Женский доктор

"По четвергам, думал Широков, я работаю теперь в центре репродуктологии. Здесь меня ждут женщины, для которых забеременеть -большая проблема". Тут он увидел, что из женского отделения выходит акушер-гинеколог Бондарев, рядом с ним шла немолодая женщина. Ее шатало. -Простите, сказал Валентин Бондарев ей, приложив руки к сердцу не сердитесь на меня. Он зашел к себе в отделение, и закрыл дверь, а женщину зашатало сильнее. Она бы точно упала, но тут её заметил Широков. Он бросился ей на помощь, помог седой женщине сесть, и стал спрашивать:-Что случилось? Сердце болит? тут выглянул Валентин Бондарев. -Что случилось? Спросил он. -У пациента гипертонический кризис. Быстро каталку и тонометр! Рявкнул Широков проходящей медсестре. Бондарев поправил очки на носу и задумчиво проговорил: -Ну я вижу, пациентка в надежных руках. Она, съязвил он, как раз по вашему профилю. С навязчивыми идеями. Так что вперёд. И немолодой консерватор Бондарев ушёл в свой кабинет, оставив Широкова приводить в порядок пациентку, которая пришла в такое состояние после разговора с ним, Бондаревым. Медсестры подвезли носилки, Роман Алексеевич сказал: -Осторожно, перенесите её на носилки. Бережно, осторожно. Он с тревогой посмотрел на немолодое морщинистое лицо. Вита Игоревна стояла у стойки, когда к ней подошла молодая блондинка, и поставила на стойку сумочку. Из сумочки высунула голову милая белая собачка с блестящими черными глазками. -Здравствуйте, сказала дама, мы к вам по деликатному вопросу. Вита Игоревна позабавленная хихикнула и проговорила: -Мамочка, но у нас с собачками нельзя, однако почесала при этом собачку за ушком. -Я не мамочка, я замуж выхожу, сказала блондинка. И какая-же это собачка? Это так, брелочек. -Что-то я не поняла, Вита уставилась на блондинку непонимающими карими глазами. При чём здесь замуж? У нас тут больница, а не ЗАГС. -Это я понимаю. Дело в том, что я хочу преподнести будущему мужу преподнести на свадьбу, как бы это сказать, впечатление в подарок. -Вы что, издеваетесь надо мной? Спросила Вита. -Нет, просто тут люди. Давайте я вам на ушко. Она зашептала наклонившись через стойку к Вите. -Нет, ошарашенно проговорила Вита, всё было, но такого ещё не было. Широков сидел в своем кабинете возле пациентки. -Вы в порядке? Мягко спросил он. Та закивала. -И что, часто у вас такое бывает? спросил Роман Алексеевич, внимательно рассматривая испещрённое морщинами лицо, седеющие волосы и заплаканные, красные от слез глаза женщины. -Да нет, это первый. Разнервничалась. Ой, он на меня так кричал, вы не представляете. -Чем вы так прогневали Валентина Иваныча? -Хочу клонировать сына. -Теперь понимаю, вздохнул Широков. -Знаете, мой сын ведь сдавал анализы, может быть где-нибудь осталась его кровь, по ней? Не надо, только не смотрите на меня как на сумасшедшую, я много читала о клонировании, поэтому я знаю, о чем говорю. Пришла сюда, у вас ведь открылся центр репрудоктологии? Роман с сочувствием смотрел на несчастную женщину. -Вы знаете, исследования в области клонирования человека безусловно проводятся, но на сегодняшний день они запрещены. Может это произойдёт лет через десять-двадцать, но... У пациентки задрожали губы. Блондинка в этот момент поднялась в гинекологию к главному гинекологу больницы Максиму Заболотину. Широков протянул немолодой пациентке стакан воды. -Успокойтесь пожалуйста. -Спасибо, несчастная женщина выпила его залпом. -И расскажите мне толком, что у вас произошло? -Мой сын погиб. Был сбит машиной прямо на моих глазах. Водитель джипа на огромной скорости вылетел на остановку. Знаете, Славочка окончил школу с