Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

Анна вошла в гостиную. Гастон, который что-то вполголоса говорил вернувшейся из кухни Марте, сказал: - Я тоже еду к Делькассе! Полагаю, что я застану Якова и Поля у него, потому что вряд ли они так быстро решили все вопросы. - А я еду в Буживаль! – выкрикнула Флориана, которая не могла бездействовать. - Нет! – кратко и спокойно ответил Гастон. Флори, которая не ждала от такого молодого человека подобного тона, несколько опешила. Потье сейчас думал о деле, потому, если их гостья собралась им мешать, то с каким бы пониманием и уважением к ней здесь ни относились, ему придется её осадить. – Вы не можете ехать в Буживаль. Речь идет не только о вашем муже, а о благополучие многих людей. Если вы появитесь там и начнете да хотя бы просто расспрашивать, то сорвете операцию, которую, я уверен, сейчас разрабатывают Яков и Поль под руководством Делькассе. Одна вы ничего не решите, а все ваши стремления подчинены эмоциям, что только навредит делу, которое требует тщательной подготовки. Вы останетесь дома, потому что так нужно! Гастон Потье умел говорить не только языком парижских улиц. При необходимости он становился таким благородно-красноречивым, что никто бы и не догадался, что когда-то этот воспитанный юноша питался объедками со столов грязных кафе. Флориана не ожидала такой отповеди, её боль и жажда мести затмили для неё все. Остальное как будто и не существовало вовсе. На секунду ей стало стыдно, а потом горе навалилось с новой силой. Нет, так нельзя! Она не сможет! - Тебе удалось что-то узнать? – спросила Аня Гастона. Решительность, с которым их воспитанник защищал дело, очень напоминала манеру поведения Штольмана. Его речь не могла не задеть Флориану, но Потье сказал чистую правду, потому ей придется смириться. Кроме того, Анна знала, что то, что она скажет после того, как уйдет Гастон, станет для их гостьи еще одним потрясением и ей понадобится много времени, чтобы прийти в себя. Тут не до поездки в Буживаль! Аня повела плечами, вспоминая мерзкую шутку Князя, который пришел к ней в образе духа Якова. Нет, Флориане нужен будет не один день, чтобы все осознать. - Да, - кивнул Гастон, пожимая ладошку Марты, и наблюдая, как мать Карла с покрасневшими щеками с негодованием уселась в кресло, понимая, что её возражения принимать не будут. Самого Карла, странно притихшего, окружили заботой младшие Штольман. Лидочка снова полезла к нему на колени, в этот раз со стороны сердца, где ей чудился непорядок, а Софья села с другой стороны, недовольная тревожными клубами в груди мальчика. – В Версале творится настоящий бедлам. Если бы не парни из Центрального, то все было бы совсем по-другому. Ты ведь понимаешь, что на такой небольшой территории невозможно проворачивать сбыт опия без того, чтобы так или иначе не попасть в поле зрения полиции, если там хоть чуть-чуть работают! - Да, ты говорил, что многих там взяли под стражу. - Не многих, - покачал головой Гастон. – Всех, кроме одного новенького констебля. Но и его заперли, пока суд да дело! - Весь участок? – изумился Алекс, внимательно слушающий разговор. А что такого? Когда говорят при тебе, ничего зазорного в том нет! - Да, - с досадой махнул рукой Потье. – Хуже нет продажных фликов. На улицах вообще полицию не жалуют, а уж предателей – так втройне. Так вот, стали мы копать. Сами не спали и им не давали. Никому не позволили дать знать своим подельникам, что что-то не так. И снова та же песня, что с этим отвратительным ангелочком – директором стоматологической ассоциации (ange – ангел с фр.): не видели, не знаем, деньги сами собой появлялись в тумбочке раз в месяц. Удобно, что и говорить! Флориана невольно следила за рассказом, хотя и должна была злиться, но Гастон рассказывал с таким пылом, что невольно привлек к себе внимание и напомнил ей Лио, когда тот говорил о своей работе. - Не дай Бог я когда-нибудь таким стану! – чуть ли не плевался Потье. – Если ты вдруг заметишь что-то такое, то можешь меня пристрелить! – сказал он, обращаясь к Марте. Ладошку её он так и не выпустил, так и рассказывал с опорой, так сказать. Девушка недовольно посмотрела на него. Ну что за гадкая просьба! Не будет она в него стрелять! – Так вот, мы ж тоже не дураки! Если в участке восемь человек вместе с новым констеблем, то ну никак не может быть, чтобы