Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

— Я имею честь разговаривать с господином Пламондоном, правильно я понимаю? — спросил Штольман, подходя к креслу и усаживаясь напротив мужчины в богато украшенном пальто. Тот с комфортом устроился на своем сиденье и сделал знак своим сопровождающим. Те недовольно поднялись, но вышли без пререканий. — Правильно понимаете, господин Штольман, — кивнул мужчина, действительно оказавшийся графом Пламондоном. — Прекрасно, — вынес вердикт Яков. — Не желаете ли выпить чего-нибудь? На улице морозно. Если уж разговор их проходит в цивилизованном ключе, то стоит до конца играть роль радушного хозяина. Кто знает, когда всё повернет в другую сторону? — Нет, благодарю, я не располагаю большим количеством времени, — отказался граф, — но спасибо за предложение. — Тогда к делу, я полагаю, — перешел на официальный тон Штольман, немного жалея, что по рюмке коньяка они все же не выпьют. Очень уж беспокойными выдались последние два дня. — Я ценю вашу деловую хватку, господин Штольман, — проговорил граф. — Полагаю, это у вас семейное. Яков медленно вернулся на своё место. Что это было? Проверка? Желание уязвить и выбить почву из-под ног? Посмотреть, что он будет делать? Судя по тому, как внимательно его гость смотрел на него, ответом были все варианты разом. — Да, — ответил Штольман, еще отчаяннее жалея о неразлитом коньяке. — Все члены моей семьи отличались и отличаются профессиональным отношением к своему призванию. Граф помолчал, а потом кивнул. — Аурелио мертв, я полагаю. — К сожалению, так. — Прискорбно. Первый раз в голосе Пламондона прозвучало что-то похожее на чувство. Он действительно испытывал привязанность к покойному. Это не было раздражением из-за того, что все идет не по плану, или чем-то в этом роде, что мог ожидать Яков, исходя из имеющихся у него данных. Он по-настоящему сожалел о том, что Аурелио умер. Эта эмоция всего на долю секунду исказила лицо графа, но Штольман успел её заметить. — Да, — согласился он. — Флориана у вас? — У меня. — Вы отпустите её? — Нет, пока не могу. — Ради её безопасности? Или ради того, что она может рассказать? Пламондон помолчал, рассматривая Штольмана. Он сожалел, что отказался от выпивки. Она бы сейчас не помешала. Он смертельно устал, и в ближайшее время отдыха не предвиделось. — И то, и другое, — наконец ответил граф. — Мне нужны документы, господин Штольман. — Какие именно? — У вас есть широкий выбор? Яков неопределенно повел бровями. Играть в загадки он тоже прекрасно умел. Пламондон усмехнулся. Этот Штольман ему тоже нравился. — Мне нужно посмотреть на документы с кораблей. — Это невозможно, они уже в полиции. Пламондон досадливо цокнул и поднялся с места. Это была дурная новость. Это была очень дурная новость. Об этом ему еще не донесли. Впрочем, как раз это могло быть хорошим знаком. — Вы слишком полагаетесь на официальные структуры, господин Штольман. Это однажды может выйти вам боком. Вот оно что! — Понимаю ваши опасения, но помощник префекта — мой верный товарищ. Пламондон раздосадовано дернул щекой, одним жестом говоря, как по-детски звучит то, что сказал его собеседник. — Это ничего не значит, господин Штольман, совсем ничего, если речь идет о великих делах и больших деньгах. — И всё же в господине Мартене я уверен. Вы хотите найти следы нелегальных поставок в документах с кораблей? Граф наконец осмысленно посмотрел на Якова. — Вы хороши, господин Штольман, — проговорил он и вернулся обратно в кресло. Яков взглянул на него и всё же направился к буфету, чтобы взять пару рюмок и бутылку коньяка. Это явно не помешает. — Это не имеет смысла, господин Пламондон, — сказал Штольман, разливая янтарный напиток. — Зачем вам сведения о поставках контрабанды, если ваши люди прекрасно справляются с этим и без записей? Ищете конкурентов? Или крысу? Граф покачал головой и опрокинул в себя коньяк. Стало на секунду невыносимо горячо, а потом тепло разлилось по груди широкой волной. Алкоголь в этом доме был отменного качества. — Все же нет, это не совсем то, — хмыкнул Яков, наблюдающий за лицом мужчины. — Так что вы ищете? — Вы ведь не ждете, что я так просто выложу вам свои карты, господин Штольман? — Разумеется, как не жду и того, что вы не выложите, скажем, те карты, которые окончательно запутают меня. Граф повел плечом. — Я хочу помочь. Мой брат мёртв, а вокруг творится что-то непонятное. Я не могу оставаться в стороне. Его собеседник снова выпил коньяк и отрицательно махнул рукой, когда Яков потянулся за бутылкой. — Вы похожи на Аурелио, — сказал граф. — Это дает мне странную иллюзию, что я могу вам доверять. Ощущение, которому я не собираюсь поддаваться. Вы можете себе представить, что до вчерашнего дня я понятия не имел о вашем существовании. И даже ваша фамилия, которая мелькала в газетах, не навела на мысль, что вы имеете отношение к Аурелио. Он был во Франции всего два раза и то в последний год. Он никогда не говорил о вас, ни разу. Вы же появились словно чёрт из табакерки всего два дня назад. Почему? — Потому что я не могу оставить своего племянника в беде, — подумав, ответил Штольман. Что тут еще скажешь? Тут Пламондон потерял всякую невозмутимость. — У Аурелио есть сын? — изумленно спросил он. — Разве он не говорил? — в свою очередь спросил Яков. — Или ваши соглядатаи не донесли, когда проверяли их номер в гостинице? То, что сама Флориана ни слова не сказала о сыне, его совсем не удивляло. — Нет, — покачал головой граф. Ну что же, значит, у жены его брата голова на плечах оказалась не такой пустой и отчаянной, как ему показалось на первый взгляд. Интересно, как она устроила так, что даже сотрудники гостиницы не раскололись? — Давайте так, господин Пламондон, — сказал Штольман. — Вы мне расскажете то, что можете, а дальше будем решать, как действовать дальше. В конце концов, я бы хотел, чтобы моя семья вернулась домой и мы, наконец, продвинулись хоть чуть-чуть в этом деле. — Вы можете возвращаться сюда, — пробормотал Пламондон, обдумывая слова хозяина дома. — От моих ребят вам больше не будет хлопот, я найду, как их урезонить. Он вышел из задумчивости и серьезно посмотрел на Якова. — Я расскажу вам часть истории, господин Штольман. Я хочу найти убийцу Аурелио. И я хочу получить документы, которые мы искали.