Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

- Я полагаю это совершенно несправедливым! – с досадой произнес Алекс, поднимая бровь совсем как отец и недовольно посматривая в сторону двери, через которую несколько минут назад ушли Анна и Флориана. – Взрослые имеют категорически неприятную привычку недоговаривать! Теперь нам ни за что не узнать, какая связь между бананами и панталонами! - Согласна с тобой, Алекс! – покивала Соня, полностью солидарная с братом. Что за неуважение к людям, которые находятся рядом с тобой в комнате? Почему разгадка наличия бананов в контексте римских достопримечательностей и интимных предметов женского гардероба будет доступна только маме Карла? Чем они хуже? – Ты не расслышал, что мама говорила перед тем, как выйти? - Нет, - с сожалением покачал головой Алекс. – Только что-то про карточки, но это ничего не объясняет! - Да! – подтвердила Лидочка. Она не понимала до конца, что именно вызвало возмущение брата и сестры, но общую тенденцию недоступности информации для младшего поколения улавливала, а любой запрет воспринимался младшей Штольман, как вызов. Жажда немедленного восстановления справедливости забурлила в ней со страшной силой. Хотелось тут же пойти неизвестно куда и сделать что-то такое, чтобы фонтанчик внутри перестал щекотать её. - Мама могла бы поделиться и с нами, - заметила Софья, откладывая кисточку и клей. Бурление внутри неё было не таким интенсивным, как у её сестры, но просто сидеть и клеить игрушки для рождественской ёлки было невозможно. Панталоны и бананы были гораздо более заманчивой альтернативой. - Может, пойти послушать? – спросил Карло, который с интересом наблюдал за своими новообретенными родственниками. Он был не так любопытен, но общий энтузиазм был заразителен. - Нет! – тут же покачала головой Соня. – Подслушивать можно только в случае, если от этого зависит чья-то жизнь! В любом другом случае это неприлично! - Увы, - вздохнул Алекс. Он полагал, что благородный человек должен следовать своим принципам в любой ситуации, и теперь яростно сражался со своим желанием узнать тайну загадочных римско-банановых панталон, дабы не дать им себя победить. - Хм-м-м, - хмыкнул Карл. Он часто видел, как молоденькие служанки подслушивают под дверью, когда старшая экономка распекала кого-то провинившегося. Ничего страшного после этого не случилось, а тут был явно гораздо более интересный случай, чем простая головомойка. Но со своим уставом в чужой монастырь не лезут, поэтому мальчик пожал плечами и вернулся к раскрашиванию шишек золотом, раз уж они ничего не собирались предпринимать. Лидочку так просто было не утихомирить: понятия благородного и неблагородного поведения еще не были четко сформированы в её голове, поэтому если ей надо было узнать что-то, остановить её было очень сложно. Алексу пришлось сажать её к себе на колени и завлекать библейским сюжетом, который он пытался изобразить подручными средствами. Сделал он это в том числе ради себя: поддаться соблазну последовать Лидочкиному примеру было проще простого, а он должен показывать пример и тренировать волю, чем он и будет теперь заниматься. - Ну, что ты видишь? – спросила тем временем Аня у Флорианы, которая рассматривала множество фотографий, покрывающих почти весь стол Штольмана. - Отвечать прямо? – подняв бровь, поинтересовалась Флори, поднимая бровь. Она была рада, что хозяйка дома заняла её, отвлекая от горестных мыслей. Что угодно, только не думать о том, что случилось с Лио! - Конечно! - Тут тьма распутных девок самого развратного толка! – ответила Флориана, еще раз осматривая фотографии. - Именно! - подтвердила Аня. – Такие фотокарточки ежегодно выпускаются в удивляющем меня объёме, и никакое «Общество по борьбе с пороком» ничего не может с этим делать. Но посмотри на эти фотографии? Ничего не кажется тебе странным? Мать Карла нахмурилась и еще раз осмотрела девиц разной степени раздетости. Ну что тут? Гулящие они и есть гулящие. В театре актеры частенько хранили нечто подобное у себя, поэтому Флориана, испытывая к подобному виду искусства (кто вообще додумался назвать вот это таким словом?!) неприязнь, все же была к этому привычна. Корсеты, панталоны, рюши, обнаженное тело. Ничего необычного. Так, а это что? Женщина взяла затертую карточку, на которой была изображена женщина на фоне пальмы в невероятно вульгарном корсете с жуткими рюшечками. - Ты тоже это заметила? – довольно улыбнулась Аня. Вот что значит женский взгляд! - Это очень странно! – проговорила