Грязные страницы

5 ноября 2011 год 23:51 Арсений имел лёгкую манеру общения. Лёгкую, как летний ветер, что пробираясь под футболку, отрезвляет подпаленный жарой рассудок. Лёгкую, как портфель школьников в конце мая — они избавились от осточертевших учебников. А Антон, в момент разговора с ним избавился от перекрывающего дыхания прошлого. Учащиеся сдали старые книги, и скоро сменят их на новые, без капли сожаления и не будут по ним тосковать. Но воспоминания Антона не книги. Перебирая их в голове нельзя не сожалеть, нельзя не тосковать. «Память согревает человека изнутри, и в то же время, рвёт его на части». На старый стол упали несколько капель пролитого чая. Пшеничные кудри ещё были влажными после душа. Антон стоял и улыбался глядя в телефон — Арсений оставил сообщение. @arseniyspopov: Мне понравилось говорить с тобой один на один, с глазу на глаз. Ты больно уж прекрасный собеседник, который имеет широкий кругозор в теме, которая нам обоим интересна. Это заставляет чувствовать себя важным. Он целостно осознал, что долгое время стоял на месте. Да, учился, развивался, менял учебные заведения, работал, но ментально оставался маленьким Антошей, который опустив глаза, слушал наставления отца. @areniyspopov: Думаю, я хотел бы ещё не раз с тобой поболтать. Почему он всю эту ночь думал о нем? Да потому что этот человек заставил почувствовать что-то забытое. То, что, как ему казалось, он уже не в силах испытать. 8 ноября 2011 год Он проходил мимо рельс и на секундочку захотел увидеть Аннушку, что разлила масло ему под ноги. Чтобы в паспортной строке не было имени Антон, чтобы оно сменилось Берлиозом. Но эта мысль сошла на нет так же быстро, как и возникла. Чистый воздух, лишенный двигательных выхлопов и вонючих шаурмичек на каждом шагу действовал успокаивающе. Вдали виднелось кладбище. Там было полно народу. Но все молчали. Полно народу под грязной, усопшей землей. В бескрайних могильных рядах виднелось знакомое лицо. Минуя слякоть и блуждая меж памятников он подошёл к своему отцу. — Здравствуй, папа, — тихо поздоровался Антон. — как ты там? Я хоть и не верю в жизнь после смерти, но в моей голове за 13 лет до сих пор не укладывается, что я больше не поговорю с тобой. Я пришёл оставить здесь все, что ты повесил на меня. Как колокольчик на шею скота, — перешагивая с ноги на ногу говорил в никуда, надеясь быть услышанным, и от этой мысли глаза затмило пеленой слез. — вот зачем? Пап, скажи, зачем ты твердил мне быть одному? Ты хоть знаешь, как мне теперь трудно вести элементарные беседы? Ты хоть знаешь, как дрожат мои руки, когда кто-то пытается заговорить со мной? Да, я понимаю, ты хотел меня уберечь. В моём окружении даже нету Дяди Саши, который меня убьёт. У меня никого нету, одна Оксанка, и это очень тяжело. Тяжело наблюдать как все вокруг свободно проживают свою молодость в компании друзей, пускай даже фальшивых, а я сижу один в куче книг, в звенящей тишине. Я оставляю здесь все твои предубеждения, как бы ты ни был зол. Они мешают мне жить МОЮ жизнь. У меня ещё есть шанс начать жить свободно, и я не могу его упустить. Прощай. Я больше сюда не вернусь. — закончил и не оборачиваясь покинул кладбище. На красные от пролитых слез глаза осуждающе уставились бабушки. На остановке было людно. Кажется, всему старому поколению мира вдруг резко понадобилось направится в город в восьмом часу утра. Антон подождав пока все пожилые женщины, с десятками пакетов в руках, залезут в автобус, который понесёт его в новую жизнь, как сказали бы романтики. Но на деле, он лишь отвезёт его в ненавистный университет. 14 ноября 2011 год Близится средина ноября, а это значит, что скоро сессия, а ещё это значит, что Антону нужно начинать подготовку уже сейчас. Ну или со следующей недели. Ну или с началом декабря. Он очень любил откладывать это дело, но не лежала к душе подготовка в последний день. Когда он всю ночь напролёт пытается зубрить ответы на билеты, а утром запивает полученную информацию большой чашкой кофе, все так же продолжая учить. А потом учить в метро. Потом перед парами. Потом на самих парах. Потом на переменах. И в конечно счете доучивать это все за пару минут до сдачи. В этом году парень взвесил весь опыт за два курса обучения и решил начать подготовку