Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

- Как ты получила письмо? – спросил Яков. – Кто-то постучал? Просто подсунули? Утром или вечером? - Это случилось на следующий день после нашего приезда. Я вернулась из театра после полудня, только собралась взять Карло и пойти пообедать, как в дверь постучали, а после под дверь подсунули конверт. Я взяла письмо и пока разобралась что к чему и выглянула в коридор, там уже никого не было, разумеется. Вот оно как! Значит, кто-то знал, что Флориана приедет в Париж, знал, что она остановится именно в этой гостинице, более того – знал, когда она уходит и приходит. И у этого человека было последнее письмо Аурелио. Его не отправили, потому что оно осталось у связного? Или его взял враг? И почему всё же отдали сейчас? Какую цель преследовал человек, подсунувший письмо под дверь? - Что было в письме? - Лио долгое время писал о том, что нужно передать моим родителям, пряча информацию за личными строками, но это письмо отличалось. Знаете, оно напомнило мне те времена, когда он еще не получил подтверждение, что его отца убили. Мы тогда переписывались почти каждый день! Лио получил прекрасное образование и всегда писал волшебно. В последнем письме Лио был воодушевлен и нетерпелив, вот что я скажу! Это видно по манере письма. Строки были неровные, будто он торопился и действительно рвался в бой. Он написал, что поймал наконец большую рыбу за хвост и теперь ему останется только пойти её поймать, а место для рыбалки он уже выведал. Лио сказал, что вскорости мне следует ждать от него вестей, потому что завтра важный день, когда он сможет наконец сказать что-то определенное по поводу прошлого его семьи и нашего будущего. Ане было так жаль Флориану, что она буквально убеждала себя не вскакивать с кресла и не пытаться утешать её. Она знала, что жена Аурелио сейчас собрала всё своё мужество, чтобы рассказывать о том, что произошло с её мужем так сосредоточенно, хотя наверняка её душа рвалась на части. Аня думала о том, что нужно будет немного попозже оставить её на пару часов в одиночестве, взяв на себя Карла, чтобы дать возможность выплакать своё горе, а потом не давать ей погружаться в скорбь и занимать хоть чем-то. Анна вспоминала неловкие попытки родителей привести её в чувство после пропажи Штольмана. Она была им очень благодарна, но порой это было невыносимо. Флориана могла скорбеть, сколько ей нужно, потому что она потеряла мужа, а Анне было невозможно до конца выплеснуть своё отчаяние, потому что Яков в глазах общества был ей никем, а после случившегося его и вовсе подозревали Бог весть в чём! Даже перед отцом и матерью нельзя было до конца показывать своих чувств, потому что Аня видела, что им невыносимо видеть, что она не в порядке. Теперь она сможет помочь Флориане! Хоть чуть-чуть, но поможет! - Значит, мой брат был уверен, что нашел того, кто виновен в смерти моего дяди, - проговорил Штольман, - и писал тебе, что завтра собирается идти рыбачить, зная, где убийца находится. Неужто он пошел в одиночку? Он ведь преследовал такого опасного человека! Яков был погружен в свои мысли и, когда поднял взгляд на жену, был ошарашен выражением её лица. Оно было совершенно неописуемым. На нём поочередно появлялись возмущение, недоверие и вопрос «Ты это говоришь совершенно серьезно?». Штольман немедленно вспомнил все те разы, когда сам поступал точно так же, вступая в противоборство с опасным и коварным врагом, рассчитывая только на свои силы. Нет, не надо так смотреть! Это категорически другое дело! Аня фыркнула и закатила глаза, прочитав, разумеется, его мысли. Другое, как же! Так же пошел бы сам! В случае со Штольманами, судя о всему, других вариантов не было. - Письмо сохранилось? – спросил Яков, недовольный реакцией жены. - Я спрятала его в чемодане за подкладкой, - ответила Флориана, ставшая невольным свидетелем обмена мыслями между супругами и испытывающая неукротимое желание разрыдаться. Это было очень похоже на то, как они сами с мужем понимали друг друга без слов. Ужасное чувство – будто глядишь в зеркало. Зеркало разбитое, которое уже не склеишь! - Ваш номер был обыскан, - ответил Штольман, вновь погружаясь в раздумья. – Всё вверх дном, так сказала полиция. Мы, конечно, поищем, но скорее всего, его забрали! Флориана ахнула! Она была права, что спрятала сына! Слава Богу, что она успела! - Было ли что-то, что указывало на то, куда именно отправляется Аурелио? - Нет, ничего конкретного. - Что-то, что указывало бы на имена? - Нет, к сожалению. - Хоть что-то? - Увы! Лио был очень поэтичен, но ничего конкретного не сказал! - Тогда почему ты решила спрятать сына? Почему отдала Агате письма? - Я ведь все-таки не совсем глупая, - грустно улыбнулась Флориана. – Было два фактора, которые повлияли на моё решение. Первое: у меня очень хорошая память на лица. На вокзале нас встречал экипаж, кучер помогал нам грузить вещи. Он отвёз нас по адресу и уехал, а вечером того же дня я встретила его у театра, в хорошем костюме, выбритого и аккуратного. Это без сомнения был он. После этого, когда я вернулась в отель, я обратила внимание на то, что точно где-то видела администратора, который встречал гостей. Я так и не вспомнила где, но его лицо