Глава 4.
28 октября 2023 г., 01:46
Ну, разумеется, Юнги не позвонил. А когда Джин попытался написать, написать в итоге не получилось, потому что очевидным стал тот факт, что омега делал что-то не так. А что можно делать не так, когда вы друг другу нравитесь? Вам приятно друг с другом разговаривать, и при этом вы вызываете друг у друга сексуальное влечение. Интеллектуальное и сексуальное влечение — что еще нужно для того, чтобы начать отношения? Что было не так? Джин старался не поддаваться унынию, вместо этого погрузившись в размышления. Но погружаться одному опасно, особенно, если учесть вдруг поселившийся внутри него страх захлебнуться, после того, как его жестоко смыло одной вредной морской волной.
— Понимаешь, Джин, сильный омега может попытаться побыть альфой, но альфа, сильный или слабый, никогда не будет вести себя как омега. Я не беру ситуации, когда он в паре, с меткой и полностью доверяет своему партнеру — в этот момент все, независимо от силы статуса, могут позволить себе побыть размазней. Я говорю о знакомстве и начале общения.
Спокойный голос Намджуна умиротворял, и Джин, вытянувшись на диване, прикрыл глаза. Вообще, до этого он несколько раз поинтересовался у альфы, готов ли он это обсуждать.
— Я не вел себя, как альфа.
— Ты поставил его в неудобное положение. Умышленно. Прекрасно понимая, какие будут последствия, и при этом догадываясь, что Юнги может это не понравится. Ну, если учесть, что до этого он инициативу не проявлял.
— И он обиделся. — Джин вздохнул.
— Нет. Просто решил, что ты ему не подходишь.
Услышав это, омега резко открыл глаза, повернув голову в сторону альфы, который весьма вальяжно устроился в кресле, только с утра успевшее избавиться от упаковочной пленки. Джин ждал это кресло три недели, а теперь не испытывал никакой радости. Пока Намджун смотрел на него со снисходительной улыбкой.
— Ты злорадствуешь, да? Вот сидишь тут такой красивый и злорадствуешь, при том что я не только обсыпал голову пеплом, но и напихал его себе за щеки, так мне горько! — Джин выпалил это рассерженным речитативом, но при этом очаровательно надул губы и щеки. — При этом, ты сам вызвался со мной поговорить.
— Хочешь, я скажу тебе, как это воспринял Юнги?
— Подумал, что это я за ним ухаживаю, а не наоборот. — Джин ухмыльнулся, пока Намджун изобразил на своем лице искреннее удивление. — Но я сделал это не для того, чтобы как-то принизить его... альфачье достоинство.
Последнее было сказано с отчаянным пренебрежением, но Намджун не успел обидеться за друга, вместо этого погрузившись в раздумья.
— Знаешь… — Он начал пространно, откинувшись на высокую мягкую спинку, закинув одну длинную ногу на другую и величественно разложив по подлокотникам руки. Если и быть с типичным альфой, то только с таким, и подумав это, Джин обиженно скривился. — Есть альфы, которые учуяв носом что-то приятное и уверившись, что глазам тоже хорошо, сразу идут в наступление, руководствуясь желанием поскорее прибрать к рукам сокровище, чтобы оно вдруг не попало в руки другие. К таким альфам, например, отношусь я. Необязательно это что-то агрессивное или навязчивое — просто ты сразу и достаточно четко даешь понять омеге свои намерения. В этом вся фишка.
— Это идеальный вариант. — Джин вновь фыркнул, скрестив на груди руки. Ему очень хотелось плакать, особенно, когда телефон разговаривал с ним только голосом Чимина, родителей, Тэхена или кого-то из коллег, которые вдруг хотели провести с ним время или просто что-то от него хотели. А он хотел слышать один голос. И хотел всё отчаяннее. — Всё остальное мне лично не подходит.
