Грязные страницы

2 декабря 2011 год Вчерашний вечер с Оксанкой они провели максимально по праздничному. По приходу домой с красными носами, они сварили какао, предварительно купив маленькие зефирки, которые теперь возвышались над сладким напитком и летали по кухне, ведь как же без соревнования, кто больше сладостей поймает ртом кинутых соперником. По всей кухне и спальне были развешаны гирлянды, с которыми пришлось ох как помучаться, но оно того стоило. Музыка, выведенная на телевизор, окутывала дом новогодней атмосферой под которую радостно танцевали друзья обмотавшись дождиком. «Let it snow!», «All I want for Christmas is you», “ Jingle bell rock», «Last Christmas» — все эти треки крутились на репите совсем не надоедая. В воздухе витал по настоящему праздничный аромат мандаринов и шоколада. Разрезала темноту вспышка телефона — Оксанка фотографировала все, что находила к красивым, и друг был тоже не против попозировать с ней на селфи. — Тось, что-то ты не праздничный, возьми-ка это, — сказала девушка и резко натянула на его голову шапку Деда Мороза, закрыв ней глаза. — Эй, а где я? — шутливо отозвался «Тося» размахивая руками. Смех подруги был громче музыки, и она успела сделать пару снимков, пока Антон ещё не стянул головной убор. В тот момент они были счастливы, и будут с улыбкой пересматривать фото с того дня.

***

На кухне Лии было спокойно, приглушённый свет падал на ее короткие чёрные волосы, очерчивая мило вздернутый носик, а веснушки на молодом личике были почти незаметными. На плите стоял недавно вскипевший чайник, который пару минут назад резанул уши своим свистом. Перед ними на столе стояла вазочка с печеньем в форме пряничных человечков, которое девушка испекла перед приходом Арсения. Держа в руках кружку чая, поднеся ее к губам, она медленно дула, и каждую минуту пробовала ещё не остывший напиток, который раз за разом обжигал ее пухлые губы. Мужчина наблюдал за этим с улыбкой и ждал пока его чай остынет. — Как там Антон? — невзначай спросила Лия, которая была в курсе их общения. — как там его подготовка к сессии? — А что Антон, подготовку закончил, умный мальчик не отложил это все на последний день, мне бы его сообразительность в свою молодость, — ответил Арсений немного смутившись от этого вопроса. — Гляди на этого старикана, — фыркнув отреагировала подруга на его последние слова. — мне бы его сообразительность, — отыгрывая роль пожилого человека она дрожащими руками поправила воображаемые очки, и сменила, на присущий злым бабкам под подъездом, голос. — Ой, ну прекращай, — смеясь ответил старший. — Ну ничего, Арс, — вернувшись к адекватному поведению молвила она. — тридцатка не приговор! Этот зимний вечер они провели под уютные и беззаботные разговоры ни о чем, давясь от смеху чаем и печеньем, крошки которого разлетались по кухне от неудержимого хохота. Иногда говорили об Антоне, и Лия, кажется, что-то поняла. 8 декабря 2011 год Первая неделя декабря пролетела так быстро, как и предполагалось. Антон с Оксанкой без конца шастали по заснеженным улицам и украшенным торговым центрам. Арсений засиживался у Лии допоздна, а по приходу домой варил себе глинтвейн и слушал одну и ту же песню на повторе. Но что-то отличало эту зиму от всех предыдущих. Она была пропитана противоречивыми чувствами. Мерзость. Покой. Отвращение к себе. Радость. Непонимание. Сомнения. Терзания. Расслабленность. Тревога. Тонущий в этом гадком омуте Антон преодолевает расстояние до своей комнаты, в которой темно, и свет он включать не намерен. Слишком отвратительно смотреть на себя в зеркало. Его отношение к Арсению с каждым днём приобретало новые краски, и нельзя сказать, что они приносили радость или мандраж. Реальность искажалась все больше, а кругозор уменьшался оставляя в поле зрения лишь голубые глаза. Он упорно списывал это все на новые ощущения, на нового и такого прекрасного человека в его грязной жизни. Но что-то внутри твердило, что он глубоко заблуждается, ведь прикосновения это слишком интимное, и возникшее из ниоткуда желание обхватить предплечье Арсения, сейчас вызывало лишь омерзение и брезгливость к самому себе. Но ему не хватит сил оборвать все связи с ним, уйти без объяснений, просто пропасть. А пропасть хотелось до судорог в тонких пальцах, что сжимались в кулаки пытаясь прогнать всю ту боль, что засела где то глубоко. Пропасть не из жизни Арсения. Пропасть из своей жизни. Но Арсений, за эти пару месяцев стал настолько неотъемлемой частью самого Антона, стал настолько важен и нужен, что мозг подкидывал образы уличного котёнка, который на даже пренебрежительную мимолётную ласку увяжется следом. И Арсений видит по глазам, которые наконец прояснились, не оставляя и тени его неизвестного прошлого, что нужен ему. Он готов давить свои не принятые чувства сколько угодно, лишь бы ОН не потерял свой безмятежный взгляд, лишь бы ОН звонко смеялся и был счастлив в то время, которое они делят на двоих. Пускай чувства станут поперёк горла, пускай они будут океаном и утопят Арсения. Но он не может дать им хоть малейший шанс коснутся Антона. Он оградит их, как соседи ограждают свои дома заборами, дабы никто не подглядел, как они в одних трусах выхаживают по участку. А если не получится, он позволит растерзать им свою душу, но не позволит себе рассказать о них ЕМУ.

