Непреодолимое желание

Пока юный принц поверх простой льняной рубашки накидывал походный жилет, за его спиной прозвучал тихий скрежет. Эймонд, даже не обернувшись, резким движением скинул с верхней полки большую кожаную сумку. И как только он хотел ее поднять, чужая рука грубо схватила его за плечо. – Убирайся отсюда, – прошипел принц. Порочный принц, сильно сжав плечи племянника в руках, тряхнул его, прижимая к дверце шкафа. – Они ничего не знают. Откуда им блять знать!? Ты думаешь, этот старый ублюдок не придумал бы страшную историю, чтобы запудрить твою несмышленую голову? – гортанным голосом, проурчал мужчина. – Твои глаза не лгут, в отличие от тебя, дядя. – Я не лгал тебе. Закатив глаз к потолку, он с горькой усмешкой взглянул на мужчину. –  Но и правды не сказал. Я ведь знал…чувствовал, что та ночь…помутнение или… – Эймонд… – Ivestragon nyke pōnta ivestretan pirtra. Sepār ivestragon nyke ao daor jiōragon nyke jomōzare bona bantis, – обхватив ладонями чужое лицо, взмолился юноша. Эймонд знал, он не солжет. Точно не сейчас. Он скорее бы поверил ему, чем деду, который презирал Порочного принца и желал навсегда избавиться от него. И прокол его внука – прекрасный шанс удалить, наконец, ненавистного Деснице брата короля прочь из столицы, быть может, даже из страны. Деймон, ослабив хватку на плечах, большими пальцами поглаживал худые руки через тонкую ткань льняной рубашки, ладонями ощущая жар юной кожи. – Daor iā pirtir, – не отводя взгляда от блестящего глаза, ответил Деймон. Юноша несколько секунд ртом хватал воздух и, осознав ответ, отнял руки с чужого лица и в шоке отшатнулся. Он поднял сумку с пола, но дядя отшвырнул ее на кровать. – Прекрати вести себя, как ребенок, – прошипел мужчина, ощущая полнейшую беспомощность, совершенно не зная, что предпринять и как угомонить разбушевавшегося племянника. Порой Эймонд своим поведением, речами и начитанным умом действительно казался немного старше, от чего немаленькая разница в возрасте не ощущалась так остро. Но когда он выходил из себя, детские эмоции выдавали его, напоминая мужчине, насколько тот мальчишка. Порочный принц даже минимально не предполагал, как не растерять с ним связь на неопределенный срок. И времени на то, чтобы дать племяннику остыть и успокоиться, не тревожа его какое-то время, у него не было. – Убирайся Деймон, убирайся отсюда, – не смотря взрослому любовнику в глаза, сквозь зубы процедил принц, с силой сжимая кулаки, вновь раскрывая ранки на своих ладонях, на которых уже успела запечься кровь. – Эймонд, взгляни на меня. Ты должен успокоиться. Я не знаю, когда мы сможем поговорить в следующий раз, – произнес мужчина, впуская в свой голос все доступное ему сейчас спокойствие и нежность, дабы хоть немного остудить разгоревшийся внутри того драконий огонь. – Это же прекрасно. Неужели за весь этот ебучий день, мне сообщили хорошую новость, – пробухтел мальчишка, обойдя мужчину в новой попытке собрать походную сумку. –  Какого Неведомого ты творишь? – прошипел мужчина, наблюдая за драматичной картиной сборов, разыгранной юным любовником. – Собираюсь вместе с Эйгоном перетрахать всех шлюх в борделях. Может, тогда двор перестанет сомневаться в моей добродетели. Мужчина, закатив глаза к потолку, судорожно вздохнув и нервно потерев лоб ладонью, уставил темнеющий взор на мальчишку. – Прекрати, немедленно. Куда ты блять собрался с этой сраной сумкой? – вновь схватив его за плечи, вопрошал Порочный принц. – Оставь меня, пока я не выхватил кинжал. Все знают, все теперь всё знают. Тебе насрать на свою репутацию, которой никогда не было. Тебе на всё насрать. Ты уже испортил мне жизнь навеки своей ложью, теперь просто, оставь меня, – сквозь зубы процедил принц, чувствуя, как увлажнился единственный глаз, и к своему ужасу не в силах ничего сделать, лишь сморгнул большую слезу, которая, прочертив щеку, скатилась по шее. – Знают далеко не все. Неужели ты действительно ценишь и называешь твою прошлую жизнь твоей, а не навязанной тебе твоими родственничками? – горько усмехнувшись, спросил Деймон, не отводя взора от увлажнившегося глаза. Юный принц в шоке отшатываясь, яростно зарычав, со всей силы толкнул дядю, отчего тот впечатался в шкаф спиной с оглушительным грохотом. – Мой принц, у Вас всё в порядке?! Мне приказано охранять Вас. Впустите меня, иначе мне придется выломать дверь, – за дверью вдруг раздался басовитый взволнованный голос.  – Минуту, сир Дейн, со мной все в порядке. Сейчас открою, – произнес юноша, повысив голос. – Немедленно уходи отсюда, – прошипел принц и направился ко входу в свои покои в надежде, что хотя бы присутствие постороннего гвардейца, наконец, спровадит Деймона. Мужчина, сузив глаза, не придумав ничего более подходящего, в последней попытке удержать мальчишку, прежде чем они надолго, если не навсегда расстанутся, схватил увесистый подсвечник и ударил его по затылку. Оглушенный по голове юноша, потеряв равновесие, упал в раскрытые объятья любовника  уже на его руках, теряя сознание и смыкая единственный глаз. За дверью уже заметно занервничал гвардеец, зовя своего принца и нервно дергая за ручку. Мужчина, подобрав наполовину собранную сумку, взвалил обездвиженное тело на плечо и, закрыв за собой стену, скрылся за порогом потайного входа. Прежде чем гвардеец с грохотом влетел в покои Эймонда. Деймон опустил юношу на сырой камень, пристегивая к ремню кинжал и Темную Сестру, оставленную им в пролете, дабы не пугать юношу. Перекинув через плечо обе сумки, огладив большим пальцем впалую щеку под шрамом, он вновь взвалил его на себя. Деймон знал обо всех потайных проходах Красного Замка. Карта, начерченная им в годы бурной юности, отпечатанная в мозгу с тех самых пор, помогла ему быстро миновать все посты охраны и выйти с племянником на плече за ворота замка незамеченным. Мужчина взвалил его на лошадь и пустил её по малолюдным улицам до Драконьего Логова. Впервые за много лет Порочный принц вознес молитвы всем богам благодаря их за то, что на дворе сейчас ночь, и в обиталище драконов в это время обычно дежурят лишь несколько охранников. То, что задумал мужчина в своей голове, едва ли было реально осуществить, но иного выхода в такой обстановке он не видел. Вылетев из покоев брата, он задался лишь одним вопросом: как могла всплыть история с этим треклятым зельем? Порочный принц уже давно позабыл об этой пикантной, по его мнению, мелочи. После той жаркой ночи в борделе, по его внутренним ощущениям, прошла целая вечность. Его очередное изгнание из королевства в любой другой ситуации, скорее всего, позабавило бы Деймона. А посмотреть на перекошенное от злости и ненависти лицо Хайтауэра и вовсе было подарком свыше. Но лицо Эймонда и его взгляд не давали ему в этот момент помыслить ни о чем другом. Доскакав до назначенного места, мужчина, зайдя с одного из сокрытых от большинства глаз ходов, обычно предназначавшихся для служителей Логова, вновь взвалил юношу на свое плечо, проскользнул внутрь, оставшись незамеченным. Деймон накинул на голову племянника капюшон, дабы охранник не поднял тревогу и ему не пришлось бы за этот и так не простой вечер перерезать кому-то горло. Караксес, несмотря на усталость после полета, словно чуя беспокойное настроение своего всадника, издал пронзительный писк где то под полами Логова, просыпаясь, выползая из пещер. Деймон, вобрав в легкие воздуха, постарался стабилизировать свои внутренние чувства, дабы урезонить настрой своего взбалмошного дракона. Ведь сейчас ему нужно было, чтобы Караксес урезонился и покорно замер, принимая волю своего хозяина. Несмотря на то, что Вхагар сейчас далеко от своего всадника, он понимал, что как только Эймонд проснется, драконница взбунтуется и ее гнев будет трудно урезонить. Поэтому он торопился унести племянника от этого треклятого места как можно скорее. Окликнув выпучившего глаза охранника, который увидел выползающего из недр пещер Караксеса, Деймон жестом руки подозвал доходягу к себе. – Мой п…принц!!! – заикаясь, выпалил мальчишка. Деймон, прищурив глаза, решил, что возрастом он, должно быть младше Эймонда. – Помоги мне затащить его в седло, – кивнув в сторону укрытого плащом Эймонда, ровным и безэмоциональным тоном бросил