Из огня да в полымя

      — Людям, знаешь ли, свойственно болеть. Это не значит, что завтра ты станешь вдовцом, но черное тебе определенно подойдет.       Ризли кашлянул и отпил еще горячего чаю из огромной чашки. Здоровьем он отличался отличным, и Сингвайн этому способствовала больше других. Это была его благодать и проклятье, потому что стоило Ризли подхватить банальную простуду, так малышка-медсестра сразу же писала об этом Невиллету. Первые разы дракон и правда выглядел трагичным. Похоже, в его картине мира болезнь — это разложение от проклятий Каэнри, не меньше; нужно спасать, нужно не дать превратиться в чудовище, а вот «Расслабься, почихаю, пройдет через пару дней» было ему слабо постижимо. Особенно то, почему Ризли просто запирается в своем кабинете, пьет чай и читает газету, что от его обычного дня мало чем отличается.       — Но я рад, что ты меня навестил. Это приятно.       Невиллет чувствовал себя немного дураком, раз отправился в Меропид среди рабочего дня, даже не пытаясь придумать благовидный предлог. Ризли же потянулся и поманил его к себе, а потом коснулся губами его щеки ласково, до того нежно, и Невиллет растаял.       — Отправляйся в постель.       — Не думаю, что я сейчас способен на подвиги.       — Ризли, — тон Невиллета стал жестче, а тот тихо фыркнул под нос.       — Конечно, папочка. Кстати, кто научил тебя закатывать глаза? Очень человеческая эмоция, мне нравится.       В постели было хорошо. Спальня — это единственное, что перестраивал Ризли после предыдущего хозяина тюрьмы. Что там было раньше он вспоминать не особо любил, а вот сейчас большое помещение представляло собой типичный пример фонтейнского дизайна, но попроще: без вензелей и золота, просто много добротного дерева, и даже на барьере с океаном Ризли повесил тяжелые шторы. Закрой их, и будет казаться, что ты в среднем доме зажиточного горожанина Кур-де-Фонтейна, а никак не на глубине.       А постель была огромной, мягкой, как облако, где отдыхать после казенных коек или земли было счастьем. А еще кровать совсем не скрипела, способная выдержать вес двух крепких мужчин, на что Ризли даже направил письмо благодарности производителю, опустив лишь совсем личные моменты тестирования.       Было хорошо, он утопал в подушках и не выпускал из руки большой чашки чая, а сам только смотрел на суетившегося Невиллета. Не знал он, в какой книге его любовь прочитала, что забота о больном партнере была высшей обязанностью. Так что Невиллет расхаживал по его спальне в рубашке и брюках с высокой талией, покорно прикладывал компресс к лбу Ризли и хмурился. Длинные белые волосы были так игриво завернуты в узел, что хотелось касаться.       — Ты фея, — хихикнул Ризли и вытянулся в подушках.       — Ты бредишь, — хмуро ответил ему Невиллет и положил прохладную руку на его лоб. После сосредоточился, а Ризли растянулся и издал сладкий стон: головная боль отступила, стало так хорошо, его будто обволакивала вода. Нежность, теплота, эмоции — он чувствовал все разом. Быть может, это и было исцелением и благословением.       А проснувшись ночью, Ризли был готов поклясться, что видел огромную голову дракона за барьером. Будто бы левиафан кольцами оплелся вокруг и дремал, охраняя свое сокровище. Ему так хотелось, чтобы так было на самом деле. Ризли сообщил об этом взволнованному проснувшемуся Невиллету, а потом снова утонул в нежности и благодати от прикосновения его рук.       Только наутро Ризли ничего не помнил. Он проснулся довольно бодрым, жара и лихорадки не было, а Невиллет даже сносно заварил ему чай.       — Побудь со мной еще.       Ризли чувствовал, что может капризничать и требовать.       Невиллет кивнул и устроился в его постели, он успел натащить кучу документации, и читал. А от такой просьбы отложил бумаги, позволив Ризли устроить голову на своем плече.       — Расскажи о Небелунге и вишапах.       Ризли дремал под долгую, полную любви и боли историю, счастливый невероятно от тонких пальцев, что перебирали его волосы. Это было больше, чем он мог представить даже в самых смелых мечтах.       Любовь, забота и семья.