Когда утонет целый мир, я буду с тобой✨

      Ну вот, юная барменша в очередной раз наблюдала то же самое скорбное и до одури пьяное выражение лица четвертой предвестницы. После слишком долгого отсутствия женщины она понадеялась, что в ее жизни, все-таки, все наладилось. Видимо, напрасно.       — Может быть, уже хватит? -осторожно уточнила девушка, когда Арлекино потянула на себя очередную бутылку с сакэ.       — Нужно мне, не мешай. -буркнула она, откупоривая бутылку о край стола. Музыка в баре практически перебивала все слова барменши, но Арлекино будто бы чувствовала, что ее пытаются отговорить.       На что обычно похожа душевная боль? Это распирающее, тяжелое ощущение в грудной клетке, словно паразит расползающееся по всем остальным ближайшим отделам человеческого организма. Это боль, от которой не помогут наркотики и алкоголь, это боль, от которой не может быть микстуры.       А ведь самое отвратительное то, что это страшное заболевание может спровоцировать самый близкий и родной человек, просто потому, что так резко реагировать на чужака не получится. Душа болит исключительно за любимых.       — Эричка, будьте добры, мне как обычно. -нависла над Слугой внезапная высокая тень, а в голову ударил не шипко трезвый, знакомый и отвратительный голос.       — Ты следил за мной? -Арлекино жестоко сверкнула темными очами, не поворачивая головы в сторону прибывшего товарища.       — Слуга, у тебя корона скоро в дверь не пролезет. Неужели, ты правда думаешь, что мне интересно играть в шпиона? -второй предвестник собственной персоной. Иль Дотторе приземлился за барную стойку как можно ближе к предвестнице, выхватывая из тонких ручек барменши свой бокал с виски, не забыв одарить девушку привычной слащавой улыбочкой.       — Ну, как ты? На кой в пьянство пустилась? -Доктор залпом осушил половину стакана, поморщившись и потянувшись к закуске. — Все по той же причине?       — Тебе то какое дело? Ты сам-то зачем сюда приехал? -отстраненно прикрикнула Слуга, стараясь перекричать громкую музыку. — По душу Архонта?       — На какой черт мне лишнюю работу на себя брать? -коротко усмехнувшись, мужчина наклонился поближе к уху напарницы. — У меня здесь женщина живет. Только Панталоне ни слова, он все еще спонсирует мой поиск спутницы жизни.       — И кто же эта несчастная? -скептически протянула Арлекино, отпивая сакэ с горла бутылки, уже окончательно игнорирую бокалы.       — Да местная докторишка, Ëри зовут. -мужчина непонимающе зыркнул на прыснувшую от смеха Слугу. — Что смешного? Ты сама-то когда планируешь оседать? Тем более, что у тебя даже для продолжения рода с женщиной все данные имеются.       Арлекино замерла с приподнятой бутылкой инадзумской водки и, казалось бы, протрезвела за несколько секунд, возвращая алкоголь обратно на стол.       — Не поняла.       — Чего конкретно?       — Последнее предложение. -женщина уже агрессивнее сжала стойку до треска в древесине. Она терпеть не могла, когда на ее вопросы отвечали не мгновенно.       — Слуга, ты пьяная была, что-ли, в момент нашего разговора? -вспылил мужчина, поворачиваясь к Арлекино на пол-оборота. — Вспоминай, когда тебя ранили во время миссии в Ли Юэ шесть лет назад.       — Арлекино-о.       Бледная растрёпанная женщина не без усилий разлепила глаза, стараясь сфокусировать помутневшее зрение на человеке подле себя. Отяжелевшее тело не желало шевелиться, как и заплетающийся язык.       — Жива, потрясающе. -хмыкнул Доктор, или… один из них? Арлекино уже совершенно не отличала товарища от его бесчисленных клонов. — Что чувствуешь?       — Совершенно ничего не чувствую. -очень тихо просипела копейщица, касаясь дрожащей рукой собственного лба.       — Приятные слова для медика. -Иль Дотторе неприкрыто расхохотался, набирая в шприц голубоватую светящуюся жидкость. — Ничего, я тебя быстро на ноги поставлю. Правда, кое-чего пришлось тебя лишить. Тот воин задел копьем органы малого таза, их пришлось малость заменить на то, что было. Ты уж не обессудь, но в наличии была только мужская репродукционная система. Заодно и научный эксперимент провел, здорово, да?       Женщина слышала задорный монолог напарника отдаленно. Сейчас все ее внимание было сосредоточено на собственном теле и его ощущениях, которые она старательно пыталась отыскать, дабы вновь почувствовать, что она не мертва. Но их не наблюдалось, возможно, виной тому ударная доза обезболивающих препаратов, Доктор никогда не жалел их для своих товарищей.       Арлекино шокированно стиснула челюсти, невзначай коснувшись рукой старого, едва заметного шрама в районе нижней части живота. Рассказ второго предвестника свалился на нее, словно гром средь ясного неба, стремительно расставляя все факты в голове Слуги по своим местам. Она вспомнила абсолютно всё, даже тот злополучный момент, в который вставила в Фурину пальцы после того, как окунула их в собственное влагалище, в собственную смазку.       — Дотторе… Ты… Ты просто кретин. Я была не пьяна, а после наркоза! -Слуга страдальчески простонала и уронила голову. — Черт, где же ты был раньше, твою мать…       — Моя мать здесь не при чем. -хмыкнул мужчина, подзывая барменшу пальцем. — Что с тобой? Я думал, тебя этот факт обрадует, ты ведь всегда хотела быть кому-то родным «Отцом».       — Я более чем рада, однако, буквально пол дня назад эта новость была бы просто потрясающей…       Беловолосый предвестник на это только непонимающе хмыкнул, подливая себе в стакан новую порцию крепкой выпивки.       — Сейчас чувствую себя гадким и мерзким человеком. -причитала Арлекино себе под нос, развязной походкой шатаясь к своему особняку. Она даже не представляла себе, как сейчас будет вымаливать прощение у любимой девушки, в верности которой так по-скотски посмела усомниться.       Воспоминания о склонности Фурины к самоубийству вгоняли женщину в еще бóльший страх. Она прекрасно помнила, в каком состоянии бросила Архонта на кухонном полу в полном одиночестве, и эти мысли придавали ее ногам все бóльшее и бóльшее ускорение.       Наконец, заветная дверь, но за ее пределами был полный мрак и гнетущая тишина. Свет везде погашен, окна наглухо заперты, вокруг ни души.       — Дети спят, судя по всему. -сделала женщина первые выводы, сбрасывая сапоги и нервно потирая ладони перед дверью третьей комнаты, в которую ранее приказала Фурине удалиться.       Она хотела было уйти в свою комнату и вернуться к этому разговору завтра, если бы только не услышала тихие всхлипы, доносящиеся из комнаты прислуги.       Не войти сейчас — означало стать полнейшей сволочью.       Арлекино уверенно толкнула деревянную дверь, тихонько проходя в спальню Архонта и обращая внимание на скрутившуюся в комочек девушку, расположенную в самом углу своей скудной постели. Голубые глазки сразу заметили светлый пиджак предвестницы под лунными лучами, просочившимися в окно.       — Арлекино. -Фурина резко села в постели, немного поморщившись от чересчур активных телодвижений. Ее слишком исхудавшее маленькое тело вызвало острый укол в сердце Слуги.       Она торопливо приблизилась к постели и села напротив своей Богини, не в силах посмотреть в эти прекрасные, без вины виноватые глаза.       — Арлекино, прости меня, клянусь, я не изменяла тебе… -начала Фурина, икая между всхлипами. — Это какая-то злая шутка, если ты захочешь — я схожу к медику… Этого ребенка не будет, только прошу, не бросай меня!       — Тсс.       