Деймон. Стражник, переведя испуганные глаза с урчащего Деймону Караксеса на брата короля, издал сдавленный звук удивления и шока. – Мой п…принц, но как и кого…кто это? – стуча зубами, произнес мальчик, пытаясь разглядеть лицо обездвиженного тела. –  Послушай как тебя… –  Т…Том. –  Послушай, Том, не задавай лишних вопросов и исполняй приказ своего принца, – прищурив глаза, сквозь зубы процедил Деймон. Брат короля, смерив убийственным взглядом стражника, приложился обеими ладонями к огромной морде дракона, оглаживая горячую кожу зверя, передавая ему свой вымученный спокойный настрой. Как только он оторвал руки от его морды, Кровавый Змей вытянул свою непомерно длинную шею, оглядывая огромными янтарными глазами присутствующих подле себя. Видя извивающееся тело дракона, мужчина подумал, что, вероятно, он спятил, ведь даже с помощью постороннего затащить нелегкое тело Эймонда в седло Караксеса – задача не из простых. Но внезапно дракон, склонив крыло к земле, как будто бы создавая ступень, покорно замер. Деймон, приподняв в удивлении взгляд, с несколько секунд глядел на фантастическую для его восприятия статичность и неподвижность своего зверя. И не теряя более ни секунды, забрался на крыло. – Бегом, – приказал мужчина. Мальчик подтащил юношу к Деймону, и пока тот затаскивал его в седло, капюшон, скрывающий личность оглушенного незнакомца, спал. Стражник ясно увидел длинные платиновые волосы и повязку, скрывающую шрам. Не трудно было догадаться, кого Порочный принц усаживал в седло. Как только мальчик осознал, кого он помог украсть, судорожно вздохнул и издал громкий восклик. Деймон, усаживаясь позади племянника в седло, оглаживая чешую Караксеса, безмолвно успокаивая его и благодаря его за верное служение и послушание, вспомнил о свидетеле этой странной картины, только когда тот издал громкий звук.  Стоящий подле крыла Том стал белее снега. –  Блять, – прошипел себе под нос брат короля, – в твоих интересах держать язык за зубами. Страшно представить, что сделают с тем, кто стал подельником в похищении принца. Стражник, несколько секунд хлопая ресницами, в ужасе отшатнулся от приближавшейся к нему голове Караксеса и, огибая его крыло, споткнулся. Поднявшись на ноги, он что есть мочи рванул прочь. – Эймонд, – позвал Деймон, укладывая белую голову на свое плечо, крепко перехватив его поперек груди, другой рукой цепко держась за седло, – очнись же. Второй сын короля болезненно промычал и, еще не раскрыв глаза, приложил руку к лицу, инстинктивно стараясь дотянутся до затылка, покоившегося на чужом плече. – Что за… – простонал юноша. – Раскрой глаз. Эймонд, ты должен ухватиться за седло. Деймон старался не терять ни секунды, ведь Караксес уже беспокойно двигался, и удерживать обмякшего племянника в седле становилось все сложнее.   – Какого черта… – еле слышно выдохнул тот, ощущая громкий звон в голове и сильнейшую боль в затылке. Невероятным усилием оторвав взгляд от чужого лица, юный принц понял, что он находится в движении, но все еще пребывая в состоянии оцепенения,  не до конца осознавал суть происходящего вокруг. Завидев мельтешащую картинку, а после взгляда вперед длинную красную шею дракона, он раскрыл рот и громко ахнул: – Боги… –  Держись же, – приказал Деймон, уложив дрожащие руки мальчишки поверх двух рожек, сцепил его пальцы вокруг, зафиксировав своими руками. Зажав бедра юноши своими, мягко ткнув дракона носком ботинка, безмолвно дал команду взлетать. – Нет! – надрывно воскликнул юноша в момент, когда Красный Змей с пронзительным писком, извиваясь всем телом, взмыл в ночное небо. Деймон, догадываясь о состоянии, в котором тот сейчас находится, лишь крепко держал его руки, зажимая ногами ноги, прислоняясь грудью к спине, намертво зажимая его между собой и седлом. В голове Порочного принца промелькнула мысль, что Вхагар не последовала за своим мальчишкой, потому что тот либо отключился, либо попросту пока не соображает, что происходит. Он молил богов, лишь бы тот не обблевался в полете. Путь до места, которое должно было подойти для их небольшого привала, занимал несколько