Когда утонет целый мир, я буду с тобой✨

      В день отъезда Арлекино погода, как назло, выдала проливной дождь и жуткий холод, будто бы свидетельствующий душевное состояние юного божества.       Фурина не находила себе места с самого утра, то по сто раз проверяя дорожную сумку предвестницы на предмет забытых необходимых принадлежностей, то вновь до блеска натирая ее дорогие сапоги, то допрашивая кучера.       — Фурина, успокойся. Ты разные носки надела. -Арлекино откровенно умилялась такой домашней, немного растрёпанной и не выспавшейся девушкой, что подскочила вместе с ней ни свет ни заря, заручившись лично помочь с командировкой.       — Я сказала кучеру, что ехать через южный остров безопаснее! -довольная собою Фурина упёрлась кулаками в бока. — Лучше дольше, но спокойнее.       — Моя заботливая девочка. -шепнула четвёртая, резко притягивая к себе мечущуюся из стороны в сторону Богиню. — Сядем на дорожку?       — А?       — Ну, так говорят в Снежной перед дальней поездкой. Примета хорошая. -пояснила Арлекино, уткнувшись носом в белоснежную шейку девочки. — Как твое ухо?       — Болит, если трогать. А так, уже не беспокоит. -для уверенности Архонт мотнула головой и продемонстрировала серебряное украшение, к которому женщина тут же прикоснулась рукой.       — Она тебе идёт. Не хочешь второе ушко проколоть?       — Э, нет, вот если бы ты одновременно проткнула оба, было бы лучше. Второй раз я на это точно не решусь!       — Хорошо. -женщина продолжала довольно улыбаться, касаясь губами нежной жилки под кожей. Она и сама не заметила, как резко размякла после той потрясающей ночи, проведённой в объятиях этой маленькой строптивой нимфы.       Искалеченная душа девочки постепенно исцелялась под умелой заботой Арлекино, что наконец-то поборола в себе эту жестокость, это несправедливое отношение к столь сильной и крепкой особе.       Чтобы держать улыбку и задор, когда хочется разрыдаться — нужна поистине нечеловеческая выдержка, и Фурина все эти годы демонстрировала ее перед своим обожаемым народом, перед своими прислугами. Вот за что ею так сильно гордилась хозяйка дома.       — Госпожа, уж светает, нам пора выдвигаться. -кучер неловко кашлянул и отвел глаза от интимной картины, открывшейся перед его глазами.       Арлекино вздохнула и выпрямилась, последний раз чмокнув опечаленную девушку в лобик.       — Не грусти, я привезу тебе… весь тот список на шесть листов. -нервно дернулась женщина, вспоминая с каким энтузиазмом голубоглазая записывала абсолютно все сладости, которые только перечисляла Арлекино, заявив, что точно хочет попробовать их все. В любом случае, отказать этим восхитительным глазкам она никогда уже не сможет.       — Буду очень ждать! Счастливого пути, Арлекино!       Платиноволосая удобно разместилась в карете и отдала кучеру команду трогаться с места, скорее отодвинув пальцами шёлковую шторку с окта.       И Фурина и двое ее маленьких прислужиников стояли под дождём и весело махали руками, а Честер старался что-то прокричать вслед, но, из-за шума упряжки не было слышно совершенно ничего.       Дорога к Снежной заняла чуть меньше суток, южная дорога в самом деле оказалась короче и безопаснее, на пути им не встретился ни один разбойник, хотя по северной стороне они атаковали карету буквально каждые три-четыре километра.       Выйдя из своего экипажа, Арлекино устало потянулась и вручила сонному кучеру свою дорожную сумку, оглянувшись на родные, но такие скудные снежные пейзажи вокруг Собора, являющего собою штаб-квартиру организации Фатуи. Инадзума успела ей понравиться, и от каждодневных метелей с морозами она слишком сильно отвыкла.       — Арлекино, как же мы счастливы видеть тебя снова! -сбежавшая по ступенькам третья предвестница кинулась женщине на шею, а ее белоснежный аксессуар из голубиных крыльев, казалось, затрепетал от счастья вместе с ней.       — Коломбина, как твои дела? -Арлекино тепло улыбнулась, прекрасно зная, что вечно прикрывающая свои глаза девушка этого точно не увидит.       Эта особа единственная, кто почти ничем не раздражал Слугу в организации, может быть, потому что та просто всегда спала?       — По старому. Тебя все заждались.       — Действительно? -пренебрежительно фыркнула предвестница, равнодушно проходя мимо Дамслетты в сторону ворот Собора. — Что же там такого, что невозможно сделать без меня?       В тусклом свете коридоров женщина не сразу обнаружила огромные двери в переговорную, комнату с обширным хрустальным столом, за которым проводятся абсолютно все важные и не важное мероприятия организации, в том числе и сегодняшнее заседание.       — Слуга. Добро пожаловать домой. -коротко и холодно поприветствовал товарища Педролино, повернувшись к ней лицом лишь наполовину.       — Благодарю. Искренне надеюсь, что дело срочное и не требует отлагательств. Я должна вернуться в Инадзуму как можно скорее.       — Дела сердечные, или просто противно наше общество? -тявкнул с конца зала такой раздражающий женщину рыжеволосый щенок, которого она едва ли считала за предвестника вовсе.       — Тебя не касается. -грубо отозвалась женщина, присаживаясь на свое место рядом с третьей и вторым предвестниками.       — Это не займет много времени, Слуга. -первый все-таки удостоил напарников своего взгляда, сцепляю руки за спиной в замок. — По правде говоря, твоя миссия будет распространена как раз по Инадзуме.       — Блеск, письма уже не в моде?       — Погода подводит, почтовые орлы могут не долететь. -Пьеро терпеливо почесал бороду и вновь обратил внимание на зал. — До нас дошли интереснейшие слухи о том, что Гидро Архонт уцелела в той роковой катастрофе.       Арлекино вздрогнула и побледнела на несколько тонов точно. Ее ладони неистово вспотели, а в голове возникли различные варианты и лица предателей.       Кто мог сдать Фурину? Коренные инадзумцы и знать не знают, как выглядит божество вод вживую. Честер и Грета? Исключено, они так же не в курсе о происхождении ее купленной рабыни.       — Последний раз ее видели на прибрежье моря у лагеря Кудзë, больше нам ничего не известно. -продолжил Педролино, с неким интересом наблюдая за замешательством товарища. — Добычей Сердца Бога Фонтейна занимаешься лично ты, а потому миссия по поиску Архонта по прежнему на тебе.       Арлекино облегченно выдохнула, значит, никто из Фатуи не в курсе, что Фурина проживает сейчас в ее особняке.       — Однако. -повысил голос Пьеро, дожидаясь внимания Слуги. — Правила изменились, ты должна будешь не только забрать гнозис, но и избавить мир от этой неудачной части Фокалорс.       — Что? -перекрещённые глаза блеснули гневом. Этот старый безумец не только откуда-то смог узнать, что Фурина не совсем настоящий Архонт, он еще и требует, чтобы Арлекино убила ее? Беззащитное и не представляющее никакой опасности создание? — Могу я узнать, чем мотивирован сей приказ?       — Брось, будто-бы ты мало убивала в своей жизни. -снова подал голос Тарталья но, ощутив на себе темный гневный взгляд, спрятался носом в своем красном шарфе.       — Действительно, Арлекино, чего тебе стоит? -поддержал младшего товарища Панталоне. — Я бы и сам взялся за это, да экономику не на кого оставить, сами понимаете.       — Я…       — Ты имеешь полное право отказаться, я все понимаю, у тебя отпуск. -развел руками Педролино. — Тогда мне придется вытянуть с выходных тебя, Дамслетт, уж извини.       