Антиглянец

«Есть люди, которые всю жизнь учатся создавать одежду. И есть те, кто однажды помогает снять чужую броню. Вспомним дизайнеров, чьё разрушение стало предвестником триумфа».

Дверь поддалась без сопротивления — он даже не ожидал, что она будет открыта. Гарри шагнул внутрь и замер. Драко нервно мерил шагами номер, будто прокручивая в голове все возможные сценарии. Он даже не обернулся, когда Гарри оказался на пороге и аккуратно закрыл за собой дверь. Если бы Поттер не знал, что дело в той фотографии из конверта, он бы точно запаниковал. Прямо сейчас — вцепился Малфою в плечи, пытался поговорить, что-то доказать, выяснить. Но Гарри знал. Теперь в его голове сложилась полноценная картина — Драко получил конверт с компрометирующей фотографией. Именно поэтому мир в его голове не складывался и, очевидно, разговор на мероприятии не помог внести ясности. — Драко, — сказал Гарри. — Я знаю, что ты получил фото со мной в конверте. Драко резко остановился. Замер на месте, даже не поворачиваясь. Спина напряглась так, что Гарри показалось — ещё секунда, и она сломается. — Блейз, — сказал Драко. Голос был глухим, почти безжизненным. — Конечно. Кто же ещё. Он медленно повернулся. Гарри увидел его лицо — бледное, осунувшееся, с тенями под глазами, которые выдавали бессонные ночи. Драко выглядел так, будто нёс на себе невидимый груз, который с каждым днём становился всё тяжелее. — Зачем ты пришёл? — спросил Драко. В его голосе не было злости. Только усталость. — Чтобы сказать, что я был неправ? Чтобы доказать, что я ошибался, когда думал, что ты можешь меня предать? — Я пришёл, потому что хочу понять, — ответил Гарри. — Я хочу знать, откуда у тебя эта фотография. И почему ты не сказал мне о ней сразу. Драко усмехнулся — горько, без капли веселья. — А что бы это изменило? Если бы я пришёл к тебе и сказал: «Поттер, я получил твоё фото с Ноттом. Что ты там делал?» Ты бы сказал, что это было просто любопытство. Что ты не собираешься уходить. И я бы не поверил. Но потом снова бы сомневался. И снова. И снова. — Он провёл рукой по лицу. Гарри не перебивал. Он просто стоял, позволяя Драко высказаться. Гарри затаил дыхание, чтобы не спугнуть этот момент. Тот самый перелом, когда Драко показывает свои эмоции, а не держит по привычке идеальное лицо. — И что? — тихо спросил Гарри, наконец набравшись смелости. — Ты решил за меня? Драко усмехнулся, но в этом не было привычной язвительности. Только усталое раздражение на самого себя. — Нет, Поттер. Я решил, что у меня есть основания сомневаться. Гарри сделал шаг вперёд. — Основания — это фотография, сделанная неизвестно кем? Где я просто разговариваю с человеком? — Кто свёл тебя с Ноттом? — Резко перебил Драко. Пауза. И в этой паузе Гарри вдруг понял, насколько всё это глубже одной фотографии. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неизбежный. Он знал, что этот момент настанет. Знал, что придётся произнести это имя. Но всё равно — когда Драко спросил, внутри всё сжалось. — Том Реддл, — сказал Гарри. Тишина. Драко стоял неподвижно. Смотрел на Гарри, и его лицо было невозможно прочитать. А потом он медленно, будто через силу, опустился на кровать. Поставил локти на колени, зарылся ладонями в волосы, сжал их у корней — так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Конечно, — сказал он. Голос был глухим, почти безжизненным. — Конечно. Кто же ещё. Гарри опустился перед ним на корточки. Положил руки на его колени — осторожно, боясь спугнуть. — Драко, — сказал он. — Посмотри на меня. Драко не поднимал головы. Прошло несколько секунд. Затем он все-таки медленно поднял голову. В серых глазах не осталось ни высокомерия, ни привычной ледяной выдержки. Только бесконечная усталость. — Я отказался, — первым заговорил Гарри. — Тогда. Сразу. Драко молчал. — Я ведь сказал тебе правду. Мне предложили Rolling Stone. Это была работа мечты. Но я отказался. — Он сглотнул. — Не потому что испугался. И не потому что кто-то запретил. Потому что... не хотел уходить вот так. Малфой устало усмехнулся. — Поттер... — Нет, дай договорить. — Гарри почти никогда не перебивал его. Но сейчас впервые позволил себе это. — Если бы я собирался предать тебя, я бы просто ушёл. Зачем мне было говорить тебе? Зачем вообще признавать, что предложение существовало? Драко отвёл взгляд. Ответа не было. Потому что Гарри был прав. — Я пришёл туда только потому, что хотел понять, почему они вообще мной заинтересовались. Мне было понятно, что всё не просто так. — И ты понял? — Чуть тише спросил Драко, всматриваясь в глаза напротив. — Понял, когда увидел фотографию. — Сказал Поттер. Гарри сглотнул. — Не сразу. Сначала я думал, что это просто совпадение. Сначала обрадовался, что каким-то чудом меня заметил главный редактор Rolling Stone, — он запнулся. — Потом я вспомнил, кто меня с ним свёл. Драко смотрел на него — и в его глазах медленно, очень медленно, проступало понимание. Не злость. Не боль. Понимание. — Реддл, — сказал он. Не вопрос. Утверждение. Гарри кивнул. — Он написал мне. Сказал, что Теодор Нотт хочет познакомиться. Что ему понравились мои подкасты. Что я талантливый и у меня есть потенциал. Что если я хочу строить карьеру в музыкальной журналистике — мне стоит хотя бы поговорить с ним. — И ты поверил? — спросил Драко. В голосе не было обвинения. Только усталость. — Сначала — да. — Сказал Гарри. — А потом мне стало казаться странным, что всё это происходит так… легко. Что я, стажёр без опыта, вдруг становлюсь интересен главному редактору Rolling Stone. Что он