часов полета. Завидев, наконец, вдалеке знакомый взору ориентир, Деймон не мог сдержать радости и не сообщить мальчишке о том, что они почти прилетели. Осев на опушке леса возле небольшого домишки, Порочный принц, убедившись, что племянник в сознании, и спрыгнув на прохладную траву, вскинул на него взор: тот, крепко держась за незнакомое седло, боязливо смотрел перед собой. Помутненным сознанием сообразив, что они приземлились, быстро перекинул ногу, желая поскорее слезть с чужого дракона. – Не торопись, я помогу тебе, – твердым тоном воззвал Порочный принц, прекрасно зная нрав своего дракона, готовясь к тому, что тот, может взбрыкнуть и скинуть юношу на землю. Деймон держал ладонь на горячей чешуе, усмиряя дракона. Несмотря на то, что Караксес, будто не замечая постороннего на своей спине, усмиренный волей всадника и утомленный перелетами, задремал на прохладной траве. Эймонд, проигнорировав протянутую помощь, ослабевшими руками ухватившись за канаты, хотел было спрыгнуть, но едва заметное шевеление заставило его оступиться, и он полетел вниз. Прямиком в раскрытые объятья. Аметистовые глаза и единственный лазурный смотрели друг на друга, казалось, целую вечность. Юноша попытался оттолкнуть от себя любовника, но сил едва хватило на то, чтобы пихнуть его. – Пусти… – отведя взгляд и вскинув руки на чужие плечи, прошептал он. – Нет. – Или я наблюю прямо на тебя, ты полоумный… Даже все теплые и нежные чувства, испытываемые мужчиной к нему, не заставили бы после подобной угрозы оставить желанное тело в такой романтичный момент в своих руках. И Деймон, сжав челюсти, отпустил его, молча наблюдая за тем, как мальчишка шатающейся походкой отошел подальше и коленями упал наземь, уперев руки в землю. Быстро сообразив, что делать, скинув тяжесть сумок с плеч, мужчина нашел в одной из них флягу. Вылив на землю остатки вина и окунув флягу в быстрый ручей, протекавший рядом, он наполнил ее чистой горной водой. Подойдя к племяннику, Порочный принц присел рядом и, перекинув свисающие по бокам волосы ему за спину, поднес ёмкость к его губам. Юный принц, глядевший до этого куда то вперед, несмотря на обиду и гордость, понимая, что отказываться от воды в таком состоянии попросту опасно, резким движением выдрал ее из чужих рук. –  Оставь меня одного, – еле слышно процедил принц сквозь зубы, вновь тяжело дыша и смотря вниз. – Эймонд, прекра… – Я хочу поблевать в одиночестве. А после Деймон воочию увидел последствия глубокой раны, нанесенной мальчишке много лет назад. Почти два дня тот лежал на койке и корчился от боли, держась за голову, либо игнорируя вопросы, который мужчина задавал, чтобы как то облегчить это состояние, либо грубо отказываясь от помощи. Эймонда изредка выворачивало, и он извергал содержимое пустого желудка в стоящее рядом с постелью ведро. После приступов рвоты, ощущая некоторое облегчение, он забывался коротким неспокойным сном. Порочный принц, устав слушать процеженные сквозь зубы огрызания или предложения о том, как ему лучше применить мокрую холодную тряпку, грозно рыкнув на племянника, заставив подчиняться, стал ежечасно укладывать холод на его лицо. К утру второго дня мужчина уже заволновался, опасаясь того, что ему не становиться лучше. Но мальчишка, завидев его тревожные сборы, лишь устало пробормотал: «скоро пройдет» и «так уже было». Конечно, в глубине души Деймон сожалел о том, что его непродуманный план стал причиной мучений любовника, однако в тот момент иного выхода он не видел. – Обещаю, что больше не буду бить тебя…по голове, – сказал мужчина, когда со взора Эймонда спала поволока. – Катись в пекло… – устало фыркнул мальчишка, наконец, проваливаясь в длительный целебный сон. После похода в небольшую деревню Деймон вернулся в своё небольшое, но очень уютное укрытие. Заброшенный на вид, маленький, но вполне обустроенный внутри домик, стоящий у шумного ручья с чистейшей водой, был найден им еще в годы далекой юности. Укрытый от посторонних глаз, стоящий поодаль от ближайшей большой деревни, но при этом очень заметный с воздуха. Когда-то юного мальчишку на некоторое