— Но есть другой вариант. — Намджун как будто пропустил эти ремарки мимо ушей. — Альфа замечает омегу, понимает, что она или он ему нравится достаточно, чтобы остановить свой до этого находящийся в поиске взгляд. И с этого момента он не ищет, а наблюдает за одним единственным или одной единственной. Пытается что-то понять для себя, любуется, строит планы или просчитывает вероятности — осторожничает. Да, со стороны это выглядит именно так. Однако тут нужно учитывать тот факт, что жертва уже на крючке, потому что альфа не будет тратить свое время на кого-то, кто может не ответить взаимностью.
— Так делают только закомплексованные и неуверенные в себе душнилы, которые только и могут, что…
— Ты в такого влюблен. И влюблен настолько, что теперь, пытаясь быть обиженным и агрессивным, пахнешь сладко и тоскливо, явно удерживая в себе слезы. Злость, Джинни, отравляет любой запах, и омеги в этом случае не исключение.
— Спасибо. Теперь я могу заплакать?
Джин повернулся на бок, уткнувшись носом в мягкую спинку и прижав к себе до сих пор скрещенные на груди руки.
— Юнги не нравятся, когда омеги проявляют инициативу во всем, что касается сексуального. В обычном общении он никогда не делит людей на омег и альф, только если не вступает в какое-то соперничество, соотнося силы. Но если это романтика… Инициатива должна идти только от него.
— Знаешь, пока он насмотрится и наанализируется, можно состариться или покрыться плесенью. Я же знаю, что нравлюсь ему. Знаю! Совершенно точно! Я сильный омега, но сам себя своими же афродизиаками свести с ума не могу, а я почти сошел с ума! Но он вдруг начал играть неприступного! Подумайте только — мальчика вынудили подышать в чужую шею и испытать самый крепкий в своей жизни стояк от… Ужас! Как я мог! Ужасный злодей!
Намджун слушал, но потом вдруг засмеялся, и Джин, с красными и влажными глазами, поднялся, чтобы посмотреть на него.
— Ты, может, выйдешь? Не хочу ни на что намекать, но мне немного…
Джин сначала шморгнул носом, а потом только молча наблюдал за тем, как Намджун поднялся, усевшись рядом. И он легко поднял ноги омеги, закинув их себе на колени. Джин еще раз шморгнул, с подозрением смотря на альфу, который всем своим видом излучал сочувствие.
— Начал играть неприступного. Ты рассуждаешь, как альфа, Джин. Омега, который ведет себя как альфа в присутствии другого альфы может надеяться только на соперничество. Хотя бы потому, что ухаживания альфы за альфой это всегда соперничество, которое построено на провокациях чувственных, а не потенциально угрожающих самооценке и чувству собственного достоинства. Ты провоцировал, как альфа, а Юнги всегда предпочитал омег. Вот и всё. И если бы ты запасся терпением, он бы обязательно дал тебе знать о своих планах относительно тебя и о своих чувствах.
Джин смотрел на альфу, обиженно поджав губы и нахмурившись, не замечая, как Намджун стал поглаживать его ноги. Немного неловко, но он в этот момент явно пытался омегу поддержать, а не возбудить.
— Я всё просрал, да? Просто скажи мне — Джин, ты всё просрал. Я догадываюсь об этом, но когда услышу подтверждение этому из достоверного источника, скорее смогу поваляться в истерике, а затем — попытаться прийти в себя, чтобы успеть до начала съемок.
Джин опять тараторил, пока Намджун думал о том, что если бы Юнги видел его теперь…
— Я не знаю. Еще не обсуждал это с Юнги, и он в принципе не торопится со мной говорить о тебе.
— Блять, как я мог забыть — я же любовный интерес его лучшего друга! Благородство! И мои провокации! Можешь не отвечать — я знаю, что обречен. — Джин откинулся на спину, матерно зашипев, когда слишком неожиднно столкнулся затылком с подлокотником. — Надоело. Не хочу больше о нем говорить. Пусть дальше себе сидит и смотрит. На свой писюн в потной ладошке, вспоминая мой запах! О, он ему надолго запомнится. А я… Больше не буду избирательным. Хочу любви. И пусть этот гондон будет уверен — я ее заполучу легко и непринужденно.
