Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

Поль и присоединившийся к нему комиссар Пеаже полчаса допрашивали Фортье, не давая ему и секунды передыха. Чем быстрее начнешь собирать показания, не дав подозреваемому придумать хорошо скроенную легенду, тем больше толку выйдет. Впрочем, президент стоматологического общества Парижа оказался жидковат и даже не пытался сопротивляться. Он только потел, трясся и переводил взгляд с помощника префекта на комиссара, отвечая на вопросы. Ничего особенно внятного, к сожалению, сказано не было, только то, что они и так подозревали. Поль хотел знать имена и схемы, а получал только неясное блеяние от желающего легких денег человека, который добровольно (тут Аня, которая всё еще внимательно изучала фотокарточку с обнаженной девушкой, резко подняла голову и принялась сверлить Фортье яростным взглядом) согласился на получение ежемесячных выплат за рекомендации пользоваться лекарствами, которые будут высылать обратившимся в почтовое отделение несчастным больным, и прикрытие в случае каких-нибудь чрезвычайных случаев, как с мадам Монетт, например. Более того, Фортье вместе с тремя главными врачами небольших пригородных стоматологических кабинетов поставили на поток получение обезболивающего через «дистанционное обслуживание». - Ну кому от этого беда? Ну кому? – спрашивал Анж, пытаясь поймать взгляд Штольмана или Мартена. На Аню он смотреть не мог. Женский взгляд, полный презрения и гнева, для трусов хуже каленого железа. – У нас ведь тоже… тоже используют опиоды для лечения! И ничего страшного, откуда их поставляют. - Не лгите самому себе! – отрезала Аня. Лицемеров она не жаловала. – Вы ведь врач! Больше она ничего не стала добавлять, не сочла нужным. В дверь постучали. - Прибыл оборванец к месье Потье, - сказал вошедший сержант. - Никакой он не оборванец! – возмутился Гастон. – Он агент под прикрытием! - Прошу простить! – исправился сержант. – К месье Потье прибыл агент под прикрытием! Гастон удовлетворено кивнул и вышел в общий зал. - Если же нет никакой разницы, - спросил Яков, криво улыбаясь и стараясь не слишком выходить из себя, - то отчего же вы как глава стоматологического общества Парижа официально не разрешили поставлять лекарства из этого источника? К чему такие сложности? Объявления, почта, тайные послания? Анж открыл рот, не зная, что сказать, и снова начиная мелко дрожать. - Да что тут спрашивать, и так всё ясно, - буркнул Поль. – Главврачей клиник арестовать, доставить сюда. Персонал задержать и допросить, документацию изъять. Пеаже кивнул. - Кто делает рассылку? – спросил Мартен, пробегая протокол глазами еще раз. - Не…не… знаю! – жалко ответил Фортье. - Что значит, не знаю? – хмыкнул помощник префекта. – Святой дух, что ли? - Я никогда его не видел. - Вот так раз! А денежки вам что, голубь мира приносит? Когда Поль злился, он становился саркастичным донельзя и вставлял в речь весьма любопытные эпитеты и сравнения. - Я не знаю. - Да что вы заладили «не знаю, не знаю»?! – вышел из себя Поль. Фортье втянул голову в плечи. – Немедленно всё по полочкам! Кто пересылает деньги и как? - Да не знаю я, - по-настоящему заплакал Анж. – Раз в месяц я нахожу с утра в своем столе конверт с деньгами. Кто его приносит, я не знаю! Мужчины переглянулись. Как интересно! Кто же в обществе парижских стоматологов подыгрывает поставщикам опия. Не думать же на духов в самом деле? Тут Штольман на секунду задумался, но отверг все свои домыслы. - Ну как-то же вы договорились о том, как и сколько вам будут платить! – проговорил Штольман. - Нет, - покачал головой Фортье и шмыгнул носом. Аня покачала головой. Ей было жаль Анжа, но злость перевешивала жалость. - Я выйду на минутку, господа, - сказала она, держа в руках две карточки – из брошюры, которую она переводила, и ту, которую Гастон нашел в Рабле. Поль и Штольман синхронно кивнули. - Ну это ведь бред! – сказал Пеаже. – Однажды у вас в столе неожиданно появился конверт, где было указано, что и когда надо делать, так что ли? И вы согласились, не зная, кто это предлагает? Как вообще всё началось, соберитесь