сам выходит на меня. Что он готов обсуждать сотрудничество. Гарри помолчал. — Я не дурак, Драко. Я понимал, что что-то не так. Но я хотел проверить. Я хотел понять, что происходит. Когда мы встретились, то действительно обсуждали музыку, он показал офис и всё такое. Теодор не подводил меня к каким-либо мыслям, просто предлагал попробовать. Когда я выходил из редакции, то всё время прокручивал эту встречу в голове и благодаря Блейзу я понимаю, зачем она была организована. Драко долго молчал. Он смотрел куда-то мимо Гарри — туда, где за панорамным окном медленно вспыхивали огни Парижа. Казалось, он уже не видел ни города, ни гостиничного номера. Только собственные воспоминания. — Именно так он и работает, — наконец тихо сказал Малфой. Гарри нахмурился: — Кто? — Том. — Это имя прозвучало почти безэмоционально. Будто Драко слишком долго произносил его только мысленно. Он медленно провёл ладонями по лицу, затем опустил руки и впервые за весь разговор посмотрел Гарри прямо в глаза. — Он никогда не заставляет человека делать то, чего тот не хочет. Он просто создаёт обстоятельства, в которых тебе начинает казаться, что решение принадлежит тебе. Гарри почувствовал неприятный холод где-то под рёбрами. — То есть… — сказал Гарри. — То есть ты действительно получил предложение за свои способности. — Драко устало покачал головой. — Только получил его тогда, когда это было выгодно ему. В комнате снова стало тихо. — Ты его знаешь, — осторожно сказал Гарри. Малфой невесело усмехнулся: — Лучше, чем хотел бы. Драко произнёс это почти спокойно, но Гарри уже научился слышать разницу между спокойствием и тем, что Малфой просто аккуратно застегнул боль на все пуговицы. — Тогда расскажи мне, — тихо сказал он. Драко посмотрел на него так, будто Гарри попросил не рассказ, а ключи от сейфа, где хранилось всё самое неприятное. — Нет. Гарри моргнул. — Нет? — Ты не знаешь, во что ввязываешься, Поттер. — Сжал челюсти Драко. — Так объясни. — Не унимался Гарри, на уровне инстинкта сжимая колени Малфоя под своими ладонями. — Именно поэтому — нет, — отрезал Драко, опасно сощурив в глаза. Гарри понял, что сейчас в Малфое снова мелькнуло что-то новое  — страх, тщательно замаскированный под раздражение. — Я не хочу, чтобы тебя это коснулось. Ни твоей карьеры. Ни твоего будущего. Ни твоей дурацкой способности влезать в горящее здание, потому что тебе показалось, что там кому-то одиноко. Гарри хотел съязвить. Очень хотел. Что-то про пожарную безопасность, про то, что у него хотя бы обувь удобная для эвакуации, или про то, что Малфой наконец признал его героем дня. Но не смог. Потому что Драко сказал это не зло. Он сказал это почти беспомощно. — Ты думаешь, если оттолкнёшь меня, я буду в безопасности? — спросил Гарри. Драко устало прикрыл глаза. — Я думаю, что если ты будешь достаточно далеко, у него будет меньше причин использовать тебя. — Поздно. — Невозмутимо произнес Гарри. — Поттер… — Поздно, — повторил Гарри упрямо. — Он уже использовал меня. Он уже свёл меня с Ноттом. Уже сделал фото. Уже отправил его тебе. Так что твой прекрасный план «оставить стажера в стороне» провалился примерно в тот момент, когда кто-то решил, что я достаточно симпатично выгляжу на фоне постеров Rolling Stone. Драко посмотрел на него с таким выражением, будто не понимал, как человек может одновременно раздражать и спасать. — Ты невыносим, — выдохнул он.  — Знаю. — Улыбнулся Гарри. — Самоуверен. — С ложным раздражением продолжал Малфой. — Иногда. — И абсолютно не понимаешь, насколько он опасен. Гарри наклонился ближе: — Тогда помоги мне понять. Драко отвёл взгляд. Впервые не потому, что хотел выиграть паузу. А потому что проигрывал. — Я не расскажу тебе всего, — сказал он наконец. — Не сейчас. — Хорошо. — На удивление легко согласился Гарри, что стало триггером, чтобы Драко вновь посмотрел на него более внимательно. — И ты не будешь лезть к Реддлу. — Я не обещаю. — В привычной невинной манере отозвался Гарри. — Поттер. — Уже более угрожающе сказал Драко, стараясь вернуть холодный тон главного редактора. — Я обещаю не делать глупостей без предупреждения. — Сдался Гарри, намереваясь смягчить его. — Это худшая версия обещания, которую я слышал в жизни. — Закатил глаза Малфой, в тайне наслаждаясь, как в этот момент Гарри гладил большими пальцами его колени, стараясь успокоить его. — Зато честная. Малфой тихо усмехнулся. Очень коротко. Почти незаметно. Но этого хватило, чтобы воздух в комнате перестал давить на грудь. — Я не прошу тебя сразу всё рассказать, — сказал Гарри. — Но не решай за меня, чего я выдержу. Драко долго смотрел на него. Потом медленно, будто через сопротивление, поднял руку и коснулся пальцами его запястья. — Ты отказался от Rolling Stone, — тихо сказал он. — Да. — Ради меня. Гарри сглотнул, на мгновенье смущаясь: — Не заставляй меня формулировать это пафосно. Я и так на пределе. — Глупый мальчишка. — На этот раз Драко улыбнулся по-настоящему. Устало, криво, но тепло. — Сам ты мальчишка. — Ощитинился Гарри, ещё гуще краснея. — Мне тридцать три. — Усмехнулся Малфой, теперь уже сам оглаживая вены на кисти руки Гарри. — А ведёшь себя как человек, которому срочно нужно обнять кого-нибудь и перестать делать вид, что он колонна у входа в музей. Драко хотел ответить. Не успел. Гарри осторожно притянул его к себе. Сначала Малфой застыл. Потом медленно выдохнул и позволил себе опустить голову ему на плечо. Это не было красивым объятием из романтического фильма. Вышло слишком неловко. Слишком крепко. Слишком честно. Именно