Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

- С самого начала Лио был одержим этой идеей, - Флориана говорила теперь быстро и четко, не отвлекаясь на эмоции, которые сейчас были помехой. – Он был уверен, что его отец пал жертвой интриг, потому что не такой он был человек, чтобы так просто уехать и умереть на Родине. Вы знаете, как это бывает у детей, выросших без одного из родителей: в их глазах тот, кто их покинул, превращается в некого героя без изъянов, обладающего такими качествами, которые среднестатистический человек никогда бы не смог в себе сочетать. Мысль о том, что его отец в самом деле мог иметь проблемы с сердцем, ни разу на моей памяти не задержалась у Лио долее, чем на несколько секунд. Я, признаться, всегда относилась к этому скептически, но признавала за ним право думать так, как ему было угодно. В конце концов, если Лио предпочитал отца-героя, почему бы и нет? Но спустя год после свадьбы, когда родился Карло, его предположения подтвердились. - Как? – спросил Штольман, который не мог больше слушать молча. Его дядя, который взял на себя обязательства вырастить его после смерти родителей, был для него очень близким человеком. Мысль о том, что он был убит, вызывала внутри сложное, болезненное и вызывающее злость чувство, которого он не испытывал с тех пор, как пытался поймать Крутина. - Моя свекровь не смогла смолчать. Только-только родился наш сын, ему не было и двух недель, а Лио собирался уезжать по срочным делам, оставляя нас надолго, вот синьора Штольман и не выдержала, отчитала сына, как когда-то в детстве. Она, видимо, ожидала, что тот факт, что Лио стал отцом, заставит его, наконец, взглянуть на ситуацию по-другому. Она ждала, что он оставит своё занятие и осядет дома. Но Лио никогда не смог бы жить просто так, как обычный человек: вести хозяйство, спорить с управляющим, ходить в на службу. Просто не смог бы. Я это понимала и не строила иллюзий, а вот сеньора… Она выкрикнула это ему в спину, когда Лио уже уходил, не в силах ссориться с матерью и не желая больше выслушивать её упреки. Она сказала, что он поступает так же, как его отец когда-то. Ставит под угрозу семью, выбирая тот путь, который рано или поздно приведет к его гибели. Его отец сделал так же и был убит! Теперь его черед, если он не одумается. Флориана сделала паузу, пытаясь обуздать чувства. Права была её свекровь, пророческими оказались её слова! Ах, ну почему ей не промолчать?! Нельзя такое говорить вслух – беду накличешь! Штольман откинулся на спинку кресла, потирая большим пальцем указательный, хотя хотелось потереть грудь с левой стороны. Боже, как же все перемешалось! - С этих пор Лио просто с ума сошел! Он прочитал дневник отца, который, как оказалось, хранился у сеньоры Штольман все эти годы, и их письма друг другу. Там было то, что позволило ему найти след во Франции. - Здесь? – взволнованно спросил Штольман. Дядя провел во Франции много времени, тут у него были друзья, тут он вел дела. Впервые он вдруг задумался, почему именно Франция. Что связывало его дядю именно с этой страной? - Да. Я не знаю, как именно, потому что Лио не посвящал меня в детали своих дел, хотя я и просила, но он сумел получить имя – Родольф Пелерен. - Родольф Пелерен? Это имя ничего не говорило Якову. Он не помнил этого человека среди знакомых дяди, не помнил, чтобы он когда-либо о нем упоминал. - Да. Только имя. И больше ничего. Имя было, а человека – нет. Лио просто с ума сходил. Почти не ел, не спал, забыл покой. Именно тогда я вмешалась, мне нужно было остановить это безумие. Мои родители посоветовали обратиться к Агате Пиччини. Она могла найти кого угодно и где угодно, если тот жил во Франции. - Нашла? – спросил Штольман, прокручивая в голове разговор с предприимчивой старой итальянкой. Все документы, которые она передала ему при встрече, касались Родольфа Пелерена? Или это связано исключительно с текущими событиями? - Да. И нет. Нашлось много зацепок, которые долго водили Лио по Европе и по Франции, в частности. То тут, то там странные дела творились от его имени, если можно так сказать, но никогда не было так, чтобы можно было добиться чего-то реального. До недавнего времени. Вот оно! Так, значит, всё же документы старая Агата собирала о нём! Ничего прямо о Родольфе Пелерене не говорилось, это он точно помнил. Жаль, что всё утеряно! - Вы… ты сказала об этом Пламондону? Называла имя Пелерена? – спросил Штольман. - Нет, - яростно замотала головой женщина. – Я ничего не сказала ему. Я знаю, что Лио доверял ему, и вот к чему это привело! Значит, Аурелио Штольман говорил с Флорианой о Норбере Пламондоне, но не слова не сказал тому о жене и сыне. О чем это говорит? Действительно не доверял? Или просто не желал подвергать свою семью хоть малейшей опасности? Второе казалось более логичным, но, судя по рассказам Флорианы, Аурелио пренебрегал этим аспектом. - Перуджа – город в центре Италии. Мы не порт, но торговые пути, ведущие и с севера на юг, и с востока на запад, сходятся у нас. Год с небольшим назад город поразила чума. - Чума? – с испугом спросила Аня. Боже мой, неужто в Италии свирепствовала чёрная смерть? Она не могла припомнить, чтобы она читала об этом, а она старалась следить за новостями, касающимися медицины. - Не та чума, которая приходит с крысами, - с ожесточением