Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

Штольман ехал к Делькассе, обуреваемый самыми разными чувствами. В такой водоворот эмоций он не попадал давно. Всё же жизнь его, пусть и насыщенная сыскными авантюрами, вошла в размеренный семейный ритм, где все тревоги и волнения, порой весьма бурные, относились к внешнему миру и не касались напрямую его семьи. Яков привык, что как бы тягостно и рискованно ни было за пределами их дома, возвращаясь в особняк, можно оставить всё за спиной. Семья была незыблема. Теперь же все встало с ног на голову. Дядя… Убит, без сомнения, так он сказал сам. Это сидело теперь внутри Штольмана, как напоминающая о себе при каждом неловком движении заноза. Яков потерял родителей, а потом дядю и по прошествии многих лет смирился с тем, что те родные, которые его признавали, ушли навсегда, но теперь получается, что земной путь Мирона Карловича грубо и грязно прервали, лишив его жизни с любимой женой и сыном, а самого Штольмана – последнего близкого по крови человека. Внутри тяжело и нехорошо ворочалось темное и вязкое чувство, зовущее найти виновных и отомстить. Пострадали многие. Двоюродный брат, которого Штольману не довелось увидеть при жизни. Флориана и Карл. Дядина жена, которая живет в Италии. Всё разом обрушилось на Якова – и выплывай, как умеешь. Штольман покачал головой. Нет, сейчас надо сосредоточиться на деле. Все сантименты потом, когда на них будет время. Яков открыл дело Захарова, которое самолично подшивал не так давно, достал записную книжку Аурелио, которую он успел забрать в полиции перед тем, как там случился пожар. Итак, что мы имеем? Андрей Тимофеевич Захаров, сорок семь лет, женат, двое детей. К Штольману обратился по поводу потери дорогого колье, которое он подарил своей любовнице. Женщина утверждала, что колье оставила в сейфе, а утром его там не нашла. Захаров, человек, как показалось Якову, совсем не мнительный и суеверный, сначала подозревал чуть ли не домового, потому как самолично опросил всех слуг в доме, который для любовницы снимал, а после перерыл каждую комнату, но ничего не обнаружил. Воровство отмели сразу, потому как признаков взлома не было, слуги подозрительно себя не вели, никто дом в тот день и не покидал, а после не уволился. Колье не было найдено, потому оставалось думать только на потусторонние силы. Яков, который все сверхъестественное отметал разом, пошел по пути человеческой непорядочности и не прогадал. Любовница Захарова (молодая француженка) дважды в неделю, как было условлено, принимала Андрея Тимофеевичам (человек солидный и семейный, больше времени ей уделять он не мог), а в остальные дни томилась скукой, отчего завела себе молоденького поклонника, которому и отдала колье, чтобы тот закрыл свой карточный долг. Поклонник (хлыщ и жиголо) в нужный срок украшение не вернул, разумеется. Содержанка Захарова пришла в ужас, ведь завтра должен был прийти её покровитель, который любил, чтобы все его недавние подарки были надеты в дни его прихода. Не для того он их дарит, чтобы в сундуках лежали. Что делать? Придумать вот такую глупость, которую Яков довольно быстро раскрыл. Скандал был страшный, все отношения были разорваны, француженка с самыми нелестными эпитетами в свой адрес и в самый короткий срок оказалась в свободном полете и на личном содержании. Однако сейчас Штольмана интересовало совсем не это. Будучи скрупулезным до мозга костей, он собирал не только непосредственно относящиеся к делу данные, но и в общем сведения о фигурантах расследования. Вот и о Захарове у него была целая подборка. Здесь сыграл еще тот фактор, что во время поиска колье корабль Андрея Тимофеевича пропал из порта за одну ночь. Яков нахмурился. Тогда он подумал, что к его услугам Захаров не стал прибегать, потому что этим делом занялись официальные власти, ведь полицию не стали вызывать в дом любовницы, чтобы было как можно меньше огласки. А не могло за желанием поскорее распрощаться со Штольманом скрываться что-то еще? Яков принялся вспоминать, как вел себя Захаров, но ничего подозрительного на ум не приходило. Если Аурелио так похож на него самого, то разве это не вызвало бы вопросов? Или на тот момент его кузен еще не проявил себя? В общем, пока было ничего не понятно. Вернувшись к делу, Штольман принялся изучать списки адресов, по которым располагались склады Захарова. Вновь ничего подозрительного. Итак, вот то место, которое его интересовало. Буживаль, улица Мостов. Сюда Аурелио ехал перед тем, как от него перестали приходить письма. Значит, надо понять, что его сюда привело. Штольман не был согласен со словами Флорианы, что записная книжка её мужа не содержит никаких тайных записей. Если вспомнить пеликана и козью ножку, которые были стоматологическими инструментами, если подумать о том, что итальянская песенка, записанная на одной из страниц, была эпиграфом к произведению Тургенева, который жил в Буживале, то станет понятно, что каждая строчка здесь скрывает информацию. Это Штольману было понятно и привычно. Он и сам использовал нечто подобное, когда служил в Петербурге. Любые документы можно выкрасть, почти любой