сегодня. Но похоже, Оксанка так не считает. — Тося, привет, — лепечет она в трубку и судя по посторонним звукам, явно находясь где то вне дома. — с днём шоколадного кекса! — Окси, ты на приколе? — озадаченно отозвался парень. — Нет, сегодня правда такой праздник, — произнесла девушка таким тоном мол «Да как ты мог забыть?». — поэтому предлагаю справить этот чудный день с не менее прелестной особой. — Не имею оснований на отказ. — Тогда выходи и скажи вахтёрше, чтобы впустила меня. — Как быстро ты среагировала на согласие, — наигранно восхищённо ответил Антон, шаркая тапочками в сторону двери. Вдаль длинного тёмного коридора, состоявшего из нескончаемого количества дверей. В дальнем углу зажималась какая то парочка. Эти стены были протраханы и заблёваны до кирпичей. — Нина Семёновна, добрый день! — улыбчиво поприветствовал консьержку парень. — она ко мне. — Шастун, общага тебе не проходной двор! — прикрикнула женщина лет 60 с ярко розовыми губами. — Хотите шоколадку? — вмешалась Оксана и протянула ей дорогой чёрный шоколад. На что старушка недовольно фыркнула, но все же приняла презент. — Это твой последний раз посещения сюда. — Договорились, — радостно ответила подруга и через пару секунд уже повисла на своей шпале. В пакетах, которые она держала в руках послышался звон стекла, потому Антон быстро потащил ее за руку в комнату, и заперев дверь, уставился строгим родительским взглядом. — А ты думал мы сок пить будем? — спросила она глядя в пытливые глаза друга. — мы оба взрослые люди. — С 17и летними не пью, — шуточно запротестовал он отодвигая от себя бутылки. Но уже к 8 вечера позади оказались все стадии опьянения: Первая стадия — лёгкое опьянение. Вторая стадия — среднее опьянение (отрывистые танцы). Третья стадия — сильное опьянение (такие же танцы, только не столь бодрые). Четвёртая стадия — толкования о жизни. Пятая стадия (бонусная, по желанию, как карта ляжет, в общем, как вам угодно) — разговор об Арсении. — Чего это его так заботит? — лишь одно было интересно Антону, после рассказа подруги о том, что Арсений часто вопрошал как он. — Если бы я знала. Спроси у него сам. Но, кажется, ты ему интересен и, думаю, он желает поддерживать с тобой общение. И он правда хороший, Тош. Может ты попробуешь? — тихо рассуждала Оксана глядя в потухшие глаза друга. — Может и попробую, — начал было он, и из пьяных уст полился рассказ о визите отца. 15 ноября 2011 год В видавшей жизни общажной комнате стоял терпкий запах перегара. Ободранные обои впитали запах сигаретного дыма ещё десятки лет назад. На ободранном линолеуме покоились стаканы, на дне которых ещё остались капли домашнего вина, что вчера принесла Оксана. Трель невыносимо громкого будильника била по ушам настолько, что друзьям пришлось накрыться подушкой, дабы не усугублять своё похмельное состояние. Антон проснулся на полу рядом с кроватью, на которой сладко спала подруга. Спина ныла из-за твёрдого покрытия, на котором он провёл эту ночь. Первой осилила подняться подруга, не из собственной воли или магии утра, что заставляет вскочить, и с разбежки кинуться в новый день, нужно было выключить будильник. А то он так и норовит к взрыву, пульсирующей от боли, головы. Телефон, по всем законам подлости, лежал невыносимо далеко, как для человека с похмельем. Пришлось медленно, переступая уже не спящего, но все еще не находившему силы подняться друга, что лежал поперёк комнаты, она доплыла к подоконнику на котором лежала смятая пачка сигарет, а рядом пепельница, полная окурков. Когда телефон перестал издавать убивающие звуки, Антон беспомощно поднялся, подошёл к шкафу, схватил полотенце и направился в душ. Сейчас ему просто необходимо прийти в чувство, иначе весь день пойдёт коту под хвост. Холодные струи воды смывали с него все произошедшее на кануне. Чья то бритва бросалась в глаза, в сливе был клок чьих то волос, из-за чего становилось тошно. День обещает быть отличным. Пока Антон приводил себя в чувство, Оксана, вопреки головокружению, упорно наводила порядок в комнате. Собирала в пакет, в котором принесла вчера вино, бутылки, окурки и прочую лабуду находящуюся в комнате друга. После чего забрала пакет мусора и покинула общагу. Не попрощавшись. Для разговоров этим утром они оба не в состоянии.

