Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

Когда Анна и Яков появились в общем зале, Поль и Гастон сразу поняли, что что-то произошло. Они не знали, что обсуждали Штольманы, но что-то кардинально изменилось. У Якова такое лицо было только в моменты сильного душевного напряжения, когда он принимал тяжелое решение и собирался идти до конца. Аня едва заметно покачала головой, давая воспитаннику понять, чтобы он сейчас не задавал лишних вопросов. Гастон был понятливым парнем, поэтому рот открывать не стал, чему весьма поспособствовало рагу мадам Агнес, которое она уже успела приготовить. У Штольмана пропал аппетит, но он благодарно улыбнулся и принялся машинально жевать, чтобы не обижать взволнованно смотрящую на него повариху, которая искренне за него переживала. Сил для дальнейших поисков требовались немало, поэтому поесть стоило в любом случае. Мадам Агнес обрадованно засияла и принялась подкладывать добавку воспрявшим духом полицейским, которые синхронно застучали ложками, не веря своей удаче. Горячую пищу, да еще сразу из-под ножа на службе они ели нечасто. - Дети просили передать тебе свои приветы, - сказала Аня, когда с едой было покончено и мадам Агнес принялась укладывать посуду, остатки продуктов и остывшую печку по корзинам. Она очень хотела остаться, но понимала, что, во-первых, нужна сейчас детям больше, чем мужу, а во-вторых, мужчины сейчас будут заняты тяжелой рутинной работой и ей не стоит отвлекать их. – Пока мы собирались, они успели написать тебе записку. Штольман поднял брови. Всё же у него уникальная жена! Он всегда об этом знал, но порой она напоминала ему об этом совершенно неожиданно, как раз вот в такие моменты. Приехала к нему, принесла еду ему и полицейским, ошарашила новостями, помогла пережить первые моменты потрясения и припасла на конец то, что однозначно передаст ему домашнее тепло! На слегка смятом листе Якова ждали неровные, скачущие строчки Алекса, который предлагал свою помощь и выражал намерение бороться со всеми похитителями Парижа, раз они такие подонки (зачеркнуто и надписано сверху «гады», явно с подачи кого-то из девочек), что позволяют себе похищать женщин и стрелять в мужчин. Ниже чётким мелким почерком Соня уверяла его в своей любви, в том, что скучает. Она будет ждать его и сварит ему кофе по новому рецепту, который вычитала в газете, пусть он только поскорее вернется. Марта приписала короткую фразу о том, чтобы он не волновался ни о чём, потому что она во всем будет Анне помогать. - А это что? – спросил растроганный Штольман, пытаясь расшифровать, что же такое нарисовала Лидочка, которая решила выразиться посредством искусства, ведь писать она еще не умела. - А это, Яша, новенький стоматологический набор, которым Пётр Иванович одарил нашу дочь сегодня, - хитро улыбнулась Аня, увидев, что её муж немного отвлекся от последних событий. – Лидочка очень ждёт тебя и обещает вылечить все больные зубы, которые она обнаружит на осмотре. Штольман поднял брови и, представив Лидочку, с жутковатой улыбкой достающую из чемоданчика нечто тонкое с крючком на конце, поёжился. Ну, Пётр Иванович, ну удружил, так удружил! - Я передам Ванечке набор полевого хирурга, - сказал Яков, складывая лист с посланиями и кладя его в карман пиджака. – Помнится, от пришел в восторг, когда увидел твои инструменты. Не зря ведь в Швейцарии желают не какого-нибудь, а именно веселого Рождества! Аня захихикала, пытаясь замаскировать смех под кашель. По крайней мере с набором стоматолога Лидочка не может отрезать ничего критически важного для жизни, чего нельзя сказать про скальпели и ланцеты в чемоданчике хирурга. Дядя явно плохо подумал о последствиях, выбирая подарок для Лидии, но уже поздно что-то менять. Мадам Агнес была готова ехать домой, и они стали прощаться. Аня пожала ладонь мужа и попросила беречь себя, а кухарка сунула Гастону сверток, который уже пропитался маслом, с сахарными плюшками. Она знала, что часа через два юноша снова почувствует голод. Потье с удовлетворенным вздохом отложил выпечку и с чувством обнял мадам Агнес. Ну воистину ведь святая женщина, он уже говорил! - Ну что, господа, приступим! – воскликнул Штольман, когда они остались одни. Он стащил пиджак, закатал рукава и взял одну из стопок, башнями сложенных в углу. Он хотел изучать документы сразу с трех кораблей, чтобы составить себе хотя бы приблизительную картину, но английским владел посредственно, поэтому занялся записями на русском, англичан взял на себя Поль, остальные полицейские – документы с французского корабля. - Было бы легче, понимай мы, что мы ищем! – вздохнул один из полицейских. Он