Из огня да в полымя

      Целовать тонкие белые ступни было сродни поклонению. Ризли провел языком по нежной коже и посмотрел на своего расслабленного, стонущего любовника.       — Я хочу вылизать тебя всего — сказал сегодня герцог.       — Ты само совершенство, — говорил он спустя пару часов.       — Ты божество, я хотел бы поклоняться только тебе и твоему телу, — говорил он, сцеловывая капельки пота с шеи своего возлюбленного.       Ступня скользнула и прижала его член, а Ризли застонал и навис над ним, но не целовал: сегодня он слуга своего господина и повелителя, сегодня он готов надеть ошейник и принять все, что ему позволили бы взять.       Ступня скользнула снова и Ризли охнул, потираясь, схватил его за лодыжку и откинул голову, вскрикивая и дрожа.       — Позволь мне…       — Что бы ты хотел? — голос Невиллета был таким спокойным, будто не его только что вылизывали всего на протяжении часа, будто не его ступню сейчас пачкает смазкой стонущий любовник.       — Что угодно. Я приму все, что ты мне даешь.       Ризли был на пределе, он перехватил ступню и снова провел языком, вылизывая и очищая. Тело его божества не должно было быть осквернено. Он сосал маленькие пальчики и смотрел в фиолетовые глаза; он ловил насмешливый взгляд и снова опускал голову; он только и мог, что жадно целовать, хватать и сжимать молочную кожу. Терпеть было так сложно, бедра подрагивали, но ему не разрешали. Не разрешали ничего, кроме поцелуев и ласк.       — Между бедер. Давай, волчик, покажи, насколько сильно ты любишь… Ох…       Трахать Невиллета между молочных бедер было сродни помешательству. Ризли закинул его ноги себе на плечи и сжал бедра ладонями, создавая больше давления. Он толкнулся по собственной же смазке, а нежные бедра сжали его так, что Ризли едва не кончил позорно. В такой позе он мог видеть заинтересованный и смеющийся взгляд, мог смотреть как его член трется и головка показывается между его ног с каждым резким движением. Ризли снова уткнулся губами в его ступню и целовал, сосал пальчики пока вбивался резкими движениями и наблюдал, как Невиллет ласкает свой член в такт жестким толчкам.       Кончать вместе, а потом целовать свое божество было лучшей наградой.       — Селестия меня покарает за такое богохульство, — он шепнул в итоге, вылизывая сперму Невиллета с его живота.       — Не думай об этом, Селестия точно ничего не сделает тебе. Я уж об этом позабочусь.