тогда Гарри подумал, что именно так и выглядит настоящее перемирие: не когда все слова сказаны, а когда один человек наконец перестаёт стоять один посреди собственной войны. — Я всё ещё считаю, что тебе стоит держаться подальше, — глухо сказал Драко куда-то ему в шею. — А я всё ещё считаю, что у тебя ужасный вкус в способах заботы. — У меня безупречный вкус. — Против воли Драко все-таки улыбнулся ему в шею, зная, что Поттер не увидит эту минутную слабость. — В одежде — возможно. — Поттер. — Молчу. — Но Гарри не замолчал полностью. Он только крепче обнял его. Они просидели так ещё долго. Гарри давно перестал считать минуты. В какой-то момент он вообще перестал думать о времени — только чувствовал размеренное дыхание Драко у своего плеча. Номер постепенно погружался в вечерний полумрак. За окнами Париж менял цвета: серо-голубое небо растворялось в янтарном, затем в густом синем, пока на другом берегу Сены один за другим не начинали вспыхивать огни. Гарри бережно перебирал пальцами ткань рубашки на спине Драко. Тот молчал. Только однажды едва заметно качнул головой, будто окончательно соглашаясь с какой-то мыслью, которую долго не хотел принимать. Прошло ещё несколько минут. Потом Малфой медленно отстранился. Не резко, не так, словно снова возводил между ними стены. Скорее нехотя. Будто понимал, что, если они просидят так до утра, никто из них уже не заставит себя выйти за дверь. Он посмотрел на часы. — Если мы останемся здесь ещё на полчаса, — сказал он неожиданно будничным голосом, — я окончательно возненавижу этот номер. Гарри вопросительно поднял брови. — Поэтому… Драко поднялся с кровати и протянул ему руку. — Пойдём. — Куда? — Гулять. — Сейчас? — Сейчас. — Ты только что впервые за неделю перестал делать вид, что с тобой всё в порядке. — С некоторым сомнением подметил Гарри, пологая, что сегодня до утра они точно не выйдут из этого номера. — Не преувеличивай, Поттер. — Слабо ухмыльнулся Малфой. — Тут душно. И Гарри не стал спорить, знаю, что речь совершенно не о воздухе.

* * *

Париж встретил их прохладным вечерним ветром. Небо окончательно потемнело, но город только просыпался. В открытых кафе звенели бокалы, официанты лавировали между столиками, откуда-то доносилась французская речь, смешанная со смехом туристов. Вода в Сене казалась почти чёрной, разрезанной длинными золотыми дорожками фонарей. Некоторое время они шли молча. Не потому что говорить было нечего. Наоборот. После всего, что произошло в номере, слов оказалось слишком много. Гарри украдкой посмотрел на Драко. Тот снова выглядел привычно безупречно. Черное пальто сидело так, будто его только что привезли из бутика, волосы лежали идеально, выражение лица вновь стало спокойным. Со стороны никто бы не догадался, что меньше часа назад этот человек сидел в гостиничном номере, сжимая голову руками. — Что? — не поворачиваясь, спросил Драко. Гарри виновато улыбнулся: — Ты всегда замечаешь, когда на тебя смотрят? — Почти всегда. — Выгнув бровь, бросил Малфой. — Это профессиональное? — Чуть смеясь, откликнулся Гарри. — Это привычка. — Привычно закатив глаза, ответил Драко. Гарри кивнул. Почему-то именно этот ответ показался ему очень честным. Они свернули на набережную. Ветер стал сильнее. Драко облокотился руками о перила, задумчиво глядя туда, где тёмная вода медленно несла на себе отражения вечернего Парижа. Гарри остановился рядом. Между ними оставалось всего несколько сантиметров — достаточно, чтобы это выглядело совершенно естественно для двух людей, рассматривающих реку, и в то же время достаточно мало, чтобы он ощущал исходящее от Драко тепло. Сам не до конца понимая зачем, Гарри едва заметно придвинулся ближе. Совсем чуть-чуть. Так, что их плечи легко соприкоснулись под слоями пальто. Никто со стороны не обратил бы на это внимания. Просто двое коллег стоят у набережной. Но Гарри почему-то не хотелось увеличивать это расстояние обратно. После последних дней, после ссор, недосказанностей и постоянного ощущения, что Драко вот-вот снова исчезнет за своей холодной вежливостью, эта почти случайная близость казалась неожиданно правильной. Он почувствовал, как Малфой едва заметно повернул голову в его сторону. Не отстранился. И этого оказалось достаточно. Гарри невольно улыбнулся уголками губ и, продолжая смотреть на чёрную воду Сены, позволил себе ещё на мгновение остаться чуть ближе к этому теплу, чем требовали приличия. — Красиво. — Сказал Поттер, стараясь не нарушать уютное молчание. — Да. — Чуть тише ответил Драко, не сводя взгляда с воды. — Ты любишь Париж? Драко ответил не сразу. Теперь уже слишком долго смотрел на противоположный берег. Будто сравнивал его с тем, который помнил. — Наверное, люблю, — наконец сказал он. — Хотя правильнее будет сказать, что я никак не могу перестать его любить. Я тут родился. Закончил университет. А потом улетел в Лондон. Гарри медленно кивнул. Он и раньше предполагал, что Париж для Драко значил гораздо больше случайных студенческих лет. Малфой учился в Сорбонне, слишком свободно переходил на французский и ориентировался в городе без навигатора, будто улицы существовали не на карте, а где-то в его памяти. Но одно дело — догадаться. И совсем другое — услышать это от него самого. — Я думал, ты здесь вырос, — признался Гарри. Драко повернул голову: — Из-за Сорбонны? — Из-за того, что вчера ты объяснял водителю, куда ехать, быстрее, чем он успевал включить навигатор. — Он собирался повезти нас по совершенно нелепому маршруту. — Улыбнулся Гарри. — Конечно. Это была чрезвычайная