Нежные руки предвестницы крепко обняли опешившую девочку за плечи, прижимая к себе со всей скопившейся и невысказанной любовью. Подбородок ее сдержанно задрожал, но гордая Фатуи не могла позволить себе проронить ни слезинки. Стать да статус не позволяют.       — Мне невыносимо жаль, что я позволила себе мысли о твоей измене. -платиноволосая нервно теребила светлую шевелюру Архонта, немного покачивая ее в своих руках, словно маленького ребенка. — Боже, прости меня.       — Арлекино… Ты пьяна? -Фурина вздрогнула от столь ласкового голоса, а в особенности от извинений, которые, как была уверена, слышит от женщины впервые. Она нежно обхватила возлюбленную за спину и вжалась носиком в подтянутую крепкую грудину.       — Совсем немного. По поводу твоей беременности мы поговорим утром, а сейчас скажи мне, как ты себя чувствуешь?       — Все еще тошнит… Я не могу ничего съесть, сразу наружу выходит. -девочка надула губки и сжала рукой футболку на целыми днями урчащем животе.       — Я приготовлю бульон, Честер всегда пил его при тошноте. -Слуга погладила голубоватые волосы, старательно приводя растрёпанные локоны Фурины в порядок. — Это единственное, что желудок даже при отравлении не отвергает.       — Почему ты смягчилась? Я ведь… Но я правда ни с кем…       — Говорю же, всё завтра. -к губкам девушки прижался черный пальчик, обрывая ее самосуд на полуслове. — Все в порядке, я не сержусь на тебя, ведь, на самом деле, этот ребенок от меня.       — А? -хлопнули красивые реснички Фурины, пробив Арлекино на легкий смешок. Хозяйка дома погладила ее ручки своими, томно соприкоснувшись с девушкой лбами.       — Я объясню, но позже, хорошо? Ложись и думай о том, что я больше не злюсь. Тебе не стоит нервничать. -нежные руки осторожно уложили голову Архонта на подушку, в то время как губы трепетно поцеловали ее в кончик носа.       — Готовка займет примерно пол часа, постарайся не спать.       — Хорошо. -девушка немного смутилась и крепко обняла одеяло, сгребая его под себя.       Мало сказать, что она была счастлива. Она была в таком восторге, описать который невозможно ни на одном языке ни одной вселенной, это чувство невозможно передать даже эмоционально, поэтому все, что Фурина могла, это тихонько взвизгнуть в теплую ткань бамбукового одеяла.       Архонт пока слабо осознавала, как вообще может быть возможна беременность женщины от женщины, но Арлекино ни за что на свете не стала бы врать, а уж тем более готовить «изменщице» ужин, и все эти факты означали только одно — Слуга сказала правду.       У Фурины будет малыш от нее, от этой потрясающей статной особы, на данный момент самого близкого для девочки человека. Эти мысли побудили ее невольно коснуться рукой пока еще плоского животика и очертить непонятные никому узоры.       Богиня попыталась представить, какой же она будет матерью, однако, ни к чему хорошему ее эти раздумья не привели.       Самооценка девочки по прежнему находилась в упадке, она вспомнила даже те больно жалящие слова случайного прохожего, подслушанные ею на рынке центрального Фонтейна.       — Брось, Джет, какой может быть декрет? Леди Фурина сама ребенок, которому нужно только нескончаемое развлечение. Как она может воспитать ребенка? Он банально не будет с ней считаться.       — Верно говоришь, брат, ей бы на сценах и дальше выступать. Материнство — это последнее, в чем я вижу нашего Архонта.       — Фурина? Ты не спишь? -тихонько шепнула Арлекино на случай, если ее рабыня, все же, упала в объятия Морфея.       — Нет…       — Ты плачешь?       