Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

Упадническое настроение и некоторый ступор, охватившие кабинет помощника префекта на несколько минут, были прерваны Линнеем и Джеромом, которые прибыли в управление, ведя под белы рученьки упирающегося и покрытого потом главу стоматологической ассоциации Парижа. - Месье изволили кутить, - пояснили усталые полицейские, усадив мужчину на стул перед столом Мартена. – Не застали его дома, не нашли его в конторе, пришлось все ноги сбить, покуда не обнаружили его в Ле-Шабане. - А что, собственно, такое? – завопил мужчина, который решил наконец высказать своё возмущение (до этого момента он сопротивлялся, но молчал). Он явно испытывал страх, озираясь по сторонам и обильно потея, но пытался бравировать. – Я имею право отдыхать от забот так, как считаю нужным! Поль, который, мягко говоря, был не в духе, прищурился и стал пристально смотреть на доставленного тем самым взглядом, который был прекрасно известен его подчиненным. Линней и Джером тут же засобирались в соседнюю комнату, говоря, что они всю ночь на ногах, но дела не ждут и отчёты сами себя не напишут. Мартен только кивнул, не отрывая взгляд от главы стоматологического общества, который стал потеть в три раза активнее и съёжился на стуле, уменьшившись в размерах. Аня шепнула полицейским, что в корзинке у кофейника для них оставлена еда, поэтому можно подкрепиться и отдохнуть. Сержант и лейтенант улыбнулись и отправились к коллегам, гораздо более воодушевленные, чем пятнадцать минут назад. - Я вам сейчас скажу, что, собственно, такое! – процедил Поль, когда за его подчиненными захлопнулась дверь. Глава стоматологической ассоциации вжал голову в плечи, а Аня вернулась за дальний стол к своим записям. То, что будет говорить мужчина, она и так услышит, а вмешиваться в явно жесткую манеру допроса она не собиралась. Нечего ей там делать. Аурелио же, который так и не ушел и выморозил уже половину кабинета, смотрел на происходящее с интересом. - Имя?! – рявкнул Мартен, рывком открывая ближайшую папку с чистой бумагой и беря в руку перо. - Анж Фортье! – ответил мужчина, проглотив готовое вырваться возмущение. Видимо, все же рыльце у него было в пушку, потому что протестовать он перестал, тяжело дыша и смотря на всех загнанным взглядом. Сказывалась еще бурная ночь, подступающая тошнота и тяжёлая голова, мешающая адекватно проанализировать ситуацию. - Должность? - продолжил Поль, резко и размашисто водя пером по бумаге. - Президент «Парижской ассоциации стоматологов». - Как именно вы связаны с контрабандистами, поставляющими опиоиды через объявления в газетах о дистанционном лечении зубов? Штольман, который прислонился к столу справа от Фортье, наблюдал за допросом и вопросов пока не задавал. Когда Поль был зол, он превращался в полицейскую машину, которая брала подозреваемого в тиски и не выпускала его до тех пор, покуда тот не выдавал всё, что было нужно, до последнего слова. Оставалось только стоять и ждать результата. Гастон, сидя рядом, внимательно наблюдал. Вопрос о повышении квалификации оставался открытым. - Что? – переспросил Анж, побледнев в одно мгновение. Он почувствовал, как выпитое за ночь шампанское подступает к горлу, но сумел удержаться, чтобы его не стошнило. – Я…я не понимаю, о чём вы говорите! Поль поднял голову и вновь взглянул на мужчину своим фирменным взглядом. По мнению Ани, до штольмановского он не дотягивал, но действовал хорошо. Аурелио смотрел одобрительно. Гастон подмечал прищур и наклон головы. Внушительно. - Нам доподлинно известно, что вы имеете отношение к поставкам наркотических средств посредством мошеннических объявлений в газетах и повинны в смертях нескольких людей, - повторил помощник префекта. - Смертях? – Фортье явственно позеленел и вдруг издал такой звук, от которого Яков и Поль брезгливо поморщились, а Аня (как врач) посмотрела на допрашиваемого с тревогой. – Мне надо в уборную, - проговорил мужчина сдавленно, прикрывая рот рукой. - Пойдемте, - проговорил Мартен, провожая Анжа в личную ванную, думая о том, что после допроса велит тут всё отдраить с антисептиком. Вести подозреваемого еще куда-то он не хотел, потому что давать ему время все обдумать было неразумно, а кроме того из его личной уборной сбежать было невозможно. Две минуты мучительных спазмов спустя раздался шум и плеск воды, и Фортье появился на пороге. Он был так же бледен, но зелень ушла с его лица. Поль вновь сел за стол, а Штольман усадил главу стоматологического общества обратно на стул и вернулся к своему месту. Фортье был жалок. - Я поясню вам весь расклад, господин Фортье, - сказал помощник префекта, сбавляя обороты. Он не даст подозреваемому спуску, но внутри теперь было скорее презрение, чем злость. – Вы в любом случае будете помещены под стражу. Вас в любом случае будут судить, но только от вас зависит, проведете вы остаток дней в тюрьме или будете подвергнуты смертной казни. С каждым словом дыхание Анжа становилось всё тяжелее, а глаза всё сильнее вылезали из орбит. - Су…су…судить? – переспросил мужчина трясущимися губами. – В любом случае? - Перестаньте блеять, Фортье! – не выдержал Штольман. Он плохо переносил великовозрастных дураков, которые жили исключительно своими интересами, не видя или не желая видеть того, к чему приводят их действия. Он мог понять злодеев, которые сознательно творили свои черные дела, он мог понять оступившегося человека, мучащегося или нет угрызениями совести, но вот таких – в пятьдесят лет не отличающих добро от зла и так и не выбравших, на какой стороне они воюют – терпеть не мог. – Неужели вы думали, что бесконтрольное употребление наркотических веществ, которые неизвестно откуда привезены и неизвестно из чего сделаны, не приведет к серьезным последствиям? Ведь вы понимали, что на объявления будут отвечать наиболее социально незащищенные члены общества. Кто в здравом уме обратится к зубному на расстоянии? Либо совершенно неграмотный человек, либо тот, кто не может позволить себе дантиста, либо тот, кто находится в отчаянном положении вследствие боли или страха. И не надо сейчас говорить, что вы ни о чем не знали, это ложь! Анж отвел взгляд. Знал, конечно, это было очевидно! Аня поджала губы, стараясь не слишком злиться. А ведь это врач! Врач, который сознательно шёл на причинение вреда человеку! Видимо, для некоторых клятва Гиппократа ничего не значит! Она взяла очередной журнал из стопки, которую переводила, и рывком распахнула его. На обитую сукном столешницу спланировала картинка с полуобнаженной дамой на фоне развалин какого-то римского здания. Аня досадливо подняла её и хотела уже отложить, как взгляд её зацепился за одну деталь, и она, нахмурившись, принялась рассматривать фотографию внимательней. - Я хочу знать всё, - жестко проговорил Мартен, поймав взгляд Фортье. – С самого начала. Как всё началось, как вы стали этим заниматься, кто в этом участвует, какова схема получения опия. Всё, абсолютно всё. - Я… я не могу, - прошептал Фортье, наклоняясь вперед. Его снова тошнило, голова раскалывалась, но более всего его одолевал страх. – Они меня убьют. - Вам придется выбирать, - сказал помощник префекта и не стал больше ничего добавлять. Фортье сглотнул. Выбор. А был ли он у него?