Джин всё-таки заплакал. Всё было правдой, но он в этого гондона влюбился, а значит все попытки его заменить будут бесцветными и жалкими. И Намджун прекрасно знал, что это просто было отчаяние, которое омеге пусть и не очень хорошо, но всё же удавалось прикрывать обидой.
— Тебе нравятся персики?
Вопрос был задан внезапно, выдернув альфу из его неторопливых, но тоскливых из-за ненужных слез омеги размышлений.
— Да. У тебя есть?
— Есть. Могу познакомить. Этот персик видел тебя только на картинках, и по крайней мере, ему будет приятно с тобой пообщаться вживую, при том, что он наслышан от меня о всех твоих достоинствах.
— Ты пытаешься меня свести со своим другом? — Намджун удивленно округлил глаза, пока Джин принял сидячее положение, утерев не успевшие высохнуть слезы рукавом. — Думаешь, мне это нужно?
— Я хочу поужинать с тобой и с ним, так что свестись придется. И да, я не спрашиваю твоего согласия. — Джин потянулся за телефоном. — Потому что я здесь альфа. И тебе придется со мной подраться, чтобы доказать обратное, а я очень громко плачу, и соседи обязательно вызовут полицию, а тебя заберут в тюрьму. — Джин дул губы, что-то торопливо набирая на экране смартфона. — Чимин крутой. И не пытается строить из себя альфу, в отличие от меня. Правда, характер… Но вам будет интересно пообщаться. Со мной.
Вечер переставал быть томным, и Намджун теперь испытывал любопытство. Новые знакомства, даже если они ни к чему не приведут и в принципе изначально уже обставлены весьма драматично, в любом случае будут приятны и полезны.
* * *
Юнги сидел, закинув ноги на стол, и курил, выпуская дым в потолок. В своем рабочем кресле, но зачем быть большим начальником, если ты не можешь подымить в собственном кабинете, не боясь получить выговор? Вредная отвратительная привычка, которую он впитал вместе с дымом отца, который курил мало, но всегда жутко ароматный табак. Альфа успокаивал себя только тем, что никотин, даже в небольших количествах, однажды его убьет, но будет делать это медленно и не очень мучительно. Вообще, можно было бросить, но в том, чтобы время от времени позволять себе выкурить сигарету, была какая-то особенная прелесть. Зависимость. И здесь возник вопрос. Какая зависимость добьет его сперва: от никотина или от запаха омеги, который… Юнги закатил глаза. Который не выходил из головы. — Можно? Дверь распахнулась, и Юнги перевел взгляд на Намджуна, который прошел в его кабинет, как к себе домой, усевшись в кресло для посетителей. — Ты не возражаешь. Это был не вопрос, и Юнги стряхнул пепел в пепельницу, прежде чем сделать затяжку, задумчиво посмотрев на сигарету. На обтянутый дорогой папиросной бумагой табачный лист, при поджигании отдающий гвоздикой. — Помнишь Джина? Намджун расслабленно откинулся на спинку кресла, сцепив уложенные на подлокотники руки, при этом смотря на друга явно с хитрым любопытством. — Омегу, который сначала свел тебя с ума, а потом попытался довести до ручки меня? Как такого забыть. — Юнги ухмыльнулся, выпустив в потолок, на котором красовалась вытяжка, струю дыма. — Как он? Вопрос был задан как будто между прочим, но по чуть дрогнувшему голосу Намджун сразу понял, что Юнги интересовался не просто так. — Нормально. Умирать не собирается. — Он пожал плечами, пристально смотря на друга, который напрягся, невольно сжав челюсть. — Бодр и свеж. Не думаю, что ты успел его сильно ранить. Пауза, за которую Юнги успел докурить сигарету до бычка, одним уверенным движением затушив его о дно пепельницы. — Это… хорошая новость. С одной стороны, было не очень приятно осознавать, что появившиеся чувства оказались настолько мимолетными для оказавшегося легкомысленным омеги, но с другой… Юнги не хотел, чтобы он переживал и не собирался этим тешить свое самолюбие. — Он рыдал при мне, Юнги, при этом понося тебя последними словами. Но, к