ситуация. — Малфой бросил на него короткий взгляд, но уголок его рта всё же дрогнул. — И из-за Сорбонны тоже, — продолжил Гарри. — Просто я точно не знал, что ты родился здесь. — Теперь знаешь. — Драко вновь посмотрел на реку. Его плечо по-прежнему соприкасалось с плечом Гарри, и в этой близости постепенно исчезала случайность. Никто из них не отодвигался, хотя места возле перил было достаточно. — До Лондона у меня вообще была другая жизнь, — произнёс Малфой спустя некоторое время. — Настолько другая? — удивился Гарри. — Настолько, что иногда я не уверен, происходила ли она со мной. Гарри повернулся к нему чуть сильнее, но не стал задавать следующий вопрос. Он чувствовал: сейчас любая лишняя настойчивость заставит Драко снова закрыться. Поэтому лишь продолжал стоять рядом, сохраняя между ними это почти незаметное соприкосновение. Малфой провёл пальцами по холодному металлу перил. — Моя мать устраивала светские приёмы, — заговорил он сам. — Благотворительные ужины, закрытые вечера, встречи с людьми, которые на следующий день появлялись на первых полосах. Она почти не работала в привычном смысле, но умела управлять целым домом и десятками гостей так, что никто не замечал её усилий. Сложно представить её в офисе, пока на её плечах двухэтажное поместье, сад и целый мир, который снаружи должен был выглядеть идеально. В голосе Драко появилось тепло — осторожное, почти незнакомое. — Она всегда выглядела так, словно родилась в вечернем платье и никогда в жизни никуда не торопилась. — Идеальная женщина для воспитания будущего главного редактора Vogue, — заметил Гарри. — Не думаю, что она планировала именно это. — А что планировала? Драко едва заметно усмехнулся. — Чтобы я был счастлив. Просто в нашей семье никто толком не понимал, как это должно выглядеть. Тепло в его голосе исчезло так же быстро, как появилось. — Отец понимал счастье гораздо конкретнее. Для него существовал университет, юридическая практика и фамилия на двери кабинета. В правильном порядке. — Он хотел, чтобы ты стал адвокатом? — Неуверенно предположил Гарри, прокручивая в голове последние реплики Драко. — Он не хотел. — С натуженной иронией ответил Драко. — Он был уверен, что я им стану. Гарри почувствовал, как плечо Драко под тканью пальто немного напряглось. — Люциус Малфой был одним из самых востребованных адвокатов Парижа, — продолжил главный редактор. — И считал совершенно естественным, что однажды я займу место рядом с ним. Потом — его место. — Он никогда не спрашивал о том, чем бы ты хотел заниматься? — Ему не нужно было спрашивать, — повторил он уже спокойнее. — Он видел это. Малфой медленно перевёл взгляд на собственные ладони. — С самого детства я рисовал. Разбирал старые пиджаки, которые мать собиралась отдать, чтобы понять, почему один рукав сидит иначе, чем другой. Мог часами сидеть с карандашом, пытаясь повторить силуэт чужого пальто. Меня совершенно не интересовали машинки или футбол. Зато мог потерять целый день, рассматривая ткани. Гарри слушал молча. Он впервые видел Драко таким — не главным редактором. Не человеком, который одним взглядом заставляет замолчать целую переговорную. Просто мальчиком, который однажды очень сильно что-то полюбил. — Поначалу мама старалась увлечь меня вещами, которые отец одобрил бы: картами, самолётами, кораблями. Всем, что можно было без стыда назвать «мальчишеским». Она надеялась, что это пройдёт, или хотя бы пыталась сделать так, чтобы отец ничего не заметил. Но после того, как он увидел мои первые штаны для плюшевого медведя и накричал на меня, мама перестала бороться. При нём она кивала, будто разделяет его возмущение, а потом оставляла иголку и катушку ниток именно там, где я непременно их находил. Гарри долго молчал. Перед глазами почему-то возник не тот Драко, которого он знал сейчас. Не главный редактор в идеально сидящем пальто. Не человек, который одним взглядом мог остановить спор в переговорной. А светловолосый мальчишка, который вечерами искал спрятанную матерью катушку ниток так, словно это было настоящее сокровище. Прятал рисунки, идеально убирал детскую перед приходом отца с работы, раскидывал конструктор на полу, как будто действительно был им увлечен. От этого сердце Гарри сжалось. Драко усмехнулся — не весело. Скорее так, будто заранее понимал, насколько нелепо сейчас прозвучит собственная история. — В какой-то момент мама поняла, что это не пройдёт. Он задумчиво провёл пальцами по перилам. — Что можно сколько угодно покупать мне танки, клюшки и книги про путешествия, а вечером я всё равно буду искать иголку с ниткой. Гарри молча слушал. — Тогда она начала отвозить меня к своей сестре. На несколько секунд Драко замолчал. Будто проверял, готов ли произнести следующее имя. — Белле. — Он едва заметно усмехнулся. — Наверное, это был её своеобразный способ поддержать меня. Она считала, что если уж сыну досталось настолько странное увлечение, то хотя бы пусть его учит человек, который действительно умеет. Гарри улыбнулся. — Значит, твоя тётя тоже работала в моде? — Она была ей одержима. — Ответ прозвучал слишком быстро, даже рвано. — У неё было небольшое ателье. Иногда мама оставляла меня там на целый день. Иногда — у неё дома. Белла работала почти без выходных, поэтому разницы, если честно, было немного. Драко возвел глаза к небу, кривя губы, будто выбирая самую корректную формулировку. — Белла была... интересным педагогом. Гарри тихо фыркнул: — Мне уже страшно. — И правильно. — Драко отвёл взгляд к реке. — Белла считала, что ребёнок быстрее учится