***

Одним пустынным вечером, когда Арсений отсиживался у окна с бокалом вина, когда свет в квартире был потушен, а его силуэт освещали лишь уличные фонари, громкая трель дверного звонка разрéзала повисшую густую, полную ненависти тишину. Он никого не ждал, но кто-то по ту сторону был слишком требователен — его уши насиловали уже три минуты. Отставив пойло и выкинув две опустошенные временем бутылки вина, покоящиеся рядом он медленно плыл к входной двери. — Арсений, привет, не ждал? — на пороге показались две девушки. Их носы были красны от холода, а шапки натянуты по самые брови. Они отрывисто шмыгали носом и переминались с ноги на ногу. — Впускай гостей, и не смотри так, — воскликнула Лия проталкиваясь в тёмную прихожую, а Оксана поплелась следом. В их руках были большие пакеты, Арсений кинул на них вопросительный взгляд. — Я спиной чувствую, как ты прожигаешь дыру в наших покупках, голубоглазый, — вставила Окс параллельно разуваясь. — Да нет, я просто не ожидал, — рассеяно ответил, и тут же разогнувшиеся Лия включила свет. — Ты что пьяный? — строго спросила она глядя на зажмурившегося, от непривычно яркого освещения, друга. На это заявление он лишь опустил голову и устремил взгляд под ноги. Как на ковре у директора, ей богу. — Таак, какой сложности раны мы залечиваем в темной квартире в одиночестве? — где то вдали послышался голос Оксаны. Она стояла у мусорного ведра, в котором покоились лишь две пустые бутылки и коробки из-под еды. Сил готовить не было, он заказывал доставку. — Девочки, да все в порядке, — принялся отнекиваться Арсений теряясь меж заглядывающими в душу парами глаз. — всего лишь романтический зимний вечер. — Кажется нас ждёт… — начала Оксана. — … серьёзный разговор, — закончила Лия активно печатая в телефоне.