твоей чести, делал это слишком очаровательно, так что я не поверил в то, что ты гондон. И он в это не верил в тот момент, когда озвучивал. Услышав это, Юнги продолжил смотреть в пепельницу, водя по дну затушенным окурком. — А ты как? Отошел? — Намджун звучал спокойно и даже как будто равнодушно, но его цепкий взгляд слишком пристально следил за альфой напротив, считывая теперь каждое проявлений эмоций, даже незаметное постороннему (но не тому, который смотрел на него десять лет до этого) глазу. — Больше не обижаешься? — Я терпеть не могу такое. Особенно, в своей мастерской, в которой дохуя всяких опасных штук. Решись он потереться своим задом о мой член в другой обстановке, я бы не разозлился. Обиделся бы, но не разозлился. — И тебе не льстит тот факт, что ты настолько запал ему в душу, что он решился на инициативу, застав тебя врасплох? — Меня это раздражает. — Тебя раздражает то, что он смог добраться до твоих инстинктов до того, как ты собирался их проявить, лишний раз убедившись в том, что прекрасно себя контролируешь. Не осуждаю — сам люблю такое, но в этой ситуации… Какие-то слишком большие жертвы. — Намджун покачал головой, пока Юнги, наконец, поднял на него глаза. — Не смотри так на меня. Знаешь, что я прав. — Знаю. — Юнги придвинулся к столу, сцепив перед собой руки. — А еще знаю, что с ним будет очень много проблем. Мне нравятся отношения с омегами именно потому, что с ними можно расслабиться, не ожидая никакого подвоха. А от этого… Можно ожидать чего угодно. — Вопрос только в том, стоит ли он того, чтобы рискнуть. — Намджун облокотился на колени, оторвавшись от мягкой спинки. — А еще в том, будет ли он доставлять проблемы, когда на нем будет твоя метка. Он омега, Юнги. И в отличие от тебя, расстраивается по-настоящему, со слезами, болезненной бледностью и потухшим взглядом. — Ну, давай начнем с того, что я его не расстраивал. Даже наоборот. А то, что он проебался, решившись на провокацию, но не просчитав всё до конца… Сболтнул лишнего. Если бы он не смотрел на меня горящими глазами, уверяя в том, что мне не стоит бояться, я бы не догадался. Но он распизделся, до этого меня… — Юнги осекся. — Но я это признал. — То есть, ты решил, что будущего нет и не будет, правильно? — Ты решил до меня теперь доебаться, потому что он тебе вновь дал надежду? Намджун не торопился отвечать. Агрессия. В его друге теперь начала разогреваться агрессия, нанося на спокойный морской берег постепенно поднимающимися волнами горелые обломки и горечь. — У меня скоро гон, а он очень явно нуждается в утешении. Пусть любовь у нас не получится, но потрахаться вдоволь и в удовольствие мы явно сможем, при том, что изначально ему понравился мой запах. Не до слюней, как твой, но тем не менее. — Что? — Что слышал, Юнги. — Намджун улыбнулся. — Я хочу Джина… выебать. Зря я что ли наблюдал за тем, как он сопли на кулак наматывал? Жалкое зрелище, знаешь ли, так что я должен получить за это награду. Юнги молчал, но за него теперь говорил разворачивающийся в его запахе ураган, от которого у Намджуна начала болеть голова, как будто бушующие горько-соленые волны разбивались о его виски. — И давно ты стал мудаком? Мне интересно, как я мог пропустить этот момент. Альфа говорил сквозь зубы, которые были сжаты вместе с острой, как нож челюстью. — Ты хочешь со мной подраться? — Держать себя в руках было всё сложнее, но Намджун всё же невозмутимо вздернул брови. — У тебя была возможность трахнуть его хорошенько, но ты… — Ебальник завали. И больше не пытайся говорить о нём в таком тоне. А если я узнаю, что ты хотя бы пальцем его тронул, а я узнаю… Услышав это, Намджун улыбнулся, чем застал своего друга, распалившегося обостренным чувством несправедливости, врасплох. — Вот и ответ, Юнги. Можешь успокоиться — это была провокация. И если не хочешь лишиться лучшего друга, уйми