руками, чем словами. Поэтому объяснений было немного. — Он усмехнулся. — Вообще, если задуматься, разговаривать она не очень любила. Зато могла три часа молча наблюдать, как ты распарываешь собственную работу. Гарри вопросительно посмотрел на него. — Это... довольно специфическая методика преподавания. — Это ещё мягкое описание. — Драко едва заметно качнул головой. — Она сажала меня за большой раскройный стол. Давала ткань, выкройку и говорила: «Шей». — И всё? — уточнил Гарри. — И всё. — Малфой пожал плечами. — Если получалось хорошо, она просто забирала работу и приносила следующую. — А если плохо? Драко усмехнулся. На этот раз улыбка вышла совсем короткой. — Вот тогда начинался урок. Несколько секунд он молчал. Будто до сих пор не мог решить, стоит ли продолжать. — Мне было лет семь. — Он говорил удивительно спокойно. — Я шил одежду своим игрушкам. Сначала куклам матери. Потом собственным плюшевым медведям, зайцам... всему, что попадалось под руку. Гарри невольно улыбнулся. — Это довольно... — Мило? — Да. — Первые минут пять. Драко тихо хмыкнул. — Если строчка получалась кривой... Он замолчал. Потом медленно провёл большим пальцем по краю перил. — Белла никогда не повышала голос. Никогда. Она вообще почти не выражала эмоций. Наслаждалась тем, как маленький ребенок потерянно пытается угадать её реакцию. И именно это было страшнее всего. Гарри перестал улыбаться. — Она брала куклу. — Продолжал Драко. — Молча. Смотрела на шов. Потом — на меня. И совершенно точным движением... — Драко щёлкнул пальцами. — ...отрывала ей голову. Ветер ударил со стороны реки. Несколько секунд никто из них не произнёс ни слова. — Если это был плюшевый медведь... — Продолжил Драко всё тем же ровным голосом. — Она доставала большие портновские ножницы и вспарывала ему живот. А потом говорила... — Он на мгновение прикрыл глаза, будто до сих пор слышал этот голос. — «Любой ошибке есть цена». Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось. — Господи... — Нет. — Малфой покачал головой. — Самое ужасное не это. — Он усмехнулся. Пусто. Безрадостно. — Самое ужасное, что она искренне считала себя хорошим учителем. — Он перевёл взгляд на воду. — Белла говорила, что если я не научусь бояться ошибок сейчас, однажды испорчу платье стоимостью в несколько десятков тысяч евро. — Уголок его губ дрогнул. — И знаешь... — Он невесело усмехнулся. — Это сработало. Я действительно почти перестал ошибаться. Они ещё немного постояли у перил. Потом Драко первым оттолкнулся от холодного металла. — Пойдём, — негромко сказал он. Гарри молча кивнул. Некоторое время они шли рядом почти молча. Лишь теперь Гарри заметил, насколько близко они идут — не вплотную, но достаточно, чтобы рука Драко время от времени почти касалась его собственной. Всего несколько сантиметров. Иногда и того меньше. Каждый раз это происходило случайно: из-за очередного шага, поворота или узкого участка набережной. И каждый раз Гарри ловил себя на том, что вовсе не хочет отодвигаться. Наоборот. Хотелось сократить это расстояние ещё немного. Он украдкой опустил взгляд на ладонь Малфоя — длинные пальцы, тонкие костяшки, светлая кожа. Несмотря на то, что эта рука была давно ему знакома, сейчас смотреть на неё оказалось неожиданно волнительно. Гарри сам не понял, в какой момент его пальцы дрогнули, а ладонь едва заметно качнулась в сторону Драко. Между ними оставалось всего ничего — одно неловкое движение, случайное касание, которое вполне можно было списать на тесную набережную. Он почти решился. Почти почувствовал под своими пальцами тепло чужой ладони. Но в последний момент словно очнулся. Резко выдохнул, незаметно сжал пальцы в кулак и убрал руку обратно в карман пальто. «Не сейчас», — одёрнул он себя. После всего, что Драко только что ему рассказал, после того, как тот впервые позволил увидеть себя настолько беззащитным, любое лишнее движение казалось неправильным. Гарри не хотел торопить его. Не хотел превращать этот вечер в признание, к которому они оба ещё не были готовы. Поэтому он лишь пошёл чуть ближе, так, что время от времени их плечи снова едва соприкасались при каждом втором шаге. — Ты рассказал ей? — спросил Гарри спустя некоторое время. — Кому? — Драко чуть повернул голову, хотя продолжал смотреть вперёд. — Матери. О том, что делала Белла. — Вопрос прозвучал проще, чем следовало. Гарри понял это почти сразу, когда между ними повисло молчание. Оно отличалось от прежнего — не было уютным или задумчивым. Стало плотнее, как воздух перед грозой, когда город ещё залит солнцем, но где-то совсем рядом уже собираются тяжёлые тучи. Драко слегка нахмурился. — Нет. — Почему? — Потому что она бы перестала меня к ней отвозить. Гарри остановился. Малфой сделал ещё несколько шагов, прежде чем заметил, что Поттер отстал. Он обернулся и посмотрел на него с лёгким недоумением, будто не понимал, что именно в сказанном могло показаться странным. — Она отрывала головы твоим игрушкам, — медленно проговорил Гарри. — Я помню. — И вспарывала им животы. — Удивительно, но это тоже осталось в памяти. — Драко. Малфой отвёл взгляд и едва заметно дёрнул плечом. — Она учила меня шить. — Тебе было семь. — Именно поэтому я учился быстро. Гарри несколько секунд смотрел на него, не зная, что ответить. Внутри поднималось знакомое раздражение — то самое, которое появлялось каждый раз, когда Драко пытался превратить что-то по-настоящему болезненное в сухой факт биографии. Разложить воспоминания по полкам, подписать, убрать в архив и сделать вид, что теперь они существуют