Третья предвестница понимающе вздохнула и кивнула, с отвратительным притворством одарив зал заседаний лицемерной, по мнению Арлекино, улыбочкой. Нет, нельзя допустить, чтобы эта особа выискивала ее Фурину, она точно найдёт… Найдёт и прикончит. Их обеих, потому что своей рабыне предвестница точно ни за что не позволит навредить.       — Я согласна. Но ничего не могу обещать. -поднялась со своего места Арлекино. — Это могут быть, действительно, только слухи.       — Не исключено, Арлекино. -Педролино по-доброму хлопнул Слугу по плечу. — Отдохни пару дней, и езжай назад. Ты ведь соскучилась по дому хоть немного?       — Конечно. Мне необходимо так же сделать некоторые покупки.       Женщина вжалась в балкончик своей малость запылившейся комнаты. Она была не просто в ярости, это, скорее, уже крайняя стадия бешенства. Как они посмели позариться на ее собственность?!       Конечно, они не знают, что Фурина теперь пренадлежит ей, но, так или иначе, это их бы не остановило. В крайнем случае, девочка определенно погибла бы тайно, без ее ведома.       Возможно, от яда, или «случайно» рухнув с большой высоты. Коломбина точно выкинула бы что-то подлое, она не станет атаковать Фурину напрямую.       Мысли просто сжирали ее голову до самого мозга, она может потянуть время, но она не сможет прятать Архонта вечность. Когда-нибудь кто-нибудь что-то пронюхает и сообщит штабу, словно гадкая крыса.       Хорошо, нужно было пройтись. Фурина все еще нуждается в сладостях, которые запросила в своем внушительном списке.       В Инадзуме тем же временем.       — Ну Фурина, ну выходи кушать. -Честер уже несколько часов безуспешно долбил кулаком дверь в комнату хозяйки, в которой с недавних пор теперь проживала ее любимая игрушка.       — Не хочу, Честер, мне тошно.       — Я это уже слышал! Но госпожа говорит, что, кто не ест, тот не растет!       — Уходи! -по двери с обратной стороны что-то мощно ударило и рухнуло на пол с глухим ударом, возможно, Фурина швырнула в нее нечто тяжелое.       — Я все госпоже расскажу! -рявкнул мальчишка и топнул ножкой.       — Ты писать не умеешь.       — А я расскажу, когда она вернется!       Эти тяжёлые два дня девушке было совсем не хорошо. Сначала, сразу после отъезда Слуги, ее стало одолевать неконтролируемое чувство страха за любимую женщину, находящуюся в такой дали от Инадзумы, после страх сменился первой в ее жизни панической атакой и нехваткой воздуха, а теперь Фурина и вовсе лишилась аппетита, целыми днями бесцельно валяясь в постели Арлекино, вдыхая ее чудесный родной аромат.       Дети донимали ее все это время, они искренне не понимали, что человек может просто устать, просто не хотеть есть, хочет просто побыть один. Но, она не могла их за это винить, тем более Грету, у которой в силу возраста слабо развито чувство эмпатии.       Спустя еще сутки, когда ситуация начала принимать критические обороты в виде рвоты и высокой температуры, ребята приняли тяжелое решение.       — Так, с меня хватит, надо написать Госпоже! -Честер с силой стукнул кулачком по столу. — Она просила не беспокоить по пустякам, но это не пустяк.       — А давай напишем, что Фурина беременна, симптомы похожи, и я уверена, госпожа прилетит на какой-нибудь живности в тот же день. -усмехнулась Грета, потягивая какао.       — А это мысль! Давай сюда листок.       — А ты что, умеешь писать? -прыснула от смеха его сестра, подавая парнишке бумагу.       — Я знаю буквы! Нужно только правильно поставить их. Давай, диктуй мне текст по слогам!       — Слушай, а нас не накажут за враньё то?       — Это вранье во благо, Грета, давай диктуй.       В Снежной шестью часами позже.       — И пастилу тоже, и халву. -Арлекино терпеливо перечисляла позиции списка, пока запыхавшаяся продавщица металась во всему магазину, собирая во внушительный бумажный пакет всё необходимое. — И козинаки не забудьте. Четыре пачки. Ах, зефир тоже.       — Прошу прощения за нескромный вопрос, у вас сколько детей…?       — Вообще больше сотни, но из самых близких только трое, одной из них под пол века, а ведет себя, порой, как шестилетка. -монотонно отчиталась женщина, перелистывая оставшиеся две странички.       Пожилая женщина лишь пожала плечами, толком ничего не поняв, и продолжила шариться по полочкам.       — Глупая птица, оставь меня в покое!       Платиноволосая подняла взгляд к окну сахарной лавки, стараясь не засмеяться от попыток какого-то молодого парня отмахнуться от темноспинного сокола, нервно ударяющего его лапами по спине.       Только вот не успела женщина опустить взгляд назад в список, как хищник резко сменил курс и врезался острым концом клюва прямиком в окно, до чёртиков напугав схватившуюся за сердце продавщицу.       — Господи, напасть то какая, теперь мороз будет в помещение идти! А ну, иди сюда, я тебя на шашлыки пущу!       — Мисс, погодите. -Арлекино мягко оттолкнула бабулю от застрявшей в толще стеклопакета птицы, медленно обходя с другой стороны и обхватывая когтистую лапку. В ее глаза бросился крупный сверток бумаги, обвязанный девичьей резинкой для волос. Знакомой ей резинкой.       — Отнесите его в животную клинику. -незаинтересованно бросила Слуга, отходя назад к кассе и разворачивая маленькое послание.       Корявый почерк пендантичная предвестница разобрала не сразу, но, стоило лишь ей полностью расшифровать письмо, как сердце громко стукнуло и опустилось куда-то к уровню пяток. Арлекино неловко пошатнулась, опускаясь на деревянный табурет.       «Госпожа Арлекино, мы с прискорбием хотим доложить вам, что ваша рабыня уже много дней отказывается от еды и чахнет, ее тошнит и утром и днем и вечером, от врача мы только что узнали, что она беременна. Приезжайте домой быстрее. Ваши навсегда верные прислужники. Честер и Грета».       — Госпожа, вы будете оплачивать? -продавщица осторожно махнула рукой перед лицом замершей на месте Слуги.       Женщина нервно сжимала в подрагивающих руках письмо, вновь и вновь произнося у себя в голове слова, написанные ее придворными. Темные глаза налились кровью, на висках опасно взбухли вены, а злобный оскал и резкое дыхание окончательно убедили бабулю в том, что предвестницу Фатуи сейчас лучше никоим образом не тревожить.       — Она… Изменила мне?       — Госпожа…       — Мисс, запишите эти покупки на мой счет. Вечером за ними придет моя стража, я не собираюсь тащить это всё на себе…       Бывалая ярость вернулась в отрешенные глаза Арлекино. Она твердо шагала по снегу и не видела людей перед собой, то и дело врезаясь в случайных прохожих. Ее Фурина, ее ставшая родной и любимой игрушка…       Она не только изменила ей с каким-то мужиком, она еще и не позаботилась о контрацепции, словно бы надеялась, что женщина узнает о этом ее предательстве.       С одной стороны, Слуга благодарила Богов за то, что сейчас не рядом с Фуриной, иначе кто знает, чем бы эта новость для нее обернулась… Вряд ли чем то хорошим, это точно. С другой стороны, ее одолевало неистовое желание прямо сейчас сесть в карету и отправиться в Инадзуму, высказать изменщице всё, что она об этом думает, и избавиться от нее к чертовой матери.       