Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

Говорят, спартанские женщины были настолько сильны духом и тверды сердцем, что, провожая своих мужей и сыновей в бой, они вручали им оружие и говорили: «Со щитом или на щите!», имея в виду, что возвратиться они могут лишь живыми с победой или мертвыми. Третьего не дано. Проиграть и остаться в живых – позор! Дезертиров женщины сами убивали на месте, а выживших в проигрышных боях – изгоняли из страны. Какое счастье, что славянские женщины, не менее пекущиеся о чести, всё же сердцем были мягче, иначе русским мужчинам пришлось бы нелегко! Аня сидела на кресле, поджав ноги и обняв колени, и рассматривала греческую гравюру, стоящую за стеклом шкафа. Лица у Якова и у Поля были такие, будто они, как древние спартанцы, явились домой с поражением и теперь не могли обрести покоя. Проигрыш есть проигрыш, что в древности, что сейчас. Мужчины тяжело его переживают. - Опять не успели, - тяжело вздохнул Аурелио рядом с Аней. Она не завопила от неожиданности только потому, что не хотела, чтобы Штольман выскочил из ванной и лишился нескольких минут покоя, которые были ему жизненно необходимы. - Неужели нельзя как-то предупреждать о своём присутствии?! – прошипела Анна едва слышно, садясь ровно. Знала бы она, что не одна, не стала бы так вольготно располагаться в собственной, между прочим, спальне. Духи с фамилией Штольман ничем не отличались от других. - Почему сейчас никто не может успеть в этом деле? – продолжил Аурелио задумчиво, не отвечая на вопрос Ани. – Мой отец сумел. Он успел. Но ему этого не простили. - Он успел? – переспросила Аня, забыв понизить голос до шёпота. Хоть немного пролить свет на события прошлого! - Кому от этого легче? – итальянский Штольман печально посмотрел на неё. – Битва выиграна, но война не закончилась. Она до сих пор идет и требует все новых и новых жертв, как обезумевшее древнее божество! Аурелио был не лишен поэтичности, и что-то подсказывало Анне, что и он в самый неожиданный момент, как и её муж, мог продекламировать отрывок из классических авторов или цитату, скажем, из трудов Конфуция. Их литературные интересы могли разниться, но общие склонности удивительным образом совпадали. - Меня растила мать, - сказал Аурелио. – Теперь Карл будет расти без отца. Когда я лежал на мокрой палубе, а моя кровь впитывалась в размокшие доски, я думал тогда, правильный ли выбор я сделал. - И что же? – пересохшими губами спросила Анна, отчаянно жалея сидящего перед ней человека и не менее горячо благодаря Бога, что её и её Штольмана минула всё же такая судьба, хоть они были и на волосок от неё. - Я не был и на шаг ближе к той цели, которая меня вела! – усмехнулся Аурелио. – Я умер бесцельно и бездарно, ничем не оказав помощи людям, которые рассчитывали на меня. Я рисковал зря, действуя, конечно, в тесных рамках, но меня это не оправдывает. Катя говорила мне, что у русских есть поговорка «Взялся за гуж, не говори, что не дюж!». Я взялся, но противник оказался мне не по зубам. Я сделал то же самое, что сделал мой отец, но он был гораздо умнее меня. Он сделал то, что задумал, а я… я оказался в дураках. И Марк, и Флори… Аурелио махнул рукой и поднялся. - Всё было зря. А самое отвратительное во всём этом, - зло сказал он, - что я попался, как младенец. Я хорош в математике, так мне говорили, но учитель часто ругал меня за то, что я имею склонность упускать из внимания одну из переменных, когда их в уравнении много. Так было и в этот раз. - Я не понимаю, - покачала головой Аня, действительно не сумевшая уловить смысл в речах итальянского Штольмана. - Я шёл за одним, а пропал из-за другого. Аня нахмурилась. Нет, понятнее не стало. - Я к сыну, - проговорил Аурелио, покачав головой, и исчез. Дверь ванный распахнулась, и в спальню вышел всё ещё разбитый и подавленный, но слегка посвежевший Штольман. - Ты что-то говорила? – спросил он жену, не имея возможности правильно интерпретировать изредка доносящиеся до него едва слышные фразы. Аня, обернувшись, посмотрела на мужа и внезапно ощутила такую благодарность Богу, Штольману, судьбе, что когда-то их история не закончилась так, как у Аурелио и Флорианы, что порывисто подбежала к Якову, обняв его и вдыхая знакомый аромат разгоряченной кожи. Штольман не стал спрашивать, что с ней, потому что прекрасно понимал, что она чувствует. Он обнял её в ответ, позволяя себе на секунду отрешиться от насущных проблем и терзающих его мыслей. В окно постучали. Аня подняла голову и растерянно заморгала, смотря на мужа. Стук повторился. - Нам стучат в окно третьего этажа, - заметила Анна. - Да, - согласился Штольман и пошёл к тяжёлой портьере, не дающей любопытным прохожим видеть, что творится у них в комнате. Дернув тяжёлую ткань, Яков обнаружил за стеклом одного из Гастоновых агентов, нарочито смиренно глядящего на него и Аню. Видно, все же понимал, что почти в полночь не стоит лезть к людям в комнату. Штольман раскрыл створки. - Покорнейше просим прощенья, - совершенно комическим образом смяв в руках картуз, проговорил подросток. – У нас тут важное дело! - Что за дело? – спросил Яков, чувствуя себя весьма странно, принимая в домашнем халате на голое тело доклад от уличного мальчишки, ловко висящего на их карнизе. - Тут снова эти, - махнул подбородком агент. – Мордатые и в шляпах. - Снова буйствуют? – удивился Штольман. - Не-а, - деловито и с некоторой гордостью ответил парень. – Вежливые. Приперлись, встали в переулочке, Габена позвали честь по чести, чтобы, так сказать, доложиться о прибытии. Знают, видно, теперь, что мы тут дежурим не просто так. - Так что им надо? - Бабу…ммм…даму они привезли какую-то. Говорят, нужно её вам передать! - Это должно быть Флориана! – воскликнул Штольман. - Что? – изумилась Аня, подходя ближе. - Пламондон обещал, что сегодня ночью Флориану Димарко привезут к нам! У меня совершенно вылетело из головы! - Боже мой! Так приведите же её скорее сюда! Гастонов агент кивнул и лихо сиганул вниз по сточной трубе. Штольман спешно натянул брюки и рубашку, и они с Аней поспешили вниз. Они знали о нелюбви уличных ребят к парадному входу, поэтому ждали гостей со стороны кухни. Так и случилось. Спустя пять минут раздался стук. Анна распахнула дверь и обнаружила на пороге испуганную Флориану, которая, увидев хозяйку дома, с облегчением вздохнула и, протянув руки, шагнула вперед. - Это вы! – воскликнула она, сжимая Анины ладони в своих. – Боже, какое облегчение! Я… я уже не знала, что и думать! А тут вы! - Вы целы? – спросила Аня. - Да, да! – проговорила Флориана, проходя дальше. – Я в порядке. Где Карл? Он… Женщина не успела закончить вопрос. Она встретилась глазами со Штольманом, отпрянула задохнувшись и, прошептав «Madre de Dios!» рухнула на пол, потеряв сознание.