Из огня да в полымя

Если бы Ризли мог описывать свой вкус в мужчинах и женщинах, он мог бы сказать, что влюблялся в фей. Когда ему было восемь, в приемную семью привели девочку, младше всего на пару месяцев. Милое платье, невозможно яркие зеленые глаза и рыжие кудри, она была похожа на сошедшую с картин маленькую лесную феечку. Именно тогда Ризли впервые почувствовал, как его маленькое сердечко трепещет от любви и желания защитить, сделать жизнь для нее лучше, сделать все для нее. Девочка пропала спустя полгода, и сейчас он вряд ли сможет вспомнить ее имя. Разве что поднимет материалы дела о торговле детьми, но вряд ли там можно что-то спасать. Если ее и смогли вытащить из рабства и живой, жандармы сделали это задолго до него. Но переломным моментом стал, что не удивительно, дождь. Ризли 10, он на улице и не понимает ничего. Он залез слишком глубоко и слишком далеко, и сейчас его как пса выгнали на улицу в том, что на нем было надето. Ризли даже не знал как объяснили его добрейшие приемные родители пропажу ребенка, но «хорошая новая семья» всегда работала. Семья. Конечно же. Шел дождь, потому лавочники прятались под навесами, стараясь скрыться от ветра, а Ризли притаился сбоку от ящиков фруктов. Лучший день, чтобы наворовать побольше, но столько, чтобы смог унести один, да еще и не привлечь внимания. Никто не смотрит. Он быстро засовывал за пазуху пузырины когда по мостовой скользнул он. Господин в дорогих голубых одеждах будто бы совсем не боялся дождя, его длинные волосы будто бы совсем не намокли, и выглядел он среди капель воды так органично, что Ризли остановился. Он спрятался за ящиком на наблюдал, как неспешно господин, опираясь на трость, шел по улице, он явно не торопился и не стремился скрыться, пусть ливень и усиливался. Ризли как околдованный пытался впитать в себя этот образ совершенного, волшебного, похожего на фею во полоти господина, которого будто бы и вовсе не должно было быть здесь. Он притаился, когда тот скользнул безразличным взглядам по лавочкам, а из соседней раздалось громкое: — Господин Невиллет, что вы под дождем, заходите, я сварил вам кофе! Ризли воздохнул, будто магия и очарование разлетались разом. А господин Невиллет тряхнул головой, будто бы пришел в себя, и благодарно кивнул, поблагодарил и правда зашел. — Кажется, ты не умеешь быть человеком, фея, — хихикнул себе под нос Ризли, побыстрее пряча по карманам фрукты и овощи, и побежал в сторону спуска в канализацию. И сильно позже он встретился со своей феей лицом к лицу. Ризли было 16, и его судили за массовое убийство. Потрепанный, в следах борьбы, синяках и замотанный бинтами под казенной одеждой, он сидел на скамье подсудимых в оперном театре, и ощущал себя пустым. Он поднял голову и неловко поднялся, когда судья и прокурор сели на свои троны. Ему было все равно, он спас братьев и сестер, он освободил тех, кого должен был, и в целом он не планировал выживать. Руки болели, переломанные ребра тоже, но он не мог не наградить судью Невиллета дерзкой улыбкой. Первая встреча с мечтой из его мокрых снов, в чем сам Ризли себе боялся признаваться. Малолетний преступник с улицы влюбился в верховного судью, какой бред, да еще на сколько Невиллет мог быть старше, лет на 100? Ризли самому от себя было тошно. Может потому он ничего и не скрывал. Не пытался плакать, просить помилования или чего-то, что подсказывал ему бесплатный адвокат. Ризли рассказал обо всем: о родителях, которые растили их как скот на продажу, о схемах продаж, о том, на какой свалке оказывались «неправильные» дети и то, что он буквально ни к кому не мог обратиться кроме таких же уличных бродяг как он сам. На середине рассказа Архонт покинула свой трон и не вернулась, и Ризли усмехнулся про себя. Не устроил сцену, разочаровал, а что может быть хуже, чем разочаровать бога? А судья Невиллет молчал, молчал так долго, что Ризли казалось, что он заснул. — Почему вы не обратились… к жандармам? К опеку? К кому-то еще? — спросил он единственное, а Ризли лишь развел руками. — А кто бы мне поверил? Непослушный подросток хочет оговорить приемных родителей с идеальной репутацией, мне повезло, что я оказался на улице, а не на свалке. Невиллет глубоко вдохнул и замолчал снова. А потом был приговор и от судьи, и от машины, и Ризли уже уводили, когда он краем глаза заметил бледную госпожу Архонта. Казалось, что она плакала, а Невиллет раздавал множество распоряжений. Но это уже не было делом Ризли. По пути от оперного театра к лифту в Меропид их застал жуткий ливень со шквальным ветром, Ризли вздохнул полной грудью прежде чем с конвоем пробираться через непогоду. Может, это не последний вдох на поверхности. Но его сердце было спокойным. Потом он уже расскажет Невиллету и про то, что влюбился в него в процессе работы, и когда ему чай на особой воде заваривали, это все потом, а сейчас он просто попытается сохранить образ неземной феи, которая похоже и правда распутает тот клубок несправедливости, который пытался разрубить Ризли. — Мы еще встретимся, — шепнул он себе под нос и улыбнулся. — Мы еще встретимся, господин Невиллет.