таланты — у меня башка раскалывается. Намджун поморщился, пока Юнги до сих пор смотрел на него с недоверием, но агрессия и злость медленно, но гасли в расширенных зрачках. — Я ценю Джина и ценю его чувства. Он пытался воззвать к твоим сексуальным инстинктам, а я — к естественным, к тем, которые обычно толкают нас беречь и защищать то, что нам дорого. Никто не может заставить тебя кинуться к нему в объятия — просто дай вашему знакомству шанс. Я вкратце рассказал ему о том, что ты не приемлешь, но если это сделаешь ты… Возможно, результат тебя удивит. Ты впрягся за него так, как будто он не просто омега. Твой омега. А я никогда не посмотрю на твоего омегу так, чтобы ты расстроился. — Мудак ебучий. Юнги огрызнулся, но в этом не было злости. И он без разговоров пожал протянутую ему Намджуном руку. — Просто подумай, ладно? Я убедился в том, что он осознал ошибку и на самом деле переживает. И уверен, что переживаешь ты, просто это не показываешь. Я на твоей стороне, всегда, ты знаешь, но здесь… Просто подумай. — Если что, я не буду извиняться. — Юнги поднялся, нервными пальцами застегнув пиджак. — Ты меня провоцировал. — Значит, мне и угощать тебя ужином. — Намджун пожал плечами, затем широко улыбнувшись, и, заметив очарование его ямочек, Юнги закатил глаза, всё же улыбнувшись в ответ. — Блять, но ты, конечно, страшен в гневе. — В следующий раз я тебе за такое въебу, для профилактики. Потом обязательно начну жалеть, плача и причитая, но въебу до этого хорошенько. — Договорились. Намджун засмеялся и направился вон из кабинета, прихватив Юнги за плечи и ощутив на своей талии крепкую руку. У них были планы касательно вечера. И Намджуну теперь было отчаянно интересно, какие у Юнги были планы касательно его личной жизни. Но он в любом случае сделал всё, что мог.* * *
Джин сидел в кресле, поджав под себя ноги, и восхищался. Восхищался тем, как четыре пары профессионально обученных рук справлялись с его кухней, которая собиралась буквально у него на глазах. Это было похоже на конструктор, в котором было много мелких и крупных деталей, вроде дверок, стенок, каких-то панелей — Джин не собирался вникать, лишь тихо восхищаясь. Мастера действовали настолько слаженно, что спустя три часа с начала их работы, на кухне уже можно было начинать готовить. А потом Джин, помимо того, чтобы восхищаться, стал удивляться: в какой момент времени он успел заказать технику? И сопроводивший ее работник уверил омегу, что всё это входит в стоимость и комплектацию заказанного кухонного гарнитура. Да, и встроенная техника тоже, и Джин очень быстро на глаз определил, что это была дорогая марка, которой, в частности, была укомплектована кухня господина Пака, повара его мечты. И омега теперь отчаянно пытался выветрить из головы альфу своей мечты, который так и не объявился, хотя прошло уже почти две недели. А Джин не стремился с ним встречаться, доверив решение всех вопросов своему агенту. Потому что омега просто не вынесет еще один леденящий душу взгляд. Возможно, это не было бы так страшно, если бы Джин до этого не успел узнать, что альфа его мечты умеет добродушно смеяться, шутить, смущаться, говорить мягко и вкрадчиво, что в сочетании с его низким тембром воздействовало на сознание лучше всякого успокоительного. Этот контраст причинял боль. Буквально. Когда у тебя разогретая солнцем кожа, прикладывать к ней холодное море неприятно. Очень неприятно. А если кожа успела раскалиться — даже больно, от впивающихся иголками в кожу ледяных брызг. — Господин Ким. Проверьте, пожалуйста, при мне качество сборки. Если вас всё устроит, мы начнем оформлять соответствующие документы, и в течение пары часов к вам приедет наш сотрудник, чтобы вы смогли комфортно совершить оплату, задав при этом все интересующие вопросы по поводу гарантий и обслуживания. Наша компания предоставляет также