались к реальной опасности того, что мальчик останется сиротой. — Пламондон? — непонимающе переспросила Агата. — Кто это? — Подожди, Гастон, — попросил Яков. — Давай дадим мадам Агате самой сказать то, что она считает нужным. — Благодарю, — кивнула старуха и выдохнула пышную и пахнущую почему-то кедром и шишками струю дыма в потолок. — Я знаю Флори с самого её рождения, но то, что интересует вас, началось пять лет назад.