***

От старой лампы струился режущий глаза желтый свет. По правую руку покоились кружки, выстроенные в беспорядке, и полупустая пачка сигарет. В воздухе витали сомнения, и терпкий запах годами прокуреной общажной комнаты. В ней было холодно, кажется, отопление и не включали, потому что дрожащие пальцы мерзли все сильнее. Глаза бегали меж строк очередной книги — он еще 15 минут назад перестал вникать в прочитанное. Всему виною пришедшее несколько ранее сообщение. @kotova.li: Пушкинская 19/3 квартира 145. Без вопросов. Вот такое заявление неожиданно прилетело Антону. Сказать, что вопросов не было — ложь. Догадки приходили на ум раз за разом, сползались как тараканы, в старой кухне, на хлебную крошку. Да и пусть ползут, но только не будь они ужасающими, претензий бы не было. Как бы ни хотелось их уебать тапком, сил подняться, и на всех порах понестись по назначенному адресу не было. Моментально сковал страх. Некоторые при испуге уносят ноги и кричат срывая горло, а другие, в свою очередь, не могут сделать и вздоха. Ни о каких побегах и не идёт речи. Они просто стоят как вкопанные, пытаясь проглотит ком, что стал поперёк горла, и не смыкают глаз — вот к этому типу отнес себя Антон. И переступить через элементарную физиологию казалось не по силам. Но мысли о том, что что-то случилось с Оксаной отвесили отрезвляющий подзатыльник, и через пару минут он спешно завязывал шнурки дрожащими руками, что совсем не хотели поддаваться. Потому то он и навязал несколько узлов, и вылетел в длинный коридор, который казался вечным, особенно когда его незамедлительно нужно пересечь. Такси он вызвал еще до того как начал собираться, все-таки здравый смысл еще покоится в его переполненной спешкой голове. Тряся ногой и нервно перебирая кольца он добирался по указанному ранее, неизвестному адресу. Пока на этой же улице две девушки устроили серьёзный разговор: — У тебя есть кто-то? — первой начала Оксана, ведь все признаки были на лицо, кажется, Арсению чертовски не хватает любви. — Нет… — явно что-то не договаривая ответила вместо него Лия, а вопрошающая сразу уловила повисшую в воздухе недосказанность, и одарила требовательным взглядом молчаливого мужчину, которого они ранее посадили за стол, и заняли места напротив. — Оксан, я бисексуал, — с наигранной уверенностью открыл занавесу тайны Арсений. Он не стеснялся этого, ни капли. Но возможные догадки новой подруги заставляли спину покрыться мурашками, а волосы на руках стать дыбом. — Это я давно поняла, — промолвила Оксана и брови собеседников поползли вверх. — да что вы уставились так? Арс, ты думаешь я не видела, как ты на него смотришь? — Ты чего? — отнекиваясь спросил он, но на деле она была чертовски права. Застыв и упорно пытаясь натянуть улыбку, тем самым скрыть свой неподдельный шок. — Ты кого то ждёшь? — отвлёкшись спросила Оксана уставившись в сторону входной двери откуда только что раздался, характерный дверному звонку, звук. — Вспомнил солнце — вот и лучик, — послышался голос Лии, которая уже мчалась в коридор и осознавала, что пол часа назад она совершила огромную ошибку. Если бы была возможность провалиться под землю, Лия бы берегла ее, вынашивала всю жизнь, дабы воспользоваться ею сейчас. Гнусное ощущение вины стало комом поперёк горла и отняло возможность говорить. В кухни-студии показался никто другой, как в тайне приглашенный Антон. Повисшая густая тишина, кажется, не прерывалась даже дыханием. Она просто заполнила эту комнату до краев, как ещё недавно был заполнен бокал вина. На лицах сидящих отображалось непонимание, а тот на кого эти взгляды были направлены сгорал от чувства неловкости. На тот момент мысли Арсения перебивали друг друга, как тот галдеж на базаре оглушал, окутывая комнату воображаемой дымкой. «Уйди», «Исчезни с глаз, прошу», «Последуй к выходу из моего дома», «Будь в моем доме», «Будь со мной». — Хотел бы я узнать причину столь краткого и пугающего сообщения, — первым очухался Антон, и глядя на Лию вопросительным взором свел свои светлые брови к переносице. — Я тоже активно интересуюсь, — придирчиво добавила Оксана, окидывая подругу таким же взглядом. — Давно вместе не собирались, все по парам, да по парам, — осипшим голосом оправдывала себя Лия. После серии недовольных вздохов Арсений предложит Антону присесть, ибо тот все еще топтался на месте. А Оксана, в свою очередь, заварит на всех чай, дабы поскорее заполнить кухню непринужденными разговорами. И у неё это, как может показаться со стороны, получится. Но двое будут упрямо опускать глаза в кружки, в которых занимательным вихрем кружат чаинки. Занимательным только когда необходимо спрятать болезненные взоры обоих.