услуги по гарантийному и сервисному обслуживанию бытовой техники. Молодой человек, который пах мокрой землей (непоэтично, но Джину показалось, что он попал под дождь), вежливо улыбался. А потом терпеливо ждал, пока омега обстоятельно проверит всё, что мог. И всё открывалось и закрывалось как по маслу. Фасады, тяжелая латунная фурнитура — всё было роскошного качества. Техника… — Сразу видно — сработала фирма. — Джин устало улыбнулся. — Меня всё устраивает. — Вы предпочитаете безначличный расчет? — Джин кивнул, и молодой альфа кивнул в ответ. — В таком случае, ожидайте, господин Ким. — Большое спасибо вам за качественную и оперативную работу — я не только обрадован до невозможного новой кухней, но и впечатлен. — Омега улыбнулся так, как полагалось талантливому актеру — обворожительно. До сахарного скрежета на зубах, что бывало всегда, когда обворожительность приходилось натягивать поверх чего-то унылого. — Я могу как-то выразить свою благодарность? Оставить отзыв? Получив все контакты, Джин выпроводил всех из своей квартиры, открыв нараспашку окно, чтобы выветрить из воздуха присутствие такого большого количества незнакомых ему альф и омег. Вот и всё. Реклама отснята и выпущена, поднос валяется в кладовке, кухня, собранная и великолепная, на своем месте — они с Юнги больше не встретятся. И это было к лучшему. Джин думал об этом, пытаясь найти этому подтверждение, бездумно слоняясь по квартире, зачем-то несколько раз переодевшись и один раз приняв душ. Вода помогала мыслительному процессу — это был общеизвестный, но пока не доказанный факт, однако переодевался он зря. Хотя, в ходе этого ненужного процесса, он понял, что не весь домашний хлопок одинаково приятен к телу, очистив свой шкаф от несколько футболок и штанов. Он выбрал шорты, но шорты были теперь не по сезону, и прежде чем переодеться третий раз, Джин отправился на кухню, совмещенную с просторной гостиной, чтобы закрыть окно. И он сразу поджал плечи, пожалев о том, что запустил слишком много осени. Поежившись и накинув на плечи стянутый с дивана плед, он отправился открывать дверь, которая звонком известила его о посетителе. Кто будет осуждать его за наброшенное поверх дрожащего тела покрывала? Он очень не любил мерзнуть. И всё равно надел эти чертовы шорты. И забыл носки. И где-то явно потерял мозги. — О, господин Ким. Добрый вечер. Джин стоял, не торопясь пропускать внутрь своего во все тридцать два улыбающегося гостя, который теперь помимо ровных зубов демонстрировал здоровые розовые десны. И вот теперь почему-то его море не пыталось Джина утопить, лишь ласково полизывая теплым прибоем пятки, и на языке сам собой появился соленый вкус, который… Как будто кто-то присыпал морской солью сладкий лимонный леденец. Значит, альфа был в хорошем настроении, но Джину до этого не было дела. Поэтому он, эффектно махнув пледом как плащом, развернулся, направившись на кухню. — А предложить войти? А поинтересоваться, зачем я пришел? Ты всех так просто впускаешь… — Нет, только мудаков. — Джин остановился у подоконника, который, к слову, тоже заменили. — Тебе сделал исключение. — Хорошо, что ты уточнил, потому что я уж было подумал, что ты захотел со мной поругаться. На Юнги был простой, из темно-синего денима костюм, который состоял из прямых джинсов и классической джинсовой куртки, дополненный черной футболкой. Длинные темные волосы были непринужденно забраны за уши, а в вырезе футболки красовалась серебряная цепочка. Или платиновая. Никакого дела, и Джин демонстративно отвернулся, не заметив, как Юнги положил какую-то папку на угол нового кухонного острова, по которому провел рукой. — Ты доволен качеством? Всё соответствует твоим ожиданиям? Вопросы? Пожелания? — Я доволен всем. Возьми мои деньги и уходи. Джин смотрел в окно, стараясь при этом не смотреть на посеревшее и как будто