Останки
7 мая 2025 г., 23:49
- Всё разрешилось благополучно, - проговорил Мирон Карлович Штольман, появляясь перед Анной. Соня, которая сидела, прижавшись к матери, почувствовала перемены и подняла голову, стараясь понять по материнскому лицу, какие новости им принесли. Увидев, что она облегченно вздохнула, Софья позволила себе улыбнуться и снова вернулась к теплому Аниному боку. Все уже разошлись по постелям, только они с мамой коротали ночь вдвоем, не в силах заставить себя лечь. Соня помогла уложить Лидочку, убедилась, что измученная Флориана заснула подле сына, пожелала доброй ночи брату и вернулась к Ане. Софья видела, что маме нелегко дался призыв её двоюродного дедушки, хотя она и сказала, что он пришел быстро, потому что был неподалеку. Это тоже заставляло её волноваться, ведь разговоры с духами – дело непредсказуемое. Вон какие капельки пота на маминых висках. И пальцы у неё мерзнут, она постоянно их растирает и кутается в шаль. Мало ли что может случиться? А папы нет, поэтому надо быть начеку. Софья слышала, что говорила Анна, поняла, что просьба её не осталась без ответа и за папой присмотрят. А им оставалось только ждать. Они и ждали. Была почти полночь, глаза сами собой слипались, особенно когда мама начинала проводить мягкой ладонью по волосам, но Соня упрямо заставляла себя бодрствовать, безжалостно щипая запястье, когда она начинала погружаться в дымку сна. Теперь же, когда все разрешилось, можно было перестать бороться. Мамин голос долетал будто издалека, а после и вовсе исчез, сменяясь калейдоскопом сновидений.
- Все целы? – спросила Аня, осторожно перекладывая дочь на диванную подушку и поднимаясь с места. Напряжение ушло, сидеть на одном месте она больше не могла.
- Да, - кивнул старший Штольман, и Анне вдруг подумалось, что все трое Штольманов, с которыми она была знакома, удивительно схожи друг с другом. Очень жаль, что в жизни земной им встретиться не доведется. – Яков уже едет сюда.
Он замолчал, опустив взгляд. Аня произнесла про себя краткую благодарственную молитву.
- Я рад за нашего мальчика, - сказал вдруг Мирон Карлович, глядя на Соню. – Я знал, что из него выйдет толк. На него всегда можно было положиться.
У Ани защипало глаза. Этот человек говорил о её муже так, как, она была уверена, ему не хватало в детстве и порой не хватало даже сейчас. Он знал его маленького, он знал его взрослеющего, а потом ушел. Мальчик… Ох!..
- Очень хорошо, что ты не испугалась, дорогая! – продолжил Штольман-старший, взглянув наконец на Анну. Он улыбался ей по-доброму, на его глазах тоже блестели слезы. – Непростые мы по характеру, что уж греха таить. Не всякая с нами сладит! Но ты сумела, девочка! И я тебе очень благодарен.
Аня вдруг расплакалась. От души, смывая все сомнения и тяготы последних дней. Ей тоже была необходима эта поддержка, эта родственная теплота.
- Яков привезет моего сына, - наклонил голову Мирон Карлович. Аня в ужасе прижала руки ко рту. Боже! Что же их ждёт?! – Позаботься о моей невестке и моем внуке. У них сейчас больше никого нет.
Анна кивнула, не в силах говорить. Конечно, они сделают всё, что возможно, но ничто не сможет облегчить то, что ждет Флориану и Карла.
- Спасибо! – проговорил старший Штольман и исчез. Аня глубоко вздохнула несколько раз, утерла слезы, взглянула на дочь, накрыла её пледом и отправилась вниз, чтобы подготовиться к встрече с мужем.