время увлекло пребывание вдали от всей придворной суеты, и он, преисполнившись некой идеей, стаскал сюда всякий хлам, который так удачно пригодился им сейчас. Порочный принц поставил большую сумку с принесенными из деревни продуктами на стол. Ему удалось добыть хлеба, сыру, вяленого мяса, немного фруктов, орехов и даже пару сладостей, в надежде, что они смогут поднять настроение племяннику и он выйдет из образа обиженного дитя. Юноша не спал, но всё еще лежал в постели и, прислонив подбородок к груди, положил свою икру на колено. Легкая полупрозрачная рубашка из синего льна была расшнурована до середины груди, открывая таким образом чудесный вид на шею и ключицы с цветущими следами от губ и зубов Деймона. Длинные платиновые волосы разметались по подушке. Его расхристанный вид придавал ему такой естественности и непосредственности, что у мужчины от этой картины свело скулы. Дурацкой повязки на его голове не было и только сейчас он заметил, что в руке тот держит какой-то огрызок, а коленом подпирает дощечку. Порочный принц уже видел некоторые стороны юноши, который открыто демонстрировал таланты, присущие мужчинам. Но теперь, глядя на его тонкие изящные пальцы, удерживающие грифель, в его голове промелькнула догадка, что некоторые увлечения тот, судя по всему, не демонстрировал. Деймон скинул плащ и оставил его на ветхом стуле. Обойдя кровать, он сел рядом с племянником со стороны его здорового глаза. Их бедра практически соприкоснулись, но юноша, избравший тактику игнорирования, даже не взглянул в его сторону.  Глядя в сосредоточенно увлеченное лицо, Порочный принц ухмыльнулся, пожелав поглядеть на то, что же тот все-таки рисует.  Уродливый грифель, которым тот выводил незримые для его глаз линии, совершенно не годился для тонких изящных пальцев. Немигающий взгляд лазурного глаза Эймонда был направлен на клочок пергамента, покоящийся на его колене. Юноша игнорировал липкий мужской взгляд, его тепло рядом с собой и руку, подобравшуюся непозволительно близко к его бедру. – Дай посмотреть,  – Деймон разрезал гнетущую тишину непринужденной просьбой. Юный принц не ответил, а лишь сильнее сжал в руках грифель и слегка нахмурил брови, словно стараясь погрузиться в бумагу, не слышать и не видеть сидевшего возле. Не дождавшись реакции, мужчина потянулся вперед и вырвал дощечку, чем вызвал раздраженный вздох. Деймон с несколько секунд рассматривал рисунок розы с шипами. Порочный принц слегка удивился. Он был уверен в том, что племянник рисует Вхагар, Караксеса или Санфайра, Красный Замок или, возможно, пейзажи Королевского леса. Множество лепестков, прорисованный стебель, острые шипы. На его вкус получилось действительно неплохо. –  Очень недурно. Не думал, что ты романтичный, – усмехнулся мужчина, рассматривая цветок. Юноша лишь закатил глаз и попытался забрать из рук дяди доску с ветхим пергаментом, но тот, словно играючи, отодвинул свою руку и не дал исполнить задуманное. Мальчишка фыркнул и плюхнулся обратно на подушки, осознавая, что любое его действие может трактоваться ополоумевшим Деймоном как заигрывание или готовность к беседе, в которую тот его старательно пытался утянуть уже несколько раз. – Давно ты практикуешься? – Это для Флорис, – выплюнул тот. Взгляд мужчины помрачнел. Он положил доску на столик рядом с кроватью, и когда юноша потянулся, чтобы забрать ее, тот отгородил его своей рукой. – Деймон, отдай, – злобно прошипел юноша, сверкая глазом, заглянув, наконец, в аметистовые глаза. – Нет, – отрезал Порочный принц, положив руку на острое колено. Тело Эймонда напряглось, и он повел коленом, желая сбросить с себя руку. Он попытался отползти, чтобы встать с кровати с другой стороны, но дядя среагировал быстрее. Мужчина за плечи остановил юношу и уселся между его разведенных ног, тем самым отрезав ему пути к отходу. Из положения полулежа, прижав подбородок к груди, мальчишка исподлобья прожигал взглядом в Деймоне дыру. Но даже несмотря на горящий злостью взор, поза, в которой он лежал, оставалась непринужденной. – Что еще тебе нужно? – прошипел Эймонд тоном, который не выражал