опустившееся небо. Наверняка, набрало в себя побольше воды, которую затем обязательно прольет. Омега любил дожди, если в этот момент находился под крышей. А вот господина Мина полезно было бы хорошенько намочить, потому что коты терпеть не могут воду… И на этой мысли Джин злорадно улыбнулся. — Как твое настроение? Я не звонил тебе — заметил? Омега развернулся к альфе, подпирая задом подоконник и поглубже запахнувшись в плед. — Отличное. — Да? А Намджун сказал, что ты рыдал, пуская из соплей пузыри, и называл меня гондоном. За гондона придется ответить. Юнги с умилением наблюдал за тем, как Джин, услышав это, поджал губы. Его сахарная сладость теперь почти не ощущалась из-за плотного кокона из шерсти, в который он облачился. С другой стороны, как только он его скинет… Юнги вновь придется лишиться ума. — Ответит мой альфа. — Джин вновь злорадно улыбнулся, затем приподняв брови. — Тебе дать номерок? Или ты думал, что один единственный на всём белом свете? Вон как щеки надул. А ты не единственный, а я слишком хорош, чтобы слишком долго пускать из соплей пузыри. — Давай телефон. — Юнги зачем-то снял джинсовую куртку, и Джин зачем-то вперил взгляд в его интеллигентно прикрытый черным хлопком торс. И руки. Сильные, с рельефными бицепсами, с тонкими змеями вен на предплечьях, которые спускались к широким ладоням и длинным пальцам. Джин знал, что заслугой этого всего в большей степени были не гантели — альфа работал, много, частенько сталкиваясь с тяжелой работой руками, которая и укрепила его мышцы. Он был на самом деле сильным, и эта сила, лишенная вылизанного рельефа, возбуждала больше. Юнги мог позволить себе отсутствие кубиков на прессе, хотя, Джин догадывался, что у него был упругий живот, потому что при правильном распределении нагрузки пресс участвует во всех… Он медленно моргнул, затем открыв глаза, которыми смотрел в пол. Понесло по бездорожью нереализованных фантазий. — Обойдешься. Я не хочу, чтобы моего альфу из-за тебя посадили в тюрьму. — Твоего альфу зовут Ким Намджун? — Юнги усмехнулся. — У нас мораторий на рукоприкладство. — Нет, не Ким Намджун. — Джин скривился, очень талантливо передразнивая альфу. — Ты тратишь мое время. — Я жду телефон твоего альфы. — А я жду, когда ты съебешься из моей квартиры. Это был блеф, и пока Джин так отчаянно грубил, к чему обычно не имел привычки, внутри всё скрутилось в узел, вызвав легкую тошноту. — Ты слишком дерзкий для омеги. — Юнги почему-то улыбался, но Джин был слишком взволнован, чтобы увидеть в этом подтекст. — А ты слишком жидкий для альфы. — Омега настолько криво, что даже оскорбительно улыбнулся, затем направившись к своему незваному гостю. — Где мне нужно расписаться? — Жидкий? — Юнги смотрел на Джина, в сомнении прищурившись. — Возможно. Но я в любом случае раскаиваюсь за то, что ты лил из-за меня слезы. — Низкий голос стал звучать непривычно для их взаимоотношений умиротворяюще мягко, и Джин тут же заподозрил подвох. И почувствовал, как всё внутри стало млеть от нежности обращенного к нему тембра. И море по-прежнему было ласковым — Юнги не повелся на сказки о том, что у Джина новый альфа. — И так как я умнее, сильнее, сообразительнее и терпеливее тебя, а также, очевидно, богаче и приспособленнее к жизни, я решил подарить тебе этот гарнитур, вместе со всей встроенной техникой. То есть, тебе останется только поставить подпись под уже оплаченным чеком. Джина в этот конкретный момент разрывало. С одной стороны, Юнги оплатил для него всю эту роскошь. А с другой — Юнги его унизил, причем, сделал это спокойным и нежным тоном, как будто это было очевидно, и он даже не злился. Омега растерялся, но чувство задетого достоинства взяло верх. — Мне не нужны твои подачки. Я сам в состоянии купить в свою квартиру мебель, и чтобы ты знал — мои гонорары с каждой отыгранной ролью только растут, и, судя