произнесла Флориана, - а та, что приносят люди. Опий заполонил улицы. Разумеется, мы и раньше сталкивались с наркотиками, но чтобы в таких масштабах! Это переходило всякие границы! Настоящее безумие! - Аурелио поручили этим заниматься? – спросил Штольман, который помнил, что об этом говорил Пламондон. - Да, и тут наконец совершенно определенно прозвучало имя Родольфа Пелерена. Не где-то отдаленно, где можно ухватить только обрывки слухов, а вполне себе близко! - Насколько я понимаю, погоня за Пелереном вновь привела Аурелио во Францию, где стало известно, что дело не только в опии и его поставках, - проговорил Штольман, который наконец видел, как развивалось дело. - Вы абсолютно правы, - кивнула Флориана, внимательно смотря на Якова. Он был так же сообразителен, как и её муж, но более терпелив и вдумчив. В нем не было того жаркого пламени нетерпения, которое не давало Аурелио покоя, которое гнало его вперед, заставляя преследовать далекие и недостижимые цели. Она вдруг поняла, что может смотреть на него, потому что несмотря на внешнее сходство это был другой человек. Не её. Это было больно, но странным образом принесло облегчение. – Очень многое оказалось под угрозой. Я не знаю, что точно происходило, но мои родители не были дома с тех самых пор, занимаясь тем же, что и Лио. Это ужасно тяжко – не знать всего, но понимать, что все в опасности. - Так твои родители тоже участвуют в сборе информации? - Меня берегли, пытаясь с самого детства оградить от всего, что ужасно меня сердит, ведь я не оранжерейный цветочек, готовый увянуть от малейшего сквозняка, поэтому я могу делать выводы лишь по тем деталям, свидетелями которых я была, но я точно знаю, что папа, мама и Аурелио делали одно дело. - Так как же ты можешь делать выводы, что они работали над одним делом? – спросил Штольман, которому надо было понять всё. - Я была передатчиком. Мелкая работа, но я хотела делать хоть что-то, пусть и не понимала, что именно происходит. Яков выбил пальцами дробь по столешнице, потянулся к верхнему ящику и достал шкатулку с письмами, которую они получили от Агаты. - Передавали вот так? – спросил он. - Да! – с облегчением сказала Флориана. Она была рада, что её переписка с мужем, пусть и содержащая зашифрованную информацию, сохранилась. – Я получала письма от родителей и писала Лио, и наоборот. - Здесь есть то, что можно использовать для поиска виновных? - Да, многое. Я покажу, что именно я делала, чтобы передать сведения. - Прекрасно! – вот еще один крючок, который не был уничтожен. Очень хорошо! Он еще позабыл про папку Захарова, которую так и не проверил после того, как на неё указала Сонечка. Есть имя Пелерена. Есть то, что выяснит Гастон. Уже что-то! - Почему вы поехали в Париж? – спросил Яков. Ниточек становилось все больше, но надо было узнать все до конца. - Полгода назад письма от Лио перестали приходить, - сказала Флориана, снова рассматривая кончики своих пальцев. Ощущение не проходящего беспокойства, перешедшего в панику и отчаяние, которое мучило её несколько месяцев, было очень ярким. – Я старалась не думать о плохом сначала, но скоро стало очевидно, что все на самом деле плохо. Мои родители продолжали писать, не понимая, что происходит. В конце концов они попытались узнать, в чем же дело, но ничего так и не смогли сделать, ведь они работали по разные стороны поля. Да и раскрываться слишком сильно опасно, сами понимаете. Я сама пыталась предпринять что-то, но… что я могла?! Никогда я так сильно не жалела, что я ничего не знаю! Аня вспомнила то беспомощное состояние, когда она бродила по зимнему Затонску, ища хоть малейший намек на то, куда пропал Штольман. Везде были одни препоны, косые взгляды, пренебрежение. Оказывается, провинциальная девица со странной репутацией без поддержки сыщика Штольмана или адвоката Миронова представляла собой совсем малый вес в большой игре. Бесполезной и ничтожной, вот какой она себя чувствовала! - Я хотела… не знаю, что я тогда хотела, наверное, сделать хоть что-то, перестать сидеть на месте. Мой директор предложил турне по Франции, и я ухватилась за его слова. Я не знала, к кому обратиться или куда идти, но я решила ехать. - А зачем Карла взяла с собой? – спросила Аня. Не могла ведь Флориана не понимать, какой опасности подвергает своего ребенка. - Через три дня мои родители будут в Париже. Они давно не видели внука. Я ведь не знала, что буду делать точно и никак не могла предположить, что все сложится именно таким образом. - Но при этом Карла в гостинице поселила анонимно, - заметил Штольман, изумляясь про себя беспечности Флорианы. Боже, столько лет прожить столько лет с родителями, а потом с мужем, которые ведут подобный образ жизни, но при этом действовать так опрометчиво! Хоть о чем-то подумала! - Безопасность сына превыше всего! – серьезно сказала Флориана. – Его зарегистрировали, как сына одной из девушек из танцевальной группы. Я ведь не одна приехала в Париж. У меня целая команда. - Как ты поняла, что тебе угрожает опасность? Не просто ведь так ты решила отвести сына к Агате! - Да, - сурово сжала губы Флориана. – С самого первого дня все пошло не так! А потом мне пришло письмо. От Лио. Аня ахнула. - Да. Его подсунули под дверь моего номера. Это было письмо, которое Лио написал полгода назад. Написал, но так и не отправил!