Как она могла? После всего, что Арлекино успела почувствовать, после того, как лёд ее сердца дал трещину спустя долгие годы мертвенной заморозки…       — Честер… -слабо прошептала Фурина спустя еще ужасно томительные и голодные сутки. Пошел пятый день, как она совершенно ничего не ест, а лишь пьет воду, да и то — только из-под палки детей. — Слушай… Где у вас в Инадзуме врач?       Сегодня состояние девушки ухудшилось настолько, что она практически ползком спустилась по лестнице на первый этаж, с усилиями сдерживая желание разрыдаться.       — Ты идти собралась? Сиди, я сбегаю за доктором Ëри. Она занимается желудками.       — Не думаю, что это отравление. -голубоглазая оперлась о стул и резко выдохнула. — Боль не утихает, тошнотворное чувство преследует меня даже во сне…       — Так, сядь. -мальчишка осторожно толкнул Фурину на тот самый стул и выбежал в прихожую, накидывая меховую жилетку. — Я мигом, тут не далеко.       Паренек вылетел в двери, толком не заботясь о их закрытии. Он подозревал, что нужно бы спросить у доктора о странном состоянии рабыни Арлекино, да случая не представлялось, все-таки, упрямый Архонт вполне могла отказаться от предложенной помощи.       Хижина медика располагалась примерно возле ресторанчика, в котором подрабатывала Фурина в ночь, когда по глупости ушла из дома. Однако, вот уже практически добежав до заветной двери, Честер влетел лбом прямо в случайного прохожего, до одури приятно пахнущего цветущей вишней.       Ойкнувшая розоволосая девушка выронила стопку книг прямо в снег, видно, отчаянно сдерживаясь от неприличных ругательств в сторону ребёнка.       — Госпожа Гудзи! -Честер упал на колени и, игнорируя боль во лбу, судорожно собрал все романы с асфальта, старательно оттирая твердый переплет от снега. — Прошу, простите меня, я не специально!       — Еще бы, ты сделал это специально, малыш. -ëкай обреченно потерла переносицу, искренне надеясь, что страницы внутри ее новых книг не промокли. — Куда ты так торопишься, или секрет?       — Я к доктору Ëри! Рабыне госпожи плохо, тошнит, не ест, не спит, ходит, словно приведение.       — Доктор в отпуске, малыш. -протянула лиса, тыкая пальчиком в табличку на двери, которую парниша заметил лишь сейчас. — Видишь? Вернется только через неделю.       — Что же делать! -он злобно пнул ногой глыбу льда, сунув руки в карманы жилетки.       — Чего же такого человека беспокоить по плëвой тошноте? Давай я взгляну на эту несчастную. -зевнула Яэ Мико, прижимая свою литературу поближе к груди. — Все-таки, какие-никакие, а медицинские знания у меня имеются.       — Я буду вам очень благодарен! Прошу, пройдёмте!       Однако, как только Мико ступила на порог, ее священная чуйка в миг уловила что-то тошнотворно тёмное и нечистое, исходящее не из кухни, а из конкретной сидящей в ней личности, устало опершейся на собственные локти.       Фурина выглядела совсем уж плохо, синяки под глазами жутко потемнели и создавали такое впечатление, что девушка не спала несколько лет, а не неделю.       Розоволосая сама приблизилась к больной и аккуратно приподняла ее подбородок палочкой, вынуждая заглянуть себе в свои лиловые очи.       — Интересно, ситуация и простая, и сложная одновременно. -опустив голову Фурины обратно, Гудзи элегантно отодвинула стул и села за стол напротив.       — Я ощущаю сразу две души в одном теле.       — Что это значит? -топтался позади мальчонка.       Никто из находящихся в помещении не услышал, как тихо скрипнула позади входная дверь.       — Малыш… -лениво протянула Мико. — Ты вроде бы уже не совсем малыш, а все тебе нужно объяснять. Эта девочка беременна.       — А… ого… -блондин шокированно раскрыл рот настолько, что, казалось, его челюсть может отвалиться в любой момент.       — Получается, в письме мы, все-таки, не соврали. -малышка Грета задорно уперлась ручками в бока. — Нас не накажут, ура!       — Но, когда мама была беременна сестрой, ей никогда не было так плохо. -парировал мальчишка, пока Гудзи уже внимательнее осматривала лицо Архонта.       — Я же сказала, все просто и сложно одновременно. Сложность заключается в том… -Яэ Мико драматично выдержала паузу, наблюдая за забавным замиранием детишек. -… что этот ребенок не совсем обычный человек. Отсюда и тяжесть, ничего страшного, ëкаев люди вынашивают еще тяжелее. Кстати, довольно симпатичную рабыню ваша хозяйка подобрала, не знаете, где?       — Где взяла, там уже нет.       Честер дернулся и обернулся в сторону входа в дом, в проеме которого уже неясно сколько времени находилась хозяйка, скрестившая руки на груди и проживающая кицунэ смертоносным взглядом.       — Госпожа! -мальчик радостно бросился в объятия платиноволосой, которая, собственно, даже никак не отреагировала на это действие.       — Честер, забери Грету и идите в свои комнаты. -ледяной голос Арлекино был страшен как никогда ранее, и, ощутивший это мальчик, нервно отпрянул и схватил сестренку за руку, пробегая мимо женщины на второй этаж. — Госпожа Гудзи, вы тоже можете идти. Благодарю за диагностику.       — Всегда пожалуйста для влиятельных дипломатов. -если бы розоволосая могла махнуть хвостом, она бы сейчас точно провела его белоснежным кончиком по подбородку Слуги, но, в итоге, вышло только ловко обогнуть хозяйку дома и просочиться к выходу. — Кстати, я рада за вас!       Когда за лисой закрылась дверь, Арлекино тяжёлыми шагами двинулась в сторону Фурины, с трудом оторвавшей тяжелую голову от стола. Ни о каком снисхождении в горящих глазах предвестницы не было и речи.       — А теперь, рассказывай. -черная рука Слуги вцепилась в воротник домашней рубашки, рывком поднимая пискнувшую девочку на ноги. — Где, а главное когда ты нагуляла мутанта?!       — Арлекино, прошу, пусти. -по бледным щечкам потратились горькие слезы, Фурина до потемнения в глазах испугалась того жестокого оскала, который проступил на нéкогда нежном и любящем лице.       — Как ты посмела?! -Арлекино все-таки разжала руку, и Архонт, не удержавшаяся на ногах, рухнула на пол, вовремя защитив голову руками от падения на плитку. Немного придя в себя, она простонала и приподнялась в сидячее положение, с мольбой вглядевшись в разъяренные очи Слуги.       — Я же действительно поверила тебе!       — А-арлекино, я бы никогда… Я клянусь, я не знаю, как это вышло, у меня не было никого, кроме тебя!       — Не ври мне! -когтистая рука опасно замахнулась и резко приблизилась, затормозив у самого лица сжавшейся девочки. Нет, все-таки избиение беременной девушки было точно ниже достоинства Арлекино. — Убирайся в свою комнату!       — Арле…       — Прочь, иначе клянусь, я убью тебя!       Хотя женщина и приказала рабыне сгинуть с ее глаз, она трезво понимала, что Фурине слишком паршиво сейчас, и встать она просто не в состоянии.       А потому, злобно прорычав что-то не членораздельное и ударив кулаком по столу, Слуга развернулась и покинула собственный дом, хлопнув дверью с такой силой, что оконные рамы на всем первом этаже затрещали, заскрипели, норовя вырваться со своего места и разлететься на мелкие кусочки.       Голубоглазая так и осталась сидеть на дорогой плитке в кухне, прикрыв заплаканное лицо руками и срываясь на новый приступ удушья.       Эта ситуация была ей так же страшна и не понятна, как и предвестнице, и как бы Фурина не старалась сейчас ненавидеть возлюбленную за этот яростный выпад — у нее этого не выходило. Возможно, она на ее месте распсиховалась бы точно так же.