уже! Фортье быстро-быстро замотал головой. - Я скажу, и он меня убьет! – забормотал он. – Я уверен, уверен, у него длинные руки, у таких людей по-другому не бывает, я знаю, знаю! - Я посажу вас в такое место, где вас не достанут, - сказал Поль, уразумев, наконец, что страх у допрашиваемого не только перед заключением под стражу и полностью изломанной судьбой. – Никто не будет знать, где вы находитесь, я вам обещаю. Скажите, и дальше мы сделаем всё, чтобы вас обезопасить. Фортье окончательно съёжился, обняв ладонями колени и низко наклонив голову. - Он подошел ко мне на выставке, - скороговоркой начал рассказывать мужчина, зажмурившись. Говорить было страшно, но он хотел уже, чтобы все закончилось и пришло к какому-то финальному этапу. Он хотел уйти отсюда, хотел, чтобы голова перестала раскалываться, чтобы его не тошнило, а лучше всего - чтобы он был с Сюзетт в их номере, пил шампанское и ел устрицы. Как вообще так получилось, что он здесь? Ведь ему сказали, что ему ничего не грозит! Только делай, что говорят, молчи и не давай говорить другим! Ну так он и делал! Как так вышло, что он в полиции и три здоровых злющих мордоворота смотрят на него с таким выражением лица? Что за несправедливость? – Подошел и сказал, что знает о моём тяжелом финансовом положении и считает это весьма и весьма несправедливым, чтобы взрослый человек моего положения не мог позволить себе лишний тур в преферанс из-за проигрыша или невинную прогулку с мадемуазель, которую надо, разумеется, содержать. - Это было правдой? – спросил Штольман. – Вы – игрок? - Я играю, - кивнул Фортье, не вдаваясь в подробности. Долги и безденежье остались в далеком прошлом, так что об этом говорить? - Любовница тоже имеется? - Семейному человеку требуется отдохнуть от тягот быта, - сказал Анж, опять не отвечая прямо. – Кто может винить мужчину за желание глотнут свежего воздуха? Штольман ничего не ответил и посмотрел на Поля. Тот кивнул. Человек, который подошел к Фортье на выставке, озаботился тем, чтобы собрать на него досье. Все болевые точки были ему известны, осталось только надавить на нужную. Ловко и предусмотрительно! - Что за выставка? – спросил Пеаже. - Международная индустриальная выставка, на которой были представлены последние технологические достижения. Я пришёл, чтобы изучить бурильный аппарат, предлагаемый англичанами. Отличное качество, мы закупили несколько для наших клиник. - Кто к вам подошёл? – спросил Поль, которому надоело слушать воодушевленный (откуда что взялось?) рассказ про английские сверлильные аппараты. – И что предложил? Фортье мгновенное превратился из главы стоматологического сообщества в жалкого арестованного. - Секретарь подошел. Сказал, что есть понимающие люди, которые могут предложить дантистам средство, снимающее боль, по низкой цене. На официальный рынок им пробиться нелегко, поэтому им нужна протекция. Официальная медицина перенасыщена средствами, а стоматологию принижают и лишают отдельных поставщиков. Вот шанс заявить о себе. Защита моя и поощрение – дело трудоёмкое, ведь все знают, как тяжело приживается новое, поэтому ежемесячно за мои труды я буду получать приличную моему положению сумму. - Какую? Фортье назвал цифру, и у Поля глаза полезли из орбит. Помощник префекта за полгода получал меньше, чем этот субчик в месяц. Пеаже поднял брови. Комиссары, видно, нынче совсем не котировались. Он такую сумму не видел и за год. Штольман только хмыкнул. Ловко вышло: все риски на Фортье, прибыли (если им не жалко отдать такую сумму Анжу, то выручка у них запредельная) злоумышленникам, а заказчики вышли сухими из воды, ведь о них не слуха, ни духа. - Что за секретарь-то подошёл? – спросил Яков. - Министерский, - прошептал Фортье едва слышно. – Транспортный. Мужчины молчали. Министр транспорта и весь его аппарат были с треском уволены в связи с масонским заговором в правительстве полгода назад. Неужто и здесь всё глухо? - Нужно выезжать в Версаль, - проговорил Гастон, возвращаясь в кабинет. – Мои ребята могут нам помочь с почтой и цепочкой доставок. У нас наметилось кое-что интересненькое!