Флори. – Что за фон для… такого позирования? Это ведь натура, так? - Да! И тут не только это! Аня тоже не была шокирована увиденными изображениями, так как Штольман около года назад столкнулся с фотографической студией, которая занималась распространением подобных карточек, и Аня помогала ему, общаясь с одной из жертв. Законодательно эта сфера не регулировалась государством, и если кто-то и выступал против, то исключительно разнообразные общества, ратующие за мораль. В общем-то, полиция и помогающий ей Яков не стали бы разбираться с владельцем студии, если бы речь не шла о пропадающих девушках и практически детях, которых привлекали к работе. Зарабатывали такие «фотографы» огромные деньги, ведь такие эротические картинки стоили очень дорого - стоимость одной картинки могла достигать недельной зарплаты обычного рабочего. Покупателями соответственно были лишь представители высших сословий, которые собирали коллекции в соответствии со своими предпочтениями. Для менее обеспеченных любителей плотских утех было проще снять проститутку нежели купить картинку. Когда методы фотографирования удешевились, производство эротических фотографий стало расти, и они стали доступны почти всем, кто этого желал. Поль, когда зачитывал полученные статистические данные, только диву давался – сорок процентов всех отснятых за последние десять лет фотографий были порнографическими. Суть, тем не менее, сейчас была не в этом: все подобные фотографии делались в студии. Они могли быть более откровенными, менее откровенными, одиночными или групповыми, но каждая была отснята в помещении. Никто не снимал такого плана изображения на улице. Флориана осмотрела фотографии перед собой новым взглядом. Теперь она явно видела, что все они отличались друг от друга, несмотря на кажущуюся общей тематику. - Сколько их тут? – спросила Флори. - Сто пятьдесят три. И я скажу тебе, что все эти карточки с кораблей трех разных стран! - Как? – изумилась Флориана. Нет, то что предпочтения матросов, которые долгое время проводили без женской компании, не слишком разнились, к какой бы нации они ни принадлежали, было понятно, но, чтобы фотографии были настолько похожи в разных частях света – нет уж, увольте, это была какая-то совсем невероятная картина. - Надо отобрать те, которые выделяются! Флориана кивнула, и они вместе с Анной принялись сортировать карточки. Совсем старые, затертые местами до черных сальных пятен (обе женщины старательно отодвигали от себя мысли, кто и как их довел до такого состояния), с изображениями, явно снятыми в студии, они откладывали в сторону. Те, которые были поновей, со странными (на взгляд Ани и Флори) сюжетами или локациями, оставались на столе. Под конец разбора таковых осталось двадцать семь. - С каждого корабля по девять штук. – сказала Анна. – Я раскладывала их согласно описи. - Русский, французский и британский корабли, фотокарточки одного фотографа, это маловероятно, - покачала головой Флориана. – Нет, теоретически, конечно, можно предположить, что они как-то раз швартовались в одном порту и их обслужил один и тот же зазывала, который сторговал тоскующим матросам развлечение для длинных ночей, но это тоже вряд ли.  Тогда было бы три одинаковых набора на каждом корабле. Аня кивнула. - Все фотокарточки французские, - отметила она. - Французские фотокарточки, на которых полуголая дама позирует напротив Колизея, банановой пальмы и… что это, Mio Dio, церковь с куполами? – фыркнула мать Карла. – Нет, это категорически невозможно представить. Я бы еще могла допустить, что какой-нибудь пресыщенный богатей пустил группу этих… нимф во главе с фотографом в своё поместье и позволил им снять… хм-м-м…ню на природе, где их никто не увидит, но щеголять в неглиже посреди Рима – в это я никогда не поверю! Французы скорее бы выпустили серию «Обнаженные в Провансе». Это гораздо патриотичнее. - Это «trick photography», - сказала Аня, согласно кивнув, стараясь не захихикать. Флориана весьма точно подметила свойство характера французов. «Обнаженные в Провансе», надо же! – Эти фотокарточки намеренно сделали именно на таком фоне. Это явно скрытый сигнал для кого-то, и надо выяснить, что это за сигнал и для кого. Ты ведь видишь, что еще вызывает вопросы? – спросила Аня. Флориана прищурилась и склонилась к столешнице. - Корсеты! – воскликнула она наконец, выпрямляясь и изумленно глядя на свою собеседницу. Анна удовлетворенно кивнула. Как хорошо, что Флориана тоже это увидела. Значит, она не напрасно проделала всю эту работу!