Телефонный звонок
10 июля 2024 г., 12:10
Выйдя из Берси, Штольман прошел пару домов и, завернув в темный переулок, открыл шкатулку.
— Письма? — недоуменно спросил Гастон.
— Да, личные письма от Аурелио к Флориане и наоборот, — ответил Яков, пробежав несколько посланий глазами. Он вернул листы обратно и повернул ключ в замке. — Полю это не отдавай, оставь у себя. А вот записи Агаты передай полиции прямо сейчас.
— Что? Ты что задумал?!
Возмущению Потье не было предела. Они договаривались совсем по-другому, и его явно собирались убрать из-под огня.
— Не ярись, — усмехнулся Штольман, видя протест своего воспитанника. — Я не отсылаю тебя под благовидном предлогом. Напротив, я поручаю тебе очень важное дело, которое не терпит отлагательств.
Гастон подозрительно посмотрел на него, не нашел никаких признаков покровительственного отношения и приготовился слушать. Дело есть дело.
Штольман поднял руку и молчал минут пять, пролистывая записи Агаты. Брови его пару раз взлетали вверх, еще несколько раз он хмыкал. Гастон терпеливо хранил молчание, понимая, что нельзя сбивать его с мысли. Наконец Яков сложил всё обратно и передал шкатулку и записи Потье.
— Сейчас ты поедешь к Полю и передашь ему это. Всё в подробностях расскажешь. Я иду домой, — Штольман снова поднял руку, предотвращая новый поток возмущения. — Я не могу точно сказать, как пойдёт дело дальше, но я точно уверен, что я не должен иметь при себе ничего, благодарю чему можно получить информацию. И полиции необходимо иметь как можно больше улик, чтобы понимать, что именно искать и как все свести воедино. Поэтому я сейчас иду к нам домой, а ты едешь вон на том экипаже в центральное отделение.
— Нет, — упрямо покачал головой Гастон. — Дома может быть опасно.
— Может, — согласился Штольман, — но другого выхода все равно нет, и я полагаю, что твои ребята не дремлют.
— Да, — сказал Потье с неохотой. — Там двое моих парней. Они тебя встретят и введут в курс дела.
— Ну вот видишь.
Гастон кивнул, секунду помедлил, но все же отправился на ту сторону улицы, чтобы сесть в экипаж и ехать в полицию. Конечно, ему хотелось самому идти с Яковом, но он прекрасно понимал, как важна субординация и что просто необходимо для полицейского обладать всеми сведениями, чтобы делать правильные выводы, поэтому он поедет к Полю, передаст все бумаги и расскажет, что видел и слышал у Агаты. Юноша беспокоился о Штольмане, но был уверен, что тот себя в обиду не даст, тем более, он готов к тому, что может его ждать в особняке. Дело есть дело, и как бы банально это не звучало, его надо делать. Каждый свою часть сделает безупречно — выйдет толк, а если качать права, то ничего не сдвинется с мертвой точки. Штольман улыбнулся, глядя вслед своему воспитаннику. Умение наступить себе на горло и сделать так, как надо, а не как хочется, далось ему нелегко, но он сумел преодолеть эту слабость. Хорошо.
Штольман шел до дома неторопясь, раздумывая над тем, что он уже знал, и сплетая всё в логические цепочки. Нужно изучить записную книжку, нужно просмотреть книги из хранилища, тогда будет можно делать какие-то определенные выводы, а сейчас слишком много дыр в кружеве из фактов, хотя многое стало понятнее.
В начале их улицы его встретил один из пострелят Гастона.
— Господин Штольман, — горячо зашептал он. — Мы уже послали к шефу, буквально минут десять назад. В дом зашли.
— Кто? — тут же потерял всякую задумчивость Яков.
— Мужик в плаще, за который могут убить в каждой подворотне соседнего квартала, и два мордоворота в шляпах.
— Вот как, — проговорил Штольман. Неужто на ловца и зверь бежит? Очень ему был нужен мужчина, который к нему заглянул, да и с мордатыми в шляпах ему было что обсудить. — Отлично, предупредите Гастона, а я иду внутрь.
— Внутрь? — тут же обеспокоился мальчишка.
— Ничего, ничего, — улыбнулся Яков. — Можно сказать, что я ждал этого визита.
Оставив агентов Гастона взволнованно маячить за оградой, Штольман не скрываясь прошел во двор и зашагал к крыльцу, несколько наигранно помахивая тростью. Он открыл входную дверь и услышал, как разрывается в гостиной телефон. Пройдя по коридору, он снял шляпу, положил её на столик у стены, приставил к нему же трость и, широко улыбнувшись стоявшим посреди комнаты мужчинам, спросил, указывая на телефон:
— Позволите, я отвечу?