***
Штольман в этот момент ехал по дороге из Ле Пека в закрытом фиакре. Напротив него сидел невозмутимый Ансельм Воклейн, который в рекордные сроки завершил операцию в доках, почти не оставив следов своего присутствия. Он действовал быстро, жестко, но, когда Яков говорил о чём-то, помощник Пламондона делал, как тот просил, хотя было видно, что не все ему нравится. - Господин Штольман, вы уверены, что желаете, чтобы этих двоих передали полиции? – проговорил Воклейн, рассматривая каменное лицо Якова. Он сочувствовал этому человеку, хотя по нему было тяжело это заподозрить. Его шеф симпатизировал другому Штольману, похожему на этого, а симпатии графа заслужить было непросто. Пламондон попросил его сделать всё, что попросит этот Штольман. Теперь же Ансельм был уверен, что его шефу принятые Яковом решения не понравятся. - Да, - с усилием выговорил Яков. – Мой брат этого достоин. Ансельм молча рассматривал лицо Штольмана. Он не понимал этого человека, но видел, что у него есть своя философия, которой он руководствуется. Его брат достоин того, чтобы его убийцы остались в живых? - Если вам так будет понятнее, - заставил себя говорить Яков, - то их будут судить. Прилюдно, громко и грязно. За преступления против государства, против многих людей и в том числе за убийство моего брата. Имя Аурелио Штольмана прозвучит в зале суда, и они понесут наказание за его смерть. Тюрьма, каторга или казнь, все едино. По моему мнению, это много лучше пусть страшной, но быстрой и тихой смерти с пулей во лбу. Ансельм приподнял брови. Ах вот как? Это было ему понятно. Да, пожалуй, это неплохой план. - А?.. - Это дело будет доведено до конца, - не дал задать вопрос Штольман. Компания начинала тяготить его, необходимость открывать рот тоже. – Ведь тут вопрос с масштабными поставками опиума, а вовсе не с тем, что привело к тем плачевным результатам, которые мы сейчас имеем. С этим мы разобраться сумеем. Воклейн поджал губы, но возражать не стал. - Мои люди останутся в доках до приезда ваших, - сказал он вместо этого. Яков поморщился. Записывать французскую полицию в его люди – это сильно, но раз уж так помощнику графа проще, пусть так. – Но уйдут прямо перед их прибытием. Штольман кивнул. Достаточно того, что до приезда команды Поля за доками присмотрят. Все нужные сведения у него есть, он передаст их Мартену, тут снова нужно сказать спасибо Пламондону. - Господин Штольман, вы точно не хотите поехать сразу к вам домой? - вновь нарушил молчание Ансельм, который не был рад, что они едут в полицию. Да и выглядел его собеседник так, будто готов свалиться с ног в любой момент. – Я мог бы оставить вам людей, чтобы они присмотрели за этими двумя до приезда полицейских. Да и ваши парнишки справились бы с этим превосходно. Отличных ребят вы с собой привели! Яков вдруг усмехнулся. - Если оставить их в моем доме, ничто и никто не сможет их спасти, господин Воклейн. Они не доживут до приезда полиции. Помощник Пламондона задрал брови еще выше, а потом понимающе кивнул. - А, мадам Димарко! О да, эта женщина не оставит им шанса! Якова покоробил его тон, но он ничего не стал говорить. Воспитывать сейчас кого бы то ни было у него не хватало сил. Он откинулся на спинку сиденья и, закрыв глаза, уперся затылком в ледяную стенку фиакра. Ансельм наконец замолчал, дерево приятно холодило голову, и Штольман пытался ни о чем не думать хотя бы пару минут. Эта передышка нужна ему была, чтобы выдержать то, через что ему придется пройти дома. В фургоне позади них ехали истлевшие останки Аурелио Штольмана, прикрытые пальто Якова. На их местоположение указали люди, которые убили его и оставили недалеко от Буживаля, выше по течению Сены, именно в том направлении отплывала в ту ночь «Надежда». Там находились старые склады, которые уже не использовались по назначению. Аурелио сбросили в старый колодец и для надежности завалили крышку булыжниками. Люди Ансельма потратили много времени, чтобы расчистить камни и спуститься вниз, но это было лучше, чем копать мерзлую землю. За полгода от тела остались кости, покрытые иссохшейся плотью и истлевшей тканью. Яков видел много тел за свою жизнь, но, глядя на останки своего брата, не мог отреагировать, как обычно. Это был скелет, в нем нельзя было угадать очертания лица или тела, но больно было так, как если бы он смотрел на только что расставшегося с жизнью Аурелио, который секунду назад дышал, говорил и смеялся. Теперь, когда он передаст убийц Полю, ему придется привести фургон с костями брата в их особняк и передать их Флориане. И он не имел ни малейшего понятия, как сделать это правильно.