только как полезный опыт. — Ты сейчас оправдываешь её? — спросил он. — Нет. — Тогда почему говоришь так, будто всё это было нормально? Малфой устало выдохнул. Мимо них прошла компания молодых людей. Девушка в ярком шарфе громко рассмеялась, задела плечом одного из друзей и едва не выронила стаканчик с кофе. На несколько секунд их голоса заполнили пространство между Гарри и Драко, а затем растворились где-то дальше по набережной. Драко дождался, пока они отойдут. — Потому что она была гениальной, — ответил он наконец. Гарри нахмурился. Из всех возможных объяснений это оказалось самым неожиданным. — И это должно что-то оправдать? — Нет. — Тогда я не понимаю. — Разумеется, не понимаешь. — Драко произнёс это без привычного превосходства. Скорее устало, словно заранее знал, что любое объяснение прозвучит неправильно. Он возобновил шаг, вынуждая Гарри снова нагнать его. — Белла могла взять совершенно безликий отрез ткани и увидеть в нём вещь задолго до того, как появлялась первая линия выкройки. Она замечала, как материал поведёт себя в движении, где даст ненужную складку, в каком месте начнёт спорить с телом. Иногда ей хватало одного взгляда на человека, чтобы понять, почему на нём плохо сидит одежда. — И всё равно была ужасным человеком. — Одно другому не мешает. — Тебе было семь, — упрямо повторил Гарри. Драко коротко посмотрел на него. — Я помню, Поттер. — Тогда почему ты всё ещё защищаешь её талант? Малфой немного замедлил шаг. Под подошвами негромко хрустел мелкий гравий, скопившийся возле края набережной. — Потому что талант остаётся талантом, даже если принадлежит чудовищу.— Ответ прозвучал спокойно, но Гарри почувствовал, что эта фраза относилась уже не только к Беллатрисе. На несколько секунд между ними возникло имя, которое никто не произнёс. Том Реддл. Гарри сжал челюсти и спросил: — Долго ты у неё учился? — спросил Гарри. — До поступления в университет. Не постоянно. Последние годы я приезжал только по выходным или во время каникул. — Она знала, что ты собираешься стать адвокатом? Малфой усмехнулся. — Белла считала юриспруденцию разновидностью проституции, только с более скучными костюмами. Гарри фыркнул. — Я поступил на юридический факультет Сорбонны, — продолжил Драко. — Отец отвёз меня туда лично. Провёл по коридорам, познакомил с деканом и несколькими преподавателями. Он говорил обо мне так, будто я уже был младшим партнёром его фирмы, временно отправленным за недостающим дипломом. — Ты злился? — Первый год я просто терпел, — продолжил Драко. — Потом научился существовать параллельно. Университет занимал день. Всё остальное начиналось вечером. — И сколько ты собирался так жить? — До выпуска. — А потом? — Пойти в фирму отца. Гарри нахмурился. — Несмотря ни на что? — Другого плана у меня не было. — Но ты уже понимал, что не хочешь этого. — Понимать и позволить себе отказаться — разные вещи. Гарри не ответил. Эта фраза слишком легко ложилась и на их собственную историю. На фотографию. На Rolling Stone. На попытки Драко решить за него, какое расстояние будет безопасным. Малфой, кажется, тоже это почувствовал, потому что на мгновение повернулся к Гарри, но ничего не сказал. Но всё же продолжил свою историю: — Всё изменилось на втором курсе, — продолжил он. — В расписании появился приглашённый курс по авторскому праву — Миневра Макгонагалл. — О…— удивленно протянул Гарри, складывая в голове дважды два. — Поэтому ты принял меня на стажировку в последний момент? Потому что она твой бывший преподаватель? Она куратор на моём курсе. Драко посмотрел на него с выражением, в котором читалось искреннее недоумение, как будто Поттер только что пришёл к выводу, который должен был быть очевиден ему с самого начала. — Ты всерьёз решил, что я добровольно согласился взять в редакцию студента, который в мотивационном письме назвал Твигги певицей? И из списка выдающихся работ мне отправили только его подкасты? Гарри оскорблённо поджал губы. — Во-первых, я уже признал эту ошибку. — Ты признал её после того, как я объяснил тебе разницу между двумя совершенно разными женщинами. — Ухмыльнулся Драко, вспоминая лицо Поттера в тот день. — Во-вторых, материал был написан за одну ночь. — Не унимался Гарри. — Удивительно, что это не указано среди твоих профессиональных достоинств. — Зато у меня были хорошие подкасты. — С полной уверенностью парировал Гарри. — Были. — Нехотя, согласился Драко. — Ты слушал их ещё до моего собеседования. — Гарри чуть замедлил шаг, всматриваясь в лицо Малфоя. Драко не ответил. Этого оказалось достаточно. — Я должен был оценить масштаб грядущей катастрофы, — Малфой раздражённо выдохнул, очевидно начиная сожалеть, что вообще допустил Поттера к этой части своей биографии. — Она написала, что у тебя есть способности, которые могут компенсировать отсутствие дисциплины, такта и элементарных знаний о моде. — Она так и написала? — Усмехнулся Гарри. — Формулировка была дипломатичнее. Смысл — тот же. — Скептично ответил Драко. Гарри улыбнулся. Сама мысль о том, что Макгонагалл, сидя в университетском кабинете, писала Малфою и пыталась убедить его дать Гарри шанс, почему-то согревала. Как и мысль о Драко, который, раздражённо нахмурившись, всё же открыл прикреплённые ссылки и потратил время на выпуски неизвестного студента. — Ты согласился из уважения к ней, — понял Гарри. — Она была особенным преподавателем для тебя? Драко не ответил сразу. Они как раз подошли к перекрёстку и остановились перед светофором. Красный свет лег на его лицо, делая кожу ещё бледнее, а тени под