***

— Оксан, вино есть? — спросил Антон спешно подымаясь к Оксане по подъездной лестнице. Режущий заживо образ упорно не хотел покидать мысли, что отнюдь разъедали изнутри, оставляя хронические раны. — На день рождения пару бутылок припасла, — ответила в спину летящему меж лестничных проемов другу. — хочешь откроем? — Спасибо, — поблагодарил он уже стоя у двери, ожидая пока Оксана отворит вход в свой личный покой. Наспех разувшись направился в кухню, и уже через пару минут присосался к стеклянному горлышку бутылки, большими глотками лакая дорогое белое вино. Подруга наблюдала за этой картинкой безмолвно, но внутри нее что-то ломалось. Ломалось с хрустом, и отзывалось в ушах частным биением сердца. Она никогда не видела его столь отчаянным, загнанным в свои мысли. Вопросов было нескончаемо много, но слова будто комок застряли в горле. Потому она продолжала разбито смотреть на Антона, позволяя ему пить сколько он посчитает нужным. Когда четверть бутылки была выпита Антон зашелся приступом кашля. — Я должен тебе рассказать, — хриплым голосом начал он. — Я тебя слушаю, — заняв место напротив парня Оксана наполнила свой бокал вином. И он рассказывает. Рассказывает давясь воздухом, задыхаясь, то ли от непрерывного потока чувств, то ли от чего то щемящего внутри. Выворачивает душу наизнанку, выбивает из себя несвязные предложения, путаясь в них, как в собственных мыслях. Но опять слов не хватает. Жалкие слова. В перерывах отвлекаясь на пойло от которого уже жжет глотку. Пальцы заплетались меж золотистыми, кудрявыми прядями, как заплетался язык. Но он продолжал рассказывать то, от чего самому тошно. Признаваясь в этой пошлой правде не самому близкому человеку, а в первую очередь себе. Внутри лязгает какой-то замок, отворяется щеколда, отпирается какая то дверь из которой сочится сырость, что искореняет остатки теплоты. — Подбивая краткий итог, — подошёл к завершению Антон. — к Арсению у меня необъяснимые чувства. — Тош, если убегаешь от чего то только потому, что оно тебя пугает, тебе не понравится и то, к чему ты прибежишь. Потому мы сейчас сядем, обсудим все вдоль и поперек. Обдумаем различные варианты развития событий, отсечем ненужное и решим, что тебе делать дальше. Спустя час их разговора, который даже таковым назвать сложно, ведь говорила только Оксана, а Антон то отрицательно мотал головой, то опускал взгляд и взъерошивал волосы, ведь понимал, что подруга права. Но эта правота была болезненной. Нет, даже не так: она была слишком сложной. Дабы действовать по предложенным ею наставлениям прийдется знатно попотеть. Сорвать с себя шкуру, каждый уголок которой исписан коротким «Прошлое». Ее слова придают уверенности, но не смелости. Потому то он отреагировал так резко на последнее предложение: — Нет, Окс, это бред, — опьяненный двумя бутылками вина Антон приходит, как ему кажется, к трезвому и верному умозаключению. — Тем более, если часы летят как минуты. Если даже вечности не хватит чтобы насытиться им сполна, — стучит указательным пальцем по столу, и стоит на своем, уже тоже под градусом, подруга. — Я все равно хватаюсь за каждую секунду рядом с ним. — Тогда мы добавим тебе сотни секунд. Тысячи. Вечность, — она приблизилась к другу, и заботливо поцеловала в лоб.