Женщина распахнула дверь пошире и быстро прошла к прикроватной тумбе, оставляя поднос с прекрасно пахнущей и дымящейся тарелкой, а после сразу же сгребла свою блондиночку в тиски. Она стала слишком часто ее обнимать, слишком часто говорить ласковые слова…       Что эта малышка сделала с той жестокой, безумной в постели и холодной в жизни Арлекино? Почему именно с Фуриной ей хочется вести себя как-то иначе? Почему вместо привычного желания унизить и причинить боль ее одолевает желание защитить и успокоить?       — Из-за моего поступка утром? -осторожно добавила Слуга, не получив ответа на свой первый вопрос. — Ты была уверена, что я тебя ударю?       — Я всегда буду бояться твоего гнева, Арлекино. -она искренне попыталась утихомирить свои всхлипы, но истерика будто нарочно рвалась наружу, старательно выискивая выход в любой мелочи. — Н-но я плачу не поэтому… Я боюсь, боюсь этой всей ситуации…       — Боишься беременности, или боишься быть мамой?       — И того, и другого. -девушка забавно шмыгнула носиком, зарываясь лицом в стекающий по женскому твердому плечу платиновый хвостик. — К-как я могу быть матерью… Это же просто смешно…       — Это не смешно, Фурина, это очень мило. -уверенный голос Слуги на мгновение успокоил нервное хныкание Архонта. — Как раз потому, что твое поведение близко к детскому, ты можешь понимать ребёнка намного лучше, чем я, у вас будет сильнейшая ментальная связь. Я же, действительно, гожусь только на роль «Отца».       — Зато, ты научишь его тому, чего не умею я: быть сильным…       — Так, тебя куда-то не туда унесло. -Арлекино резко приподнялась и обхватила бледное личико Фурины, настойчиво заглядывая в разноцветные глаза. — Ну-ка, верни мне ту задиристую, смелую и позитивную девочку, ту сильную и стойкую Богиню, которую я так в тебе люблю.       Смысл сказанных предвестницей слов дошел до обеих девушек только спустя секунд двадцать. Арлекино заметалась взглядом по комнате, стараясь зацепиться им хотя бы за что-нибудь, лишь бы не видеть в этих голубых омутах реакцию на свои необдуманные слова.       — А ты, разве, не накажешь меня за первое качество? -Фурина тактично проигнорировала слова о любви, чем поспособствовала расслабленному вздоху Арлекино.       — Разумеется, накажу, но не более, чем ты сможешь вынести. -губы предвестницы нежно коснулись шеи блондинки, а цепкие черные пальчики зарылись в ее мягких, шелковистых локонах. — Однако, во время беременности и думать забудь о жёстких играх со мной.       — Но, ведь ты сказала, что больно не сделаешь.       — В любом случае, это стресс для организма. Кстати, по поводу твоего состояния нужно проконсультироваться с врачом. Я хочу, чтобы тебе помогли облегчить эти болезненные симптомы. -с каждым своим словом слуга ласково целовала новый участок кожи Архонта, постепенно спускаясь к пока еще плоскому животику. — А ты, будь добр, не изводи свою мамочку.       Арлекино настолько властно и уверенно шепнула эту фразу, что боли в теле размякшей девушки на какое-то время прекратились, словно бы малыш внутри действительно внимал словам четвертой предвестницы. Хотя, срок то всего неделя, «малыша» там еще и в помине нет.       Фурина едва не заплакала вновь от этой интимной и такой прекрасной ситуации, в которой Арлекино осторожно поглаживает ее по тонкой талии и приговаривает трогательные, успокаивающие словечки, на последок быстро целуя район пупка и поднимаясь в исходное положение.       — А теперь, поешь. -она крепко обхватила ожидающую на подносе тарелку и поднесла к личику Фурина, позволяя вдохнуть волшебный аромат мясного бульона.       От столь приятного запаха еды желудок Архонта вновь сделал кульбит с характерным звуком, невольно вгоняя свою обладательницу в краску. Но, расположившуюся напротив женщину это ни капельки не смутило.       Она с невозмутимым видом поднесла тарелку ко рту Архонта и слегка сцепила рукой волосы на ее светлом затылке, дабы девочка не предприняла попытку отстраниться.       — Ммм. -Фурина довольно промычала, почувствовав вкус потрясающего бульона, благо, успевшего остыть за время их короткого диалога.       Дальше девушка уже самостоятельно перехватила посуду из рук предвестницы и потягивала приготовленное ею спасительное блюдо.       Преследующий ее рвотный рефлекс оставил девушку в покое буквально в тот самый момент, в который первый бульон спустился к желудку. Фурина ощутила долгожданный прилив сил и энергии, сравнимый только с возбуждением. Хотя, она даже не была уверена, что конкретно сейчас бы выбрала.       — Вкусно? -спросила предвестница, с улыбочкой опираясь головой на руку.       — Очень, правда, спасибо. А ты не пробовала? -божество настолько умилительно проговорила это с бульоном за щечками, что Арлекино не выдержала и резко подалась вперед, сцепляя губки Фурины со своими. Язык с силой раскрыл ротик Архонта и проник внутрь, касаясь не успевшего уйти дальше жидкого блюда.       — Действительно, вкусно. -женщина сдержанно усмехнулась раскрасневшейся от злости девочке.       — Ты украла мой бульон! -она несильно хлопнула кулачками по груди Слуги, еще больше срывая женщину на смех. — Не смешно!       — Я возмещу вам этот моральный ущерб, леди Фурина. -Арлекино шустро прикрыла вопящий рот девушки ладонью, ласково целуя уголок ее синего глаза и отбирая пустую тарелку. — Умница. Как себя чувствуешь?       — Спасибо тебе, намного лучше. -резко выдохнула Фурина, когда копейщица таки отняла руку от ее лица.       — Это прекрасно, ложись, отдыхай, завтра с утра если тебе будет так же плохо, как сегодня, я пошлю за лекарем.       — Арлекино… Ты можешь остаться со мной? -девочка вновь в своем детском жесте ухватила Слугу за подол роскошного пиджака.       — Милая… -женщина обернулась, легонько щелкнув Архонта по носу. — Сможешь дойти до моих покоев? Твоя кровать слишком мала для нас обеих.       — Смогу. -она коротко кивнула и задвигалась на постели, не без помощи галантной хозяйки поднимаясь на ноги.       — Осторожнее, не споткнись. -Арлекино крепко уложила руку девушки на перила, отправляя вверх по темной лестнице на второй этаж. — Я помою посуду и приду к тебе.       — Я могла бы помыть…       — Исключено.       У Фурины совершенно не было сил спорить, да и переспорить Арлекино было просто невозможным достижением, а потому Архонт только крепче перехватила перила и осторожно, контролируя каждый шаг, ступала на ступеньки.       Женщина проследила за ней до самого верха, удовлетворенно хмыкнув и проследовав на кухню к кастрюле с бульоном.       — Вот оно, значит, что.       Арлекино ахнула и выронила половник на пол, с злобным, несвойственным ей шипением оборачиваясь на незваного гостя, неприлично закинувшего ноги на ее дорогую скатерть.       — Ты… Как ты…       — Дверь закрывать нужно, Слуга. -оскалил Дотторе жуткие острые клыки. Не смотря на количество выпитого, предвестник был, словно, совершенно трезв. — Получается, ты скрываешь свою потенциальную жертву, так еще и состоишь с ней в любовных отношениях? А Пьеро то и не знает…       — Чего ты хочешь? -женщина мгновенно перешла к главной сути этого монолога, обрывая цокнувшего мужчину на полуслове.       — Хочу проверить, чем эта малышка так зацепила тебя в постели. -невинно пожал плечами Доктор, спустя мгновенно усмехнувшись от приставленного к его шее наконечника копья. — У тебя ни шанса против меня, четвертая.       — Может быть, зато, я в одно лишь движение могу сделать тебя самым лучшим танцором на свете, пусть и посмертно. -словно змея прошипела Арлекино, прожигая лицо товарища горящим яростью взглядом. — Не наглей, Дотторе, ты и пальцем ее не тронешь, у меня на тебя компромата так же хватает.       — Тогда я хочу получить младенца, что родится у вас. Во имя науки, разумеется. -а вот это было зря. Острое копье надавило на его кадык с такой силой, что на бледной, разрезанной коже проступил ручеек алой крови.       — Что же, хорошо. -дипломат примирительно вскинул руки и отодвинул копье от горла пальцем. — Тогда другое. Я умолчу о твоей новой игрушке, если ты отдашь мне ее сердце Бога. Не ты, так я принесу его Педролино.       — У нее нет гнозиса, иначе я сама давно бы его изъяла. -хамски осадила его Арлекино, усаживаясь на стул напротив и рывком скидывая ноги товарища со стола.       — Чего? Как это?       — Ищи в Фонтейне, гнозис опреденно потонул вместе с городом. Может быть, его нашли похитители сокровищ.       — Хм.       Неловкое молчание нарушал только ветер, гуляющий меж открытой дверью и окном.       — Ладно. -обречённо шепнул Дотторе, разминая широкие плечи. — Но, следи за своей девчонкой получше, я, так и быть, сообщу Педролино, что лично пронзил ее сердце своим мечом.       — С чего такое благородство с твоей стороны? -алые глаза выражали недоверие и злость. Женщина готова была в любой момент броситься на Доктора с оружием.       — Возможно, так на меня действует моя Ëри. Прощай, Слуга. И двери, все-таки на ночь запирай.       Арлекино тихо постучала в дверь собственной комнаты, с ироничным смешком поймав себя за этим действием. В проёме, спустя несколько мгновений, появилась светлая макушка, а за ней — переливающиеся в лунном свете голубые глазки, осторожно выглянувшие в коридор.       — Теперь точно можно поспать. Иди ко мне.       Арлекино закрыла дверь за своей спиной и прошла в комнату, освещаемую лишь маленькой восковой свечей, догорающей на ее рабочем столе.       Фурина присела на постель и обхватила края футболки руками, но стянуть ее для ослабленного тела оказалось непосильной задачей. Девушка несколько раз дернула ткань и тихо всхлипнула от своей же беспомощности.       — Твой бесконечный танец одиночества окончен, Фурина… -прозвучал прямо позади нее нежный шепот. — Ты больше не одна, и всегда можешь попросить меня о помощи.       Чёрные ладони мягко огладили пальчики Архонта, вынуждая выпустить из захвата футболку и передать ее под контроль предвестницы.       Арлекино осторожно стянула верхнюю часть одежды блондинки и поспешила натянуть ночную рубашку, дабы лишний раз не смущать уставшую рабыню.       Быстро переместившись к ее ногам, Слуга учтиво помогла стянуть и леггинсы, аккуратно и слишком уж идеально складывая на полочку в шкафу.       Сама она облачилась в ночной наряд за считанную минуту, таковы уж умения опытного военного Снежной, и, элегантно распустив длинный хвост на затылке, отодвинула одеяло, укладываясь рядом Богиней, что едва удерживала веки приподнятыми.       — Я так сильно хочу спать…       — Спи, милая, завтра нам предстоит трудный день. -рука женщины по-хозяйски перекинулась через Фурину, нежно поглаживая ее по спинке.       — Что именно мы будем делать? -уточнила девочка заплетающимся языком, поудобнее устраиваясь в жарких объятиях и прикрывая глаза.       — С утра у нас будет серьезный разговор на пару тем, после — тебя еще раз осмотрит Гудзи и посоветует что-нибудь, облегчающее беременность, а потом мы подумаем на счет ремонта в третьей комнате, думаю, будет целесообразно, чтобы малыш в будущем жил там.       Но Архонт не услышала ни словечка, она отключилась ровно в тот момент, в который задала вопрос о делах завтрашнего дня.       Арлекино с наигранной обидой фыркнула и осторожно вытащила руку из-под головы любовницы, с теплотой вглядываясь в это умиротворенное личико, то хмурящееся, то улыбающееся на какие-то сменяющие друг друга моменты сна.       — Что же ты со мной сделала, Фурина…