скулами — резче. Вокруг продолжали двигаться люди: кто-то торопливо разговаривал по телефону, кто-то пытался удержать на ветру бумажный пакет, пожилая женщина тянула за собой маленькую собаку в нелепом клетчатом пальто. Обычный вечерний Париж, которому не было никакого дела до чужих признаний. Драко смотрел на дорогу. — Она была первым преподавателем, чей предмет показался мне важным, — произнёс он наконец. — На лекции Макгонагалл спросила, где проходит граница между вдохновением и плагиатом, — продолжил Драко. — Все начали перечислять проценты совпадения, узнаваемые элементы, различия в материалах. Я сказал, что граница появляется в тот момент, когда человек начинает намеренно скрывать источник. Тогда я понял, что именно эта дисциплина может помочь мне лучше понять, как устроена креативная индустрия. И, что самое важное, даст возможность защитить свои личные интересы. Загорелся зелёный, и они вместе шагнули на проезжую часть. Несколько секунд Гарри молчал, обдумывая услышанное. Его немного удивило, что именно авторское право сумело заинтересовать Драко. До сегодняшнего вечера Поттер практически не связывал Малфоя с юридическим образованием. Конечно, тот умел превратить любой спор в судебное заседание, задавал вопросы так, будто заранее знал все ответы, и обладал почти пугающей способностью находить слабые места в чужих аргументах. Но это всегда казалось продолжением характера, а не следствием нескольких лет, проведённых среди кодексов и академических работ.Теперь же многое начинало выглядеть иначе. — Получается, ты впервые увидел в юридическом образовании хоть какой-то смысл? — спросил Гарри, когда они оказались на другой стороне дороги. — Я и до этого понимал его смысл. — Но не для себя. — Уточнил Гарри. Драко скользнул по нему быстрым взглядом. — Не для себя, — всё-таки согласился он. Они свернули в более узкую улицу. Ветер здесь почти не ощущался — его перекрывали высокие фасады старых домов. — Макгонагалл заметила, что ты разбираешься в моде? — спросил Гарри. — Она заметила, что я единственный на всём курсе задавал вопросы, касавшиеся не только итогового решения суда. — Ты спорил с ней? — Разумеется, нет. Гарри недоверчиво посмотрел на него. Драко выдержал паузу. — Не на первой лекции. — Я так и знал. — На второй она разбирала дело, в котором крупный бренд использовал узнаваемые элементы коллекции молодого дизайнера. Макгонагалл утверждала, что доказать прямое копирование практически невозможно. Я не согласился. — Потому что видел, что вещи действительно были скопированы? — Потому что некоторые конструктивные решения слишком специфичны, чтобы два человека пришли к ним независимо друг от друга. — И ты сказал ей об этом? — После лекции. — Почему не при всех? Малфой посмотрел на Гарри так, словно вопрос был нелепым. — Я не собирался демонстрировать всему потоку, что умею строить выкройки. — Потому что кто-нибудь мог решить, что у тебя есть интересы кроме судебных процессов и дорогих костюмов? — Именно. Гарри усмехнулся. — Она попросила объяснить мою позицию, — продолжил Драко. — Я объяснил. Потом она задала ещё несколько вопросов. Через двадцать минут стало очевидно, что мои знания выходят немного дальше общего интереса к моде. — Немного? — Поттер. — Молчу. — Через неделю она дала нам письменное задание. Нужно было разобрать один случай нарушения авторских прав и предложить возможную стратегию защиты. — И ты выбрал моду. — Да. — Сколько страниц? Малфой слегка нахмурился. — Почему тебя это интересует? — Просто пытаюсь понять масштаб. — Тридцать семь. Гарри остановился посреди тротуара. — Сколько требовалось? Драко тоже остановился и посмотрел на него с явным раздражением. — Не менее десяти. — Не менее десяти не означает почти сорок. — Тема была сложной. — Ты написал тридцать семь страниц по необязательному курсу, но до сих пор делаешь вид, что мода интересовала тебя недостаточно, чтобы изменить жизнь? — В тот момент я рассматривал вопрос исключительно с правовой точки зрения. — Драко развернулся и продолжил идти. — Что сказала Макгонагалл? — Гарри поспешил следом, всё ещё улыбаясь. — Попросила меня остаться после занятия. — Ты решил, что она нашла ошибку? — Я допускал такую вероятность. — В тридцати семи страницах? — Именно поэтому мог потребоваться отдельный разговор. — И что было дальше? Драко некоторое время молчал. По его лицу невозможно было определить, вспоминал ли он сам разговор или пытался решить, какую его часть стоит оставить при себе. — Она положила работу перед собой и спросила, почему я учусь на юридическом факультете. — А ты? — Ответил, что собираюсь работать в фирме отца. — Не на тот вопрос. — Именно это она и сказала. Гарри тихо рассмеялся. — Вы сразу нашли общий язык. — Тогда мне так не казалось. — Она тебя раздражала? — Она позволяла себе делать выводы о моей жизни, хотя практически меня не знала. — Но выводы оказались правильными. Малфой сжал губы. — Это не делало ситуацию менее раздражающей. Гарри мысленно представил девятнадцатилетнего Драко: идеально выглаженная рубашка, дорогая ручка, холодный взгляд человека, который привык отвечать только на те вопросы, к которым заранее подготовился. И Макгонагалл напротив — строгая, прямая, совершенно невосприимчивая к фамилии Малфой и его попыткам спрятаться за безупречными формулировками. Вероятно, встреча действительно была тяжёлой. Для Драко. Минерва, скорее всего, получила искреннее удовольствие. — Макгонагалл очень быстро поняла меня. Она убедила меня, что полученные знания однажды пригодятся. Просто