***

Аудиторию пронзал звон раздражающих ламп и низкий, монотонный голос преподавателя читающего лекцию. Антон сидел на последних местах возвышающейся трибуны, и ему было откровенно плевать на то, что эти места самые обозреваемые. Он, укутавшись в капюшон, уткнулся лицом в изгиб локтя и откровенно прослушивал лекцию, перебывая в беспокойной дрёме. Прервало эту раздражающую атмосферу пришедшее сообщение: @arseniyspopov: Здравствуй, Антон, может выпьем кофе сегодня вечером? Ежедневные сообщения от него заставляли испытывать чувство вины. Арсений каждый вечер вопрошал как тот провел этот день и вообще как он. А Антон не мог ответить ему той же монетой. Не потому что ему не интересно, как у Арсения дела, а потому что он не привык так делать. Оксана, в свою очередь, твердила, что он все делает правильно и это все дело времени. И лишь ее слова не давали осточертевшему прошлому снова усилить хватку. Идя на свет из своей темной клетки, ломая замки которые наставил отец, ломая свои кости он старался выбраться наружу. Искренне старался. И с каждым новым днём сообщение от Арсения уже не приносили столько стресса. По окончанию, кажется, бесконечной лекции Антон плавно, без резких движений, дабы не вызвать очередной приступ пульсирующей в висках боли, покинул аудиторию и набрал подругу, не в силах решить одному, что ответить. — Ало, Окс, привет, — спешно поздоровался парень и не дожидаясь ответа прояснил причину звонка. — угадай кто мне предложил встретиться. — Арсений? — Да, но, как ты…? — искренне удивлённый Антон аж вскрикнул в трубку, что вызвало испуганный взгляд одногруппников проходящих мимо. — Это слишком очевидно, ведь он недавно спрашивал о… — Окси осеклась на полу слове. — Ну? — Ой, забыла, что хотела сказать, — ударяя себя по лбу для убедительности соврала она, будто друг мог видеть этот жест. Это действие отозвался звоном в ушах. Вчерашняя попойка не дает о себе забыть. — Ты что-то недоговариваешь, — констатировав факт Антон прислушивается, и слышит характерный звук открывающейся двери. — Тош, не могу говорить. Добрый день! — энергично поздоровалась с кем то девушка, и вряд ли это было адресовано Антону, а даже если так, это означало, что его девочка окончательно рехнулась. — извини, нужно бежать на зов клиентов, а ты обязательно соглашайся на предложение Арса, — объяснилась она и повесила трубку. Антон томно вздохнул и неуверенно открыл Инстаграмм: @anton.shastoon Добрый день, освобожусь ближе к 7.