готовности или желания вести какой-либо разговор. Деймон отбросил мысли о разнузданности и естественности вида племянника, искренне желая диалога с ним. Возможно, как никогда прежде, заставить того говорить и слушать. – Я хочу поговорить. – Я не желаю никаких бесед, дядя, – процедил юноша, сочась ядом, – доставь меня в Гавань и закончи уже эту нелепую сцену. На мужчину накатила волна бессилия, которое тут же сменилось раздражением. А оно выразилось в желании тряхнуть эти расслабленные плечи, а после хорошенько отодрать мальчишку, уткнув лицом в подушки, и заставить его оставить свои обиды позади. – Ты несносен, – прошипел Деймон, не сдерживая нотки раздражения в своем тоне, – прекрати немедленно, Эймонд. –  Это ты, прекрати. Ты в конец ополоумел. Я несносен, злобен и каков еще!? Так чего же ты здесь, со мной? От чего ты не со своими ублюдками и твой член упирается в мою задницу, а не в твою шлюху-жену? – вызывающе сверкнув взглядом, победно ухмыльнувшись, спросил юноша. Хлесткая резкая пощечина опалила правую щеку юного принца, и через краткое мгновение она запылала огнем. От силы удара его лицо отбросило на подушку. Удар действительно был не слабым. Еще через одно мгновение он захохотал безумным, вызывающим смехом. Деймон пожирал его глазами, хохочущего и краснеющего, пожалуй, впервые проявившего свою дикую, необузданную натуру настолько дерзко и вопиюще. Не испугавшись последствий собственных слов. Мужчина пытался дотянуться до его плеч или шеи, чтобы хорошенько тряхнуть, но тот, заливаясь хохотом, отбивал чужие руки, от чего борьба между ними походила на ребяческую драку маленьких мальчишек. Как только легкие Эймонда смогли наполниться воздухом, он тут же с размаху плюнул в обезумевшее лицо над собой, продолжая истерично хохотать. Такое поведение привело Деймона в состояние, близкое к потере рассудка. Не будь перед ним его желанный юный любовник, к которому он испытывает самые что ни на есть теплые чувства, перерезанное горло безумца, осмелившегося так себя вести, уже издавало бы булькающие звуки, захлебываясь собственной кровью. Мужчина подумал, что еще одна пощечина вряд ли сможет вывести отбивавшегося от него, словно ребенок, мальчишку из этой жутковатой, на его вкус, истерики, и, наконец, поймав руками его за запястья, пригвоздил их по обе стороны от его головы. Тем самым Эймонд более не мог уворачиваться и прятать свой взгляд от почерневших глаз, глядевших на него с безумной яростью, полыхающих драконьим пламенем. И во взгляде аметистовых глаз читалась дикая натура их обладателя. Юный принц более не смеялся, но из его тяжело вздымающейся груди все еще вырывались короткие хохотки, а с лица не сходила истеричная улыбка. Прояснившийся взор небесно-голубого единственного глаза совершенно без страха и опаски, с вызывающим весельем глядел в оскалившееся лицо дракона. И, разумеется, отголосками своего разума он понимал, что перешел грань дозволенного в своих словах. Дядя запросто бы мог свернуть ему шею или полосонуть кинжалом по горлу. – В конец сдурел? – еле слышно прошипел Порочный принц, до синяков сжимая тонкие запястья. Он сидел между ног Эймонда, ощущая всем свои телом драконий жар, исходящий от него, чувствуя его возбуждение и давая тому ощутить свое. Но на задворках сознания тлела мысль: юноша возбужден не из-за желания, а лишь из-за физической боли, которую Деймон ему причиняет. –  Слезь, – тихое злобное шипение в ответ полилось из уст юного принца, словно яд. В юношеском взгляде проскользнул огонек раздражения. Эймонд уже смог выбраться из мгновенного его захлестнувшего порыва тщательно упрятанных эмоций после приговора в покоях отца. Он пожелал вырваться из хватки Порочного принца, во взгляде которого перемен не было. Взгляд его по прежнему недобро пожирал племянника, испепеляя подобно драконовому огню. – Отпусти меня. – Ты считаешь, твои выходки будут сходить тебе с рук? Как бы не так. Отпустив хрупкие, уже покрасневшие запястья, мужчина выпрямился, но лишь для того, чтобы взяться руками за ворот расшнурованной рубашки из тончайшего льна и разорвать её до самого края.