объяснила, что юридическое образование не обязывает меня провести всю жизнь в кабинете отца. И я искренне заинтересовался и смог получить диплом. — И ты решил заниматься модой? — Загорелся Гарри, в глубине души надеясь, что они подходят пусть не к счастливому, но хотя бы оптимистичному этапу жизни Малфоя. — Нет. — Скривился он. Гарри разочарованно нахмурился. — После такой речи? — Жизнь редко меняется после одного красивого разговора, Поттер. — Жаль. В кино всё устроено иначе, — попытался отшутиться Гарри. — Поэтому кино заканчивается через два часа, а людям приходится жить дальше. — Драко убрал руки глубже в карманы пальто. — Я продолжил учиться. Сдавал экзамены. Ездил на практику в фирму отца. А потом познакомился с Флёр и жизнь действительно изменилась. В этот раз имя прозвучало совсем иначе. Без горечи, с которой Драко говорил об отце. Без осторожного тепла, появлявшегося при упоминании матери. И без странной смеси уважения и страха, навсегда связавшейся в его памяти с Беллой. В голосе Малфоя мелькнуло что-то лёгкое. Почти юношеское. — В университете? — спросил Гарри. — На третьем курсе. На одной из совместных лекций курса Флёр села рядом со мной, — продолжил Драко. — Хотя свободных мест было достаточно. — Ты ей понравился. — Подумал Гарри, прокручивая в голове все эти офисные сплетни про «любимую женщину мистера Малфой». И от этого ему стало немного горько на душе. — Ей понравился мой пиджак. — Отмахнулся Малфой, делая вид, что совершенно не замечает сложный мыслительный процесс, который буквально выдавало лицо его стажера. — Это почти одно и то же. — Буркнул Поттер, стараясь скрыть эмоции. — Нет. — Малфою начало казаться это забавным. — Ты сам его сшил? — Спросил Гарри, все ещё стараясь не выдавать свои мысли, переключаясь на другую тему. Почему-то спросить напрямую, что между ними было или есть совершенно нахватало духа. — Да. — Ответил Драко. — Заметила ручную обработку петель и совпадение рисунка на швах. Гарри искоса посмотрел на Малфоя. — Во время лекции? — Она совершенно не слушала преподавателя. — Зато внимательно рассматривала тебя. — Пиджак, Поттер. — Драко раздражённо выдохнул, но в его лице по-прежнему оставалась улыбка. — Разумеется. — Она стала моим первым другом, — сказал Драко. — И что было дальше? — Не унимался Гарри. Малфой замедлил шаг. Они окончательно покинули освещённые улицы. Драко свернул в узкий переулок между двумя старыми зданиями, и Гарри на мгновение показалось, что они ошиблись дорогой. Здесь не было ни ресторанов, ни магазинов, ни случайных прохожих. Только тёмные окна, закрытые металлические ставни и стены, покрытые слоями выцветших афиш. — Драко? — Иди за мной. — Сказал он, наконец вытаскивая ладонь из кармана и хватая ей локоть Поттера. — Обнадёживающе. — Вздохнул Гарри, но вырываться не стал. Переулок оказался длиннее, чем показалось сначала. Под ногами блестела влажная мостовая, в воздухе пахло сыростью, табаком и чем-то металлическим. Единственный фонарь у входа мигал, будто тоже не был уверен, стоит ли освещать это место. Гарри уже собирался спросить, куда именно Малфой его ведёт, когда почувствовал лёгкую вибрацию под подошвами. Он остановился. Где-то совсем рядом глухо отбивали басы. Не музыка, доносившаяся из открытого окна или проезжающей машины. Ритм шёл снизу, из-под земли. Проходил через камни мостовой, поднимался по стенам и отдавался в рёбрах, словно под переулком билось огромное скрытое сердце. Драко прошёл ещё несколько метров и остановился возле неприметной лестницы. Она уходила вниз, к тяжёлой двери в полуподвальном помещении. Над входом не было вывески — только маленькая красная лампа, окрашивавшая влажные ступени. Из-за двери донёсся чей-то крик, затем свист и новый удар баса. Гарри посмотрел на Малфоя. В красноватом свете тот выглядел совсем иначе. Исчезла усталость, сопровождавшая весь их разговор. Даже привычная сдержанность словно отступила. В глазах появилось предвкушение — едва заметное, почти мальчишеское. — Ты привёл меня в подпольный клуб? — спросил Гарри. — Не драматизируй. — Мы стоим в нелюдимом переулке перед подвалом без вывески. — Именно поэтому сюда не приходят туристы. Флёр знает толк в культурных развлечениях. — И что там? Драко перевёл взгляд на дверь. — Ответ на твой вопрос. — Какой именно? За сегодняшний вечер я задал примерно сто. — Что произошло после знакомства с Флёр. Гарри прислушался к музыке. За дверью снова раздались громкие голоса, аплодисменты и чей-то восторженный смех. — Ты так и не объяснил, куда она тебя привела. Малфой положил ладонь на металлическую ручку. — Я сомневаюсь, что ты знаешь, что такое вог. — Вообще-то знаю. Драко скептически приподнял бровь. — Это журнал. Несколько секунд Малфой просто смотрел на него. Затем медленно прикрыл глаза, словно мысленно просил у кого-то терпения: — Именно это я и имел в виду. — Есть другое значение? — Как выяснилось, твои познания о культуре заканчиваются примерно там же, где начинаются мои надежды на нормальный вечер. — Скривился Драко. — Можно было просто объяснить. — Начинал закипать Гарри. — Можно. — Нехотя ответил Драко, но все же ничего не добавил и поволок Гарри дальше. — Тогда объясни. Уголок губ Драко приподнялся. Он потянул дверь на себя. Басы сразу стали громче, ворвались в переулок вместе с красным светом, жаром, голосами и ощущением совершенно другой жизни, спрятанной под спокойными улицами Парижа. Малфой сделал первый шаг вниз и обернулся через плечо. — Что произошло дальше, — сказал он, — тебе лучше увидеть своими глазами.