по тому, что я трачу на свою работу меньше сил, чем ты, а получаю также много, а может, даже больше, у меня интеллекта больше. И есть талант. И красота. И… — Джин не отдавал себе отчет в том, что теперь походил на обиженного ребенка, при том, что Юнги явно пропускал все его слова мимо ушей. — И знаешь, мой альфа красивее тебя. — Ну, это не такое уж и достижение. — Юнги покачал головой, затем скрестив на груди свои эти сильные руки, как будто до этого видя завороженный взгляд омеги, и теперь его провоцируя. — И выше. Ты самый мелкий из альф, которых я видел. И, наверняка, у тебя маленький член. И поэтому ты такой вредный. Вроде неприступный, а на самом деле, не любишь, когда во время секса с тобой смеются. Джин гордился собой. Кажется, он теперь за себя отомстил, и даже если со стороны это казалось смешным, а Юнги улыбался, омега был доволен собой. — И я могу сказать тебе в лицо, что ты гондон. А вот это было совсем круто, и Джин задрал подбородок, пока Юнги как будто погрустнел. Или разозлился. Или почувствовал раздражение, в то время, как внутри омеги разливалось чувство глубокого морального удовлетворения. — Теперь ты можешь еще и плюнуть мне в лицо, но до этого, пожалуйста, еще раз при мне проверь все шкафы, чтобы потом вдруг не появиться на пороге моего офиса, заявив, что я хуевый мебельщик, который делает хуевую мебель. — В голосе Юнги действительно слышалось раздражение. — Это не займет у тебя много времени. — Только потому, что ты сказал пожалуйста. Джин ухмыльнулся и продефилировал мимо альфы, в этот момент задержав дыхание. Потому что очевидно было, что как только запах морской ласки и нежности подберется к его носу слишком близко, он не сможет больше играть эту роль, пусть даже комичную. Изображать обиду и собственное отмщение, даже если не очень убедительно, лучше, чем выглядеть униженным и оскорбленным. Омега на самом деле стал открывать и закрывать ящики, начав сверху, одной рукой хватаясь за ручки, а другой удерживая плед. Это было сродни медитации, и Джин быстро перестал обращать внимание на что-либо, погрузившись в мысли. И он не заметил тот момент, когда в них, как будто прорвав плотину, начала заливаться соленая вода, заполняя легкие, голову, и всё лишь потому, что Джин сделал вдох носом. А потом спиной почувствовал чужую близость, которая защекотала мурашками кожу между лопатками, и чтоб унять это ощущение, Джин их свел, больше распрямив плечи. Он не поведется. Он не позволит… Глаза сами прикрылись, пока рука так и осталась поднятой, а пальцы сильнее сжались на латунной рукояти. Омега в один момент альфу возненавидел. За то, что тот до сих пор ни разу его не коснулся. Что это вообще за издева… Джин судорожно поджал плечи, когда с них медленно скатился плед. Он пытался сообразить, что мог сделать, но все мысли давались ему слишком тяжело, в последний момент оказываясь неподъемными. Легким и очевидным было только стремление сдаться. К черту! Он не альфа, и… Джин завороженно уставился на ладонь Юнги, которая накрыла его всё еще находящиеся на ручке пальцы. И они сами собой разжались, а потом почему-то переплелись с пальцами альфы, который развернул их руки ладонями к Джину, как будто демонстрируя разницу… Было ощущение, что омега теперь раскачивался на теплых морских волнах, отчего кружилась голова и подкашивались колени. Терпкая свежесть соли, на контрасте с которой нечаянно оказавшийся на языке лимонный вкус становился сладким. Упоительно сладким. Долгожданным. — Твоему альфе это не понравится, Джинни. И омега готов был застонать в голос, когда почувствовал сжавшуюся на его талии ладонь. Юнги не расцеплял их пальцы, при этом перехватив плечи Джина, прижимающимся к его груди предплечьем, кажется, ощущая, как неровно и отчаянно билось его сердце. Вопрос был в том, мечтал ли он об этом всё время или же боялся?..
