Твой взгляд твой смех только для меня одного.

Это, наверное, нездоровая тема — вот так вот лежать под одеялом как мальчишка в пубертате и пускать слюни на своего лучшего друга. Спрятавшись на верхнем ярусе кровати Уён уже минут двадцать пересматривал все фанкамы Сана, отмечая его потрясающую сценическую харизму и восхитительные движения, резкие, грубые и немного лишние, однако они только добавляли его стилю узнаваемости. Но если бы только Уён ограничился чертовыми фанкамами, он как сасэн-фанатка рассматривал все его фото, где можно было уловить элементы кожи или открытых частей тела. Как будто он не видел Сана обнаженным несколькими днями ранее, или еще тысячу раз до этого, запомнив все его родинки на теле и веснушки на шее. Все его детские шрамики, синяки от тренировок и прочие несовершенства, которые сам Чон считал совершенствами. Сан был таким красивым, что сложно было принять тот факт, что он реальный человек, а не выдуманный парень мечты из кино или сна Уёна. Мало того, что восхитительно красив, его тело крепло с каждым месяцем, так еще и характер – мечта. Нежный, любящий, честный и искренний. Он мог быть довольно жестким с Уёном, но ему даже нравилось. Нравилось, что несмотря на показную серьёзность, Сан никогда не напирал и не давил на друга. Было достаточно почесать Чхве за ушком, и его бровки опускались, и он напоминал котенка. Даже в ссоре Сан заботился об Уёне, да и в целом Чон уже давно не мог представить своей жизни без самого дорогого человека. Однажды Сан рассказал ему, что видел чудовищный сон, где потерял Уёна, и как ему было горько и страшно, что в конце концов в этом сне Чхве сам наложил на себя руки от горя. И Уён еще целый час плакал в его объятиях, ужасно испугавшись этой истории. Нет-нет-нет, их никогда и ничего не разделит! И уж точно не смерть. Та недавняя сцена в ванной все никак не могла покинуть воспоминания Уёна, он раз за разом прокручивал слова Сана о сексе с мужчинами, о том, какими пошлостями он делился с другом, и все эти картины то и дело представали перед глазами танцора. Для лучшей фантазии приходилось даже включать видео для взрослых и представлять в роли актива Сана, прикидывая в голове его привычки и предпочтения во время секса. И, черт, это было так позорно стыдно и в то же время до безумия возбуждающе! Поначалу Уён подставлял Сану в пару просто рандомного паренька из порно, а потом сдался и стал думать о Чхве как о своем партнере. О крепких руках, разводящих ноги Чона, о губах с острыми зубками между бедрами, о языке на своем члене. И какие только пошлости не представлял парень, облизывая губы и трахая себя пальцами, фантазируя о чужих руках. О том, как немаленькое достоинство друга может заполнить Уёна до краев, и как тяжело Сану придется вставлять его, но это возбуждало еще больше. Возможно виной тому был совершенно чудовищный и унылый секс с нынешнем парнем, с которым Уён уже не помнил, когда кончал или хотя бы получал удовольствие. Его горячее молодое тело требовало больше внимания к себе, и в какой-то момент он и вовсе стал игнорировать «Х», потому что подобное потребительское отношение к себе его раздражало. И оттого все чаще Уён поглядывал на Сана с диким желанием оседлать его лицо или бедра. Может ему бы и хотелось подсластить их дружбу эдакими привилегиями, но Сан ведь влюблен в него, а Уён еще не готов к отношениям. Любит безумно, обожает до боли и скрипа в зубах! Больше, чем друга, чем возлюбленного, чем бога, но ужасно боится раскрыть душу и чувства, и быть преданным. Вроде и знает, что Сан скорее отсечет себе руку, чем сделает Уёну больно, и все же сомнения никогда не покидали Чона. Уж очень много раз его предавали. Но сейчас он уже не думает о всех этих любовных терзаниях, когда тихонько стаскивает спортивные шорты и нижнее белье, обхватывая рукой стоящий колом член, принимаясь ублажать себя. В комнате кроме него никого нет, поэтому Чон позволяет себе вольности, включая видео для взрослых и фантазируя о Сане. Сплюнув на ладонь, Уён смазывает ствол и сдавливает, вобрав в рот пальцы и прикусывая их от возбуждения. Сан бы явно трахался как дьявол, имел бы Уёна как животное, схватил бы за волосы, оставил на коже множество отметин, укусов, под его грубыми быстрыми толчками тряслась бы постель! А его массивный пенис таранил простату и заставлял Уёна кричать, задыхаясь от страсти! Или он мог бы оседлать его, устроив дикие скачки и вцепиться пальцами в смуглую шею Чхве. И у Уёна едет крыша от всех этих похотливых мыслей, и он вжимается лицом в подушку, быстро двигая вверх-вперед ладонью, когда возбуждение выплескивается на его пальцы. Сколько раз он уже дрочил на Сана? Черт! Он так похорошел с дебютных времен, а его физическая форма вызывала столько восторга и комплиментов! В самом деле скоро перестанет помещаться в дверные проемы. Но главное, чтобы в Уёна поместился.