***

Нависшие над городом тучи, кажется, останутся висеть там навеки. Останется и отвращение к каждому переулку этого, погрызшего в воспоминаниях, города. Ведь здесь, на протяжении 13и лет, он проживал не свою жизнь. Решив повременить с ботинками, Антон надевает свои излюбленные вансы, под которыми раздаётся характерный хруст, как от снега. Но это всего лишь замёрзший и грязный асфальт. Обманчиво. Он шагал к известному ему кафе «Snug» — Оксана часто хвалила кофе оттуда — где его уже ожидал Арсений. Этот день давал горожанам понять, что зима не за горами, и стоит надевать тёплые свитера под свои объемные пуховики. А Антон все идёт в своём излюбленном пальто с лёгкой водолазкой под ним. Ветер пробирает до самых костей, до дрожи в пальцах, до ощутимого озноба, замораживая вместе с телом и сознание Антона, которое раз за разом посещают навязчивые мысли об отказе. «Но он никогда не мог возвратиться вспять, как не может крутиться в обратную сторону пластинка. И куда все это вело? Вот к этой минуте». — Здравствуй, Антон, — бодро поприветствовал его Арсений, что топтался на одном месте, ведь он также, как и Антон, до последнего не хотел расставаться со своим пальто. — пойдём скорее внутрь, а то боюсь, что мы вот вот окоченеем. — Да, хорошо, — коротко ответил парень. Да. Все ещё сложно. Видимо помимо посещения кладбища нужно ещё приложить свои усилия. Отворилась деревянная дверь и двоих окутало тепло, заставляя снять верхнюю одежду. Бариста одарил их неискренней улыбкой, принял заказ, и взялся за работу, пока Антон и Арсений заняли столик у окна. — Как твой день прошёл? — вопросил мужчина глядя в глаза собеседника. — По глазам вижу, ты уставший. — Вчера приходила Оксанка, — на выдохе, сглатывая ком в горле, начал Антон решая, что нет ничего постыдного в вчерашней «тусовке». — с двумя бутылками вина. — Распиваешь с несовершеннолетними? — фыркнув саркастически выдал Арсений. — Ты не поверишь, но я так же ей сказал, — откровенно удивляясь их схожему юмору студент активно закивал. На это действие мужчина засмеялся, но его смех прервал бариста, огласивший, что их напитки готовы. — Обожаю это место, — блаженно протянул Арсений сделав глоток своего карамельного латте. — и от лавки не далеко, и кофе тут отменное. Попробуй, и смотри не запрыгай от этого богоподобного вкуса. А он ни капли не соврал. Напиток действительно был отменным. Не такой, как привычное 3в1, вкус был глубокий и долгий, он, кажется, ещё долго останется сладким привкусом во рту. Он прикрыл глаза от удовольствия — это польстило Арсению, он привёл парня куда нужно. Остальную часть их времяпрепровождения болтал мужчина. Антон улыбается, вопреки ещё саднящим ранам на душе, что, кажется, и успели затянутся, но все еще напоминали о себе комом в горле, и тугим узлом где то в груди. — У меня для тебя кое что есть, — сказал старший, когда они уже вышли на улицу, чтобы разойтись каждый в свою сторону, и запустил руку во внутренний карман пальто. — вот, кажется ты именно ее хотел, — и выудил карманную книгу от издания «Азбука классика» с невероятной иллюстрацией на обложке, на которой в небольшой рамке красуется название: «Любовник Леди Чаттерли». — Арсений… — протянул парень не решаясь принять презент. — не стóит. — Мне попросту захотелось тебя порадовать, переживал, что встреча не задастся, и я хоть под конец сглажу все, — успокаивающие проговорил Арсений и взяв руку Антона положил книгу. — но на деле все было прекрасно. Спасибо тебе за вечер, мне приятно находится в твоей компании, — улыбчиво поблагодарил Арсений и протянул руку. Он улыбался, а Антон смотрел на его мелкие морщинки обрамляющие такие глубокие голубые глаза. — Благодарен, — смущённо ответил парень отвечая на рукопожатие. — До свидания. — Пока!

***

Арсений сразу заметил, что парень слишком закрытый, не смотря на то, что свободно общается, но за весь из диалог, не проронил ни одного слова о себе. Но выдавали глаза. Глаза, глядя в которые, ты невольно вспоминаешь лето, зелёную траву, которая расстилается по всему городу, зелёные деревья на которых птицы строят свои гнёзда. Ведь как писал Булгаков: «Поймите, язык может скрыть истину, а глаза -никогда!». Однако, кто он такой, что бы эти глаза использовать как тропинку к нему внутрь… Но все-таки, как же любопытно, что там он прячет, от чего бежит, и ЧТО заставляет его бежать.