получил заряд бодрости из-за еды и кофе, но знал, что скоро он кончится, потому как силы человеческие не безграничны. – Тут ведь сам черт ногу сломит! Зачем вообще запирать всё это в сейф? - Здесь всё – от журналов навигации до порнографических картинок из гамаков матросов! – пояснил Поль в ответ на вопросительный взгляд друга. – Радует хотя бы, что ложь не может прятаться в открытках со срамными девками. Тут, как раз, все предельно открыто! Штольман нахмурился. Дело оказалось еще сложнее, чем он представлял! Настолько разноплановую документацию он вообразить не мог. - Мы ищем любую кажущуюся вам подозрительной информацию, - сказал он присутствующим в зале полицейским, радуясь, что Поль отобрал для их миссии самых толковых парней. Все же искать ложь в такого рода документах следовало людям, которые хоть как-то разбираются в том, что происходит в мире. При всем его уважении, простой ажан для этого не годится. – Ложь и несоответствие, которые есть в этих бумагах. Это всё, что нам известно. Полицейские переглянулись, а потом крякнули, скинули кители и уселись за работу. Знаешь, не знаешь, а делать надо, там разберутся. Первое, что взял Яков, это навигационный журнал российского судна «Благие начала». Вооружившись экономическим атласом и выпиской разрешений швартоваться для суден «Англо-франко-русского индокитайского общества», он принялся сверяться с записями штурмана и капитана. Никаких несоответствий Штольман не обнаружил, остановки совпадали со списком разрешенных портов. Российские корабли возили из Индокитая кокосы и керамику, груз был внушителен, список покупателей тоже. Как оказалось, на корабле всё было по предзаказу, свободных продаж не предвиделось. Это было редким явлением, но все же не единичным. Так, официальный навигационный журнал пока можно отложить. А вот это интересно – дневник боцмана! Яков открыл потёртую кожаную обложку и на стол выпала картинка с девушкой, позирующей в панталонах и корсете под пальмой. Штольман хмыкнул, откладывая открытку. Что простой матрос, что помощник капитана, интересы у мужчин, долгое время пребывающих без женского общества, одни и те же. Правда выбор антуража для снимка поражал – пальма и панталоны в рюшечках совсем не вязались друг с другом. Дневник увлек Якова. Записи оказались короткими, но интересными, можно было узнать, что происходило на судне в каждый день плавания. Наткнувшись на записи от начала года, он нахмурился. Что это такое? До этой январской записи в дневнике не было ни слова о религии. А здесь пару предложений без всякого вступления. «Попы мне никогда не нравились, но Г.А. все же доказал свою смелость. Это только начало, можете поверить. Кровью мы платили всё это время, но теперь это хотя бы не зря!» Так, надо смотреть дальше! Всё то же: порты, товары, природа, погода и дрязги в команде. Ага, февраль! «Швейцарец еще поплатится за Бристоль! Всё пропало теперь, всё пропало! Как теперь доставить пыль?» - Поль! – позвал Штольман, отрывая взгляд от дневника. Помощник префекта пялился в какой-то документ, все же держа в руке очередную чашку кофе. – «Альбион» швартовался в Бристоле? - Нет, - покачал головой Мартен, который тоже начал с навигационного журнала. – За ними закреплен Плимут. А что такое? - Посмотри! – Штольман протянул другу записи. - Швейцарец в Бристоле, - удивленно проговорил Поль, дочитав до конца. – Так, парни, слушаем меня. Ищем у себя упоминания о швейцарцах среди экипажа, Швейцарии вообще и Бристоле! - И что-то, касающееся церкви и религии. Любой, - добавил Яков. - Масоны подойдут? – спросил комиссар Пеаже, который уже заполнил пепельницу рядом с собой, а последнюю сигарету затушил и вовсе о подножку лампы. - А что там с масонами? – заинтересовался Поль. - Вот наблюдения судового врача судна «Барабан». Прелюбопытный субъект, критикует всё и вся, от супа на ужин до крепления канатов на палубе. У него есть целых три страницы, последние заполненные, кстати сказать, посвященные масонам. Штольман и Поль склонились над записями. Масоны, по мнению доктора, были ничем не лучше, чем католические священники, буддисты или православные (интересная выборка из мировых религий). Как бы ни ставили они себя выше других, а итог все тот же – мерзкая человеческая натура губила великую цель и топила всё и вся вокруг. - Новый город погубит теперь всех наверху, и покуда все хоронят своих бывших друзей, драгоценное время будет потеряно, - изумленно прочитал Мартен последнюю фразу. – Что это? Шифр? - Не знаю, - покачал головой Штольман. – Надо искать дальше! Новая сигарета была зажжена, очередной кофейник встал на огонь. Работа закипела с новой силой.