золотой медалью, поступил на исторический, учился на отлично. Вот. Осталась одна. -Всё это очень печально. Но вы знаете, мне кажется, вам можно помочь. Грустная мать потерявшая сына мрачно усмехнулась. -Как? -Вы не пробовали забеременеть естественным путём? -У меня-же никого нет. -Может быть вам тогда стоит задуматься о репродуктивной медицине? --То есть в результате это будет совсем другой ребёнок. -Другой. Но ваш! Ваш ребёнок. -Не хочу другого, хочу своего сына. В этот момент блондинка заглянула к Широкову в кабинет. -Подождите минутку у меня приём, сказал Роман. Марья Петровна, он посмотрел сочувствующе на пациентку, воскрешение из мертвых, и реинкарнация это прерогатива высших сил. Давайте это всё оставим, и вернемся на землю. Я не могу вернуть вам вашего сына, но мы с моим другом Львом Квитко может дать вам другого ребенка. Живого. -Я подумаю, вздохнула Марья Петровна. Спасибо вам, спасибо вам за сочувствие. Всего доброго. До свидания. Она вышла, а врач опять кинул ей вслед сочувственный взгляд. -Проходите! Крикнул он. Вошла блондинка с собачкой. -Доктор, начала она, мне очень нужна дефлорация. Мои подруги говорят, что вы это делаете лучше всех в городе. - Девушка, вы серьезно хотите, чтобы я лишил вас невинности? Роман Алексеевич уже понял, что пациентка просто оговорилась, поэтому Вита Игоревна её не поняла и веселился вовсю, а блондинка непонимающе уставилась на Романа Алексеевича моргая накленными длинными ресницами. -Ммм..., сказала она. -Вы,- наверное имеете в виду рефлорацию, да? Восстановление. -Ну да. А что я сказала? Глаза пациентки широко раскрылись, она посмотрела на врача с недоумением. -Неважно, что вы сказали, важно, что я правильно вас понял. Мы оказываем такую услугу, но так как она не жизненно необходима и не входит в перечень обязательных государственных услуг-за деньги. -Я заплачу вам. -Не мне, на больничный счёт. Хорошо, я выпишу вам сначала направление на анализы. И Широков отпустил пациентку, и оставшись один в кабинете опять рассмеялся. ...Прошла неделя... В кабинет Широкова постучали. -Да? Крикнул доктор. -Роман Алексеевич, позволите? заглянула к нему в кабинет Марья Петровна. Вы меня помните, я была у вас в прошлый четверг? -Да, Марья Петровна, Конечно помню. Проходите, садитесь. -Я согласна. Я хочу попробовать родить другого ребенка. Широков улыбнулся: -Это очень здорово, что вы решились. Я сейчас выпишу вам направление на анализы: Кровь, ЭКГ, УЗИ. -Подождите, вдруг встревожилась Марья Петровна, а это ЭКО очень дорого? -Давайте сначала сделаем все анализы, а потом уже поговорим о цене. -Я боюсь, у меня сомнения, всё-таки возраст. -Вы решились, и это главное. Ну что такое возраст? И доверьтесь мне, прошу вас. Просто если пациент не верит в успех дела, ну зачем тогда всё начинать? -Я вам верю, почти прошептала Марья Петровна. -Ну и отлично, улыбнулся Роман Алексеевич. Чуть позже Роман Алексеевич объяснял свою идею своему другу генетику-репродуктологу Льву Квитко. -Рома, тот внимательно посмотрел на него сквозь очки, ей пятьдесят два года. Ты-же знаешь приказ начмеда, пациентками старше тридцати пяти не заниматься. -Лёва, с Екатериной я вопрос решу. -Да, ты знаешь, кто такая наша Савчук? Это женщина редкой душевной красоты. В случае бешеного успеха она припишет его себе. А ошибешься -она тебя растопчет. -Лёва, я тебя прекрасно понимаю. Но ты должен согласиться, что при всех её тараканах администратор она превосходный. -Это я и сам понимаю, но вот именно поэтому она сразу-же зарубит твою благородную инициативу. Зачем ей неуд в статистике, и главное, я не могу понять-вот тебе это зачем? -Лёва, да