шифр разгадать, а если записывать то, что важно или надо запомнить, своим собственным способом, то можно не опасаться, что твои записи кто-то прочтет. Книгу Аурелио стоило изучить самым внимательным образом. Экипаж остановился, Штольман заплатил и оказался перед небольшим аккуратным особнячком из лимонного песчаника. Делькассе не любил помпу и предпочитал уединенный образ жизни. Яков несколько раз сталкивался с ним, когда помогал Полю, и министр ему нравился. Штольман был солидарен с той политикой, которую пытался вести Делькассе. Пресловутый Танжерский кризис, который был хитро зашифрован в найденном Аней буклете, стал огромной проблемой для Франции и для самого Делькассе. Он ратовал за союз с Великобританией и Россией и урегулирование отношений между ними, а также за отчуждение от Германии. Когда грянул конфликт, Делькассе прямо говорил о том, что немцам надо дать решительный и прямолинейный отпор, но Морис Рувье, премьер-министр, эту позицию отверг. Из-за возникших противоречий в июне этого года Делькассе подал прошение об отставке. Как бы ни ратовал владелец дома за простоту, о безопасности он не забывал. Дверь Штольману открыла не горничная, а сурового вида мужчина, по которому сразу было понятно, что шутить с ним не стоит. Он внимательно выслушал Якова, пропустил его в холл и ушел, оставив на попечении такого же внушительного лакея, ушел вглубь дома. Если бы Штольман не понимал, к чему такие предосторожности, а был бы обычным посетителем, он счел бы себя таким отношением оскорбленным. - Вас ждут, - лаконично ответил вернувшийся слуга и провел Штольмана в кабинет, где его встретили озабоченно крутящий в пальцах сигару Делькассе и сидящий как на иголках Поль. Было видно, что разговор был тяжкий, и ничего хорошего из него не вышло. - Рад вас видеть, господин Штольман, - устало проговорил хозяин дома. – Я боюсь, что ничем хорошим порадовать вас не смогу, как я уже и сказал господину Мартену. Мы летим в тартарары, впереди обрыв, а тормоза отказали. Что и говорить, бывший министр иностранных дел умел говорить красноречиво. - Никакого выхода нет? – спросил Яков, садясь рядом с Полем. Перед тем, как он выложить свои карты, надо понимать, что уже сделано. Он знал, что Делькассе, несмотря на отлучение от власти, может сделать очень многое, потому как пользовался уважением людей в самых разных кругах и до сих пор влиял на многие решения. - Невозможно найти выход, если ты понятия не имеешь, где ты находишься, а вокруг полная темнота. Я не смог ничего сделать, пока был министром и имел прямое влияние. Мои усилия были тщеты, а те люди, которые разделяли мои идеи, так или иначе оставили свои посты. - Настолько масштабный заговор? – поднял брови Яков. Необычно было слышать от политика разговор без экивоков. Видно, все на самом деле плохо. - Да! – просто ответил мужчина. Поль со злостью откинулся на спинку стула. Он пришел рассказывать о том, что в полиции есть предатели, а ему в ответ – предатели правят этой страной. Злость боролась с отчаянием и пока побеждала. - Хоть что-то можно исправить? – спросил Штольман. Поль вдруг усмехнулся. Все же его друг неисправим. Будет пытаться идти до конца, даже если все вокруг сожжено дотла, а у него создалось именно такое впечатление. На лице Делькассе тоже появилась кривая усмешка. - Мне нравится ваш друг, господин Мартен, - сказал он помощнику префекта. Поль кивнул и сел ровнее. Пусть не выход, но щелочку в двери они найдут. – Разумеется, мы не будем сидеть на месте и сделаем всё, что в наших силах. И я начну прямо сейчас. К вечеру я буду располагать теми сведениями, которые могут сдвинуть ситуацию с мертвой точки. Я не смогу спасти корабль от затопления, но могу залатать пару брешей, чтобы продержаться на плаву еще немного. В образности бывшему министру не откажешь, неудивительно, что его публичные выступления производили неизгладимое впечатление на слушателей. - Полагаю, что легче всего начать с Пеаже, - сказал Штольман. - Им я займусь лично! – процедил Поль. - Это будет непросто, поскольку этот Пеаже явно опытный человек, раз столько лет ни разу не дал повода усомниться в его честности, - заметил Делькассе, - но, я полагаю, ребята господина Мартена очень хотят его отыскать и предъявить ему свои претензии. - Просто жаждут! – кивнул помощник префекта. - Я займусь брошюрой, - продолжил Делькассе. – Я знаю, кому мне нужно это поручить. Многое мне там показалось любопытным. Особенно в части про Нового человека. - Вы не будете обращаться к Рувье? – спросил Штольман, уже зная ответ. Делькассе покачал головой. - Вы же видите, куда он ведет эту страну. Я боюсь, что в скором времени мы будем целовать Германию в уста, если мы не повернем нашу политику вспять. Нам нужно налаживать связи с Великобританией и Россией, иначе все кончится плачевно. Нынешний кабинет слеп, предыдущий погряз в масонских ритуалах, поневоле начнешь подозревать Бог знает что! И, как оказалось, эти подозрения полностью оправданы, вы сами принесли мне доказательства! - Я принес вам еще кое-что, - сказал Штольман и открыл свой саквояж. – И нужно срочно решать, что мы будем делать дальше!