было мне знакомо! Было очень странное ощущение, я не могу его описать, но я поняла, что грядет что-то нехорошее. Как же я была рада, что с самого начала, еще с поезда, Карл находился с детьми труппы! Я сделала хоть что-то умное! - Это первый фактор, а второй? – спросил Штольман, который не стал комментировать последнее предложение. Вся идея в общем была не слишком умна, чего уж тут говорить. - Мне позвонили! И сказали, что если я не хочу закончить, как мой муж, то мне нужно уезжать обратно и носа не показывать из Перуджи ближайшие двадцать лет! - Что? – изумился Яков. Вот так дела! Кто это работает такими методами? Позвонить и так в открытую угрожать? Или не угрожать, а наоборот? Ничего не понятно! – Голос мужской или женский? - Было не разобрать. - Что-то еще было сказано? – с досадой спросил Штольман. Чем дальше продвигаешься по этому делу, тем больше того, что надо выяснить! - Нет. Говорили со злостью, это единственное, что можно сказать! Штольман барабанил по столешнице с сердитым выражением лица, а потом щёлкнул пальцами. - Откуда у тебя ключ от сейфовой комнаты на вокзале? - Какой ключ? – непонимающе спросила Флориана. - В гримёрке мы нашли два ключа: один от шкатулки с письмами, а второй – от камеры хранения на вокзале. - Ах этот! Мне его подбросили! - Как подбросили?! Час от часу не легче! Еще один безумный элемент во всей этой истории! - Да, это было в тот день, когда меня похитили! Я вышла из гостиницы, решив, что пройдусь пешком хоть немного, чтобы привести мысли в порядок. Через несколько шагов я услышала крик, полицейский свисток, топот. Стала собираться толпа, меня тоже увлекли туда. Мужчину стукнули по голове прямо среди бела дня. Это было жутко. Когда я выбралась из толчеи, решила все же сесть в фиакр. Открыв сумку, чтобы достать деньги, я обнаружила, что там лежит ключ. Я не знала, от чего он, но было понятно, что все это не просто так. В театре мне сказали, что меня уже два раза спрашивали, хотя было утро. Стало понятно, что дело дрянь. Я влезла в дело, о котором имела весьма туманное представление, и хуже всего – втянула туда сына! Я не думала, что всё случится так быстро! Я думала, что займусь всем, когда отдам Карло родителям! А вышло вот как! Я спрятала ключи в гримерке и, преобразившись в пожилую служанку с помощью грима и одежды из костюмерной, вышла из театра не узнанной. Я увезла Карло к Агате, потому что не знаю здесь больше никого, кто мог бы позаботиться о нём! У неё он был бы в безопасности, и слава Богу, так и вышло! Я привела себя в порядок в магазине готового платья! Пусть будет благословен тот, кто придумал магазины, в которых можно потеряться! Никто не обратил на меня внимание! Я думала, что заберу вещи из гостиницы и спрячусь до приезда родителей, но у отеля меня уже ждали! Так я оказалась в плену у графа! - Какой ужас! – прошептала Аня, представив, как бы она себя чувствовала, если бы ей нужно было срочно придумывать, как защитить детей и тут же оказаться взаперти в неизвестности, не зная, что же в конечном итоге с ними случилось! Бр-р-р-р! Кошмарное чувство! Штольман хмурился. Какая-то дикая схема: подброшенные ключи, не отправленные письма, слежка, звонки с угрозами и похищение! Кто писал этот сценарий? Безумный писатель-фантаст? Кто так работает? Это не шпионская сеть, это балаган какой-то! - В письме точно не было хоть какого-то намека на дальнейшие действия? – ещё раз спросил Яков. Пока хвататься было не за что, несмотря на обилие деталей. У него был в голове план действий, но теперь он требовал коррекции. Слишком много неизвестных в уравнении. - Нет, - с сожалением пожала плечами Флориана. – Он писал про рыбалку, это всё. - Дословно можешь вспомнить? – обращение на «ты» с каждой фразой давалось всё легче, хотя обычно так скоро Яков с людьми не сходился. - Да, - кивнула мать Карла. – Как же там?.. Вот так. Флори, я долго гонялся с тонкой удочкой за тоннами мелкой рыбы в океане, как капитан Ахав, думая только о Моби Дике, не имея ни корабля, ни гарпуна, чтобы его выловить. Теперь всё по-другому: я уцепился за хвост белого кита и не дам ему ускользнуть! Завтра я потяну на себя верёвку, и он будет моим! Место для рыбалки я уже выбрал. С мостов это делать намного удобнее, чем просто на улице, хотя эта улица и напоминает мне о моих корнях. - Стоп! – сказал вдруг Штольман. Флориана и Аня замерли, глядя на него. Выражение его лица изменилось. Он услышал то, что поможет им докопаться до сути. – Я сейчас! Яков поднялся, вышел из кабинета, прошел по коридору и открыл комнату, в которой хранил завершенные дела. Он нашел папку с делом Андрея Тимофеевича Захарова, которую он собирался сегодня пересматривать, чтобы найти ту самую зацепку, которая сможет навести их на след. Штольман развязал веревки и принялся искать ту бумагу, которая ему была нужна. Вот оно! Складские помещения Захарова. Буживаль, улица Мостов. Именно там складировали товары, которые привозились в Париж российским купцом. Яков запомнил этот адрес, потому что сам Захаров тогда пошутил, что французы – народ неуверенный и без фантазии. Назвать улицу, переходящую в мост, так банально: ни улицу не уважили, ни сам мост! Неужели именно здесь окончил свои дни Аурелио Штольман?