это интересный случай! -Аргумент железный. -Лёва. Широков взглянул приятелю в глаза, у нас всё получится. -Тебе я верю. Попробуем. Ведь дело не только в том, что это интересный случай? -Нет. Ребенок даст ей сил жить дальше. Сейчас она в явной депрессии, а родит-это придаст её жизни смысл. -Хорошо, дадим жизни Марьи Петровны смысл, только с Савчук будешь договариваться сам. Лев Квитко вздохнул. Мария Петровна добросовестно прошла все обследования и консультации, сделала электрокардиограмму и сдала анализы. Наконец самое важное обследование: Ультразвуковое. На него Роман Алексеевич пошел вместе с Марией Петровной, волнуясь также как и она. -Входите пожалуйста, открыл он дверь кабинета УЗИ. Молодая узистка Надежда Ставицкая достала свой прибор. -У вас всё в пределах нормы, вынесла Ставицкая вердикт. Можете забеременеть и родить ребенка. Заключение передам через Романа Алексеевича. Сияющая Мария Петровна кивнула. -Мария Петровна, подождите за дверью, попросил Широков. Ставицкая прекратила улыбаться. -Роман Алексеевич, насколько мне известно, процент возможности родить ребенка при ЭКО процентов двадцать-двадцать пять, не больше. -Ну вообще-то двадцать пять процентов-это немало. -Не зря Бондарев считает вас авантюристом. -Вы тоже так считаете? ласково спросил Роман Алексеевич, положив сильные руки маленькой Надежде на плечи. И тут в кабинет вошел Бондарев. -Надюша, я хотел спросить..., тут он обнаружил, что парочка стоит обнявшись. -Не помешал? Сухо спросил он. Широков убрал руки с плеч Нади. -Нет, сказала Ставицкая, мы обсуждаем проблемную пациентку. -У пациентки миома матки, думаем, что с этим делать, Широкову не хотелось говорить Бондареву правду, пока он не поговорит с Савчук. Он вышел из кабинета. Валентин Иванович посмотрел обиженным взглядом на Ставицкую, и шваркнул ей на стол сразу пачку медицинской документации. -В чём дело, Валентин? Спросила Надежда. -Объясни мне пожалуйста, а чего торчал здесь этот? -Этот-Роман Алексеевич? Мы осматривали с ним пациентку Прохорову. Очень интересный случай. -Несчастная женщина, кивнул Валентин Иванович. -Вы её знаете? Спросила Надя. -Я врача её знаю, приподнял бровь Валентин Иванович. -Не понимаю, зачем вы так. Роман Алексеевич- отличный специалист. -Хорошо, я ухожу. Но наш разговор ещё не окончен, подчеркнуто спокойно проговорил Валентин Бондарев. -Угу, кивнула Надежда. -Проходите, сказал Широков Марье Петровне, открывая дверь кабинета. Ну что-ж, заходя с ней подвел он итог анализов и обследований. Исходя из результатов анализов, у вас нет никаких противопоказаний к экстракорпоральному оплодотворению. -Что это такое? Робко спросила Мария Петровна. -Как это происходит, начал объяснять Роман Алексеевич. После лекарственной стимуляции яичников в вашем организме созревает несколько яйцеклеток. Затем мы оплодотворим их в так называемой пробирке. И через несколько недель я подсажу их вам. -Ой, Боже мой, ужас какой. -Да вы не волнуйтесь. Это простая такая манипуляция, она делается амбулаторно, в женской консультации. -Когда можно начинать вот этот процесс? -Ну вот, получим разрешение начмеда, и сразу приступим. Тут у Широкова в кабинете зазвонил телефон, тот пробормотал: Извините, и поднял трубку. -Алло. Да, Екатерина Сергеевна, сейчас подойду. Извините, сказал он Марье Петровне. Подождите меня здесь. И Широков встал, чтобы потопать к начмеду. В коридоре его окликнул Бондарев: -Роман Алексеевич! Простите, а вам не кажется, что вы ставите слишком жестокий эксперимент? -Мне кажется, вы перекручиваете факты. -Скорее я называю всё своими именами. Роман Алексеевич, я хочу вам напомнить о запрете