Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

Штольман перенес Флориану в гостиную второго этажа, и Аня немедленно принялась смазывать одеколоном виски и запястья их гостьи. - Ледяные, - покачала она головой, растирая ладони матери Карла. Платье женщины, надо сказать, не подходило для декабрьского вечера. Видно, похитили её из отеля, где она была в легком платье. Да еще потрясение! Аня, которая не так давно сама теряла сознание из-за призрака Аурелио, ой-как хорошо её понимала. Поднеся ватку с нашатырем к лицу Флорианы, Анна с радостью увидела, что она поморщилась, отклонила голову и через пару секунд открыла глаза. Осознав, где она и что с ней случилось, жена Аурелио нашла взглядом Штольмана, села и прошептала, неверяще качая головой: - Боже мой, какое сходство! По снимкам в газете этого нельзя было понять. Лио говорил мне, что вы специально так наклоняете голову, чтобы было труднее узнать, но я не могла и предположить… Боже! Разве такое возможно?! Женщина встала и, подойдя вплотную к Штольману, принялась пристально рассматривать его лицо. Яков почувствовал себя странно, выступая объектом столько явного внимания, но, понимая, что их гостье необходимо это сделать, смирился и стал изучать её тоже. Очень красивая. Яркая, сочная южная красота. Крупные черты, контрастные цвета. Взгляд с поволокой, губы сердечком. Думается, актриса Димарко свела с ума многих почитателей своего таланта. - Так вот как будет выглядеть Лио в старости! - наконец проговорила Флориана и даже улыбнулась, стараясь немного прийти в себя. Пока слишком много всего произошло, ей было не сообразить, как ей поступить. Да и можно ли до конца быть уверенной, что здесь они с сыном в безопасности? Аня фыркнула, не сдержавшись. В старости, надо же! Якову до старости еще лет пятьдесят, а официальная дата в документах врет, это факт! Штольман так ничего и не сказал, но при словах Флорианы, видимо, что-то промелькнуло в его глазах, отчего женщина отступила на шаг, всматриваясь сильнее, и задышала тяжело, заглатывая воздух. - Я знала, - с трудом произнесла она наконец, прижимая ладонь к груди. – Знала… Он никогда не оставил бы нас на полгода просто так, без единой весточки, даже ради чего-то необыкновенно важного. Я знала, когда ехала сюда. Знала, но не хотела верить. Думала, что могу найти, помочь, спасти… Не говорите ничего, прошу вас. Не говорите и не трогайте меня. Она опустила голову, пряча от Штольманов лицо. Слёзы и до побелевших костяшек сжавшие складки юбки руки выдали её состояние. Аня не стала слушать Флориану, подойдя ближе и заключая её в объятия. Никто сейчас не мог облегчить её страдания или сказать хоть что-то, что могло бы помочь достучаться до неё, но ощущение живого тепла рядом поможет хоть на сотую долю ослабить горе. Флориана сначала замерла, а потом уткнулась в Анино плечо, принимая сочувствие. Невыносимо… Невыносимо переживать это одной. Слезы сами собой лились из её глаз, но она не могла разрыдаться, как следует, потому что слишком долго обманывала сама себя, слишком долго пыталась убедить себя, что все закончится хорошо, и сейчас ей все еще так и казалось, хоть то, что она увидела в глазах человека, так похожего на её мужа, ясно дало ей понять, что Аурелио в живых больше нет. Аня же, поглаживая Флориану по спине, с ужасом думала о том, что тот день, когда Трегубов в Затонске сказал ей о том, что Штольман вернулся, мог действительно обернуться тем же: вестью, что найдено его тело, например. За четыре года она запуталась, устав балансировать между надеждой и полным отчаянием, но вера в то, что Яков жив всегда теплилась в глубине души. Что случилось бы с ней, если бы ей доставили такую же весть, как сейчас Флориане, она не могла и помыслить! Штольман, который и без воплощенной скорби, которую представляла собой Флориана, чувствовал сегодня свою несостоятельность и беспомощность, бессильно сжал кулаки. Нет, нельзя просто так сдаваться! Нельзя оставлять такое безнаказанным! - Мама? – с надеждой спросил тоненький голосок. Яков обернулся. Карл, который не видел лица матери, а только волосы и очертания фигуры, стоял в проходе, сжимая руки от волнения. Флориана немедленно встрепенулась и, обернувшись, бросилась к сыну. - Карло, о Карло! - причитала она, обнимая сына и беспорядочно целуя его, куда придется. – Как хорошо, что ты цел! Как хорошо, что с тобой все в порядке! - Мамочка! – прошептал мальчик шепотом, а потом завопил от радости и облегчения, которые разрывали его сердце: - Мамочка! Они обнимались и плакали, не сдерживая эмоции. - Бог ты мой! – воскликнул Пётр Иванович, которого разбудил Карл, выходящий из комнаты. Ему завтрашним утром уезжать в Лугано, а история, судя по всему, не дошла еще и до середины! Ей-богу, за неделю жизни в особняке Штольманов событий произошло больше, чем за весь год в замке! Швейцария всё же слишком благополучная страна. Надо бы сменить её на что-нибудь более авантюрное. - Интересно, Жак, в вашем доме бывает хоть один спокойный вечер? – поинтересовался Поль, осматривая экспозицию. Ванну он принял, как принял и приготовленный для него коньяк, и теперь перестал видеть всё только в чёрных тонах. Флориана всё так же плакала, обнимая сына, а мальчик цеплялся за неё, повторяя «мамочка». - Тут настоящий комм итальянской трагедии, как я вижу, - заметил Мартен. – А я уже надеялся на то, что хотя бы до утра у нас будет передышка. - Это крайне сомнительно! – покачал головой Штольман. – У нас еще есть дела.