хоть кто-то да не был в курсе, как в кабинете начальника материализуются деньги. - И что же? – спросила Соня, ставя чайник на огонь. Им явно понадобится много чая, чтобы обсудить услышанное. - Помог нам как раз констебль, который рассказал, что его никогда не ставили в дежурство в участке по пятнадцатым числам, даже если по его графику так выпадало. Пятнадцатого дежурил только Драпо и никто другой. Мы взяли Драпо в оборот, по очереди центральные его мурыжили, я прямо в восхищении был, так человека вымотать на допросе, это надо уметь! Ни в жисть без опыта такое не сварганишь! Флориана во все глаза смотрела на юношу. Что это за речь? Ведь только что разговаривал, как выпускник юридического факультета, а сейчас что? - В общем, добились только одного: раз в месяц, за неделю до пятнадцатого числа, когда «неожиданно» в участке появлялись деньги, на определённый адрес посылалось краткое сообщение о том, что все хорошо, никто ничего не знает, продолжаем в том же духе. Нет сообщения – нет денег! Только тогда пятнадцатого во время дежурства Драпо в кабинет начальника участка приносили деньги. Действительно неизвестно как! - В каком смысле, неизвестно как? – переспросила Аня. - В прямом. Драпо открывал кабинет шефа, запирался в дежурной и не выходил всю ночь ни при каких условиях! А утром – волшебство – пачка денег была на месте! На несколько секунд в гостиной воцарилось молчание. - Но это же разгильдяйство! – первой возмутилась Соня. – Это помимо того, что это нарушение закона и предательство своей службы! Ведь в кабинете хранятся дела, часто важные улики в сейфе, а в него дают доступ людям, которые… которые…. Софья не нашла достойных слов, чтобы выразить своё негодование, поэтому просто тяжело дышала. Лидочка, которая только вертела головой во все стороны, не понимая, что происходит, с сестрой, тем не менее, была солидарна и поддерживала её речь гневными возгласами. - Так и есть! – вновь махнул рукой Гастон, недовольный тем, что профессию, к которой он питал такой пиетет, была попрана горсткой продажных полицейских. – В общем, узнав адрес, отправились посмотреть, что там и как. А на адреске заброшенный дом на пустыре. Лет десять, как заброшен. Посреди густого леса, можно сказать, только вороны вокруг и заросли терна, вот такая картина. Никто ничего не видел и не слышал, понятное дело. Полиции за неделю не обернуться, пришлось засылать туда своих ребят. - Что они нашли? – затаив дыхание (то ли от интересного рассказа, то ли от горячей ладони Гастона в её руке), спросила Марта. - То, что молоко пользуется спросом и в отдаленных лесистых районах нашего города! – усмехнулся Потье. - Неужто и оттуда записки забирает молочник? - Именно так. И тут, к сожалению, начинается история грустная. Как известно, что знают двое, знает и свинья. Как бы ни таились полицейские, работая в участке, утром уже полгорода знало, что на местных фликов устроена облава и что всех повязали. Когда на версальскую ферму приехал отряд, она была уже пуста. Только коровы да две древние старушки, что за ними ходили. Они нас и направили на нужный след. Хозяева, по их словам, еще ночью собрали все свои вещички и умотали, по всей видимости, в Буживаль, потому как по двадцать раз в год туда внезапно срывались на всякие разговоры, так старушки выразились. - Как в Буживаль? – воскликнула Флориана, подскакивая с места. - Да, потому я и удивился, услышав это название. - Коровы и старушки имеются, значит, молоко действительно производят, - задумчиво сказала Анна. - Если подумать, обычная ферма. Работницы знают, тем не менее, что хозяева фермы часто ездят в Буживаль – не подозрительно ли? Если речь действительно идет об опии, то стали бы они так открыто действовать! - Славные пожилые женщины на вид скоро приблизятся к столетию. Их вряд ли воспринимали всерьез. И, как оказалось, зря, иначе так бы нам и не поймать лису за хвост. В общем, я еду к Якову, чтобы все передать. Время терять не буду. Крепко сжав Мартину руку на прощание, юноша откланялся и вышел из гостиной. - Это бесчеловечно – заставлять меня оставаться тут! – тут же сказала Флориана, сурово смотря на Аню. - Пойдем! – вздохнула Анна и направляясь к выходу. – У нас есть одно очень важное дело. Флори удивленно подняла брови и последовала за ней. Дело – это прекрасно! Это гораздо лучше, чем сходить с ума от тоски!