начмеда использования репродуктивных технологий для пациенток старше тридцати пяти лет. Широков улыбнулся: -Давайте назовём вещи своими именами. Вам безразлична пациентка. Просто вы боитесь, что у меня всё может получиться. Широков пошёл дальше, а Бондарев уставился ему вслед очень изумленно, и потому что это было неприлично, грубить самому заслуженному и старшему врачу Валентину Бондареву, и ещё потому, что это была правда. -Екатерина Сергеевна, Прохорова абсолютно здорова. Она способна выносить, и родить здорового ребенка. Нет, я понимаю, риск огромный, но для нас это будет неоценимый опыт. Савчук, белокурая очкастая немолодая женщина, начмед больницы вздохнула. -Роман Алексеевич, послушайте, ей пятьдесят два! Не тридцать пять, не сорок, а пятьдесят два! -Я понимаю. -Понимаете? И думать забудьте! Мне лишние проблемы не нужны. -А я думаю, что проблемы, они портят статистику. -Ну не надо ерничать. Если будет плохая статистика, наш центр прикроют в два счета. Роман Алексеевич, я понимаю. Я понимаю, ну за год-два наберете пациентов, будете делать что хотите. Всё, разговор окончен. Широков вздохнул и вышел. Мария Петровна плакала в кабинете. -Доктор, вы обнадежили меня, а теперь... Что теперь? У меня нет будущего. Роман Широков молчал. Он думал. Он вспоминал московскую клинику, профессора у которого работал, и дочь профессора в которую он был влюблен. "Однажды Нина сказала, что хочет родить ребенка. Я искренне ответил, что пока не время. Мы ещё так молоды. Нужно сделать карьеру. Пожить для себя. Я не знал одного. Она была уже беременна. Сделала аборт в какой-то шарашкиной конторе. Пришло воспаление. Пришлось удалить матку. Я спас Нину, но она не сможет иметь детей. Профессор и его дочь прокляли меня. Я подал на развод" Бледное лицо Нины, и крик: Это ты виноват во всём Широков, ты! Широков мысленно вернулся из прошлого. Он сказал пациентке: -Марья Петровна, успокойтесь! У вас будет ребенок. Он вышел и отправился в лабораторию, остановился перед своим приятелем Львом Квитко. -Значит так, Лева. В случае чего, я тебя обманул, я сказал, что получил разрешение начмеда. -Рома, вздохнул Лёва. Он тяжело дышал побледнев при одной мысли, о том, что им предстоит нарушить приказ начмеда. -Лёва, Роман взглянул в ответ на приятеля. -Ладно. Разберёмся! Квитко мрачно кивнул. Роман без слов пожал другу руку, и пошёл к выходу из лаборатории. -Ром, Квитко погрозил другу пальцем, но смотри... Роман посмотрел на Лёву смеющимися веселыми глазами, и выйдя закрыл за собой дверь. Широков вошёл к ждущей пациентке. -Ну что, спросил он, какие будут пожелания по поводу выбора донора? Марья Петровна улыбнулась. -Так быстро? Я бы хотела уточнить кое-что по этому поводу. -Да, спрашивайте, деловито сказал Роман Алексеевич. -Вот этот человек, он не объявится, не предъявит права на ребенка? В голосе пациентки появилось беспокойство. -Я могу успокоить вас, что доноры никаких прав на детей не имеют. -Вы простите меня, простите, для меня это как-то непривычно, меня воспитывали совершенно по другому. -Я вас прекрасно понимаю. Всё-же давайте определимся в критериях: Образование, внешний вид? -Знаете, я очень-очень хочу чтобы ребеночек был похож на сына. Она достала фотографию черноволосого молодого человека. Роман посмотрел, и забрал фотографию: -Понял. Теперь что касается финансов, вот прайс. Саму операцию мы сделаем вам бесплатно, это эксперимент. А вот лекарства придется оплачивать. -Как дорого! Но я найду деньги, найду. Она вышла из кабинета и позвонила с мобильника: -Валечка, милая, ну как нет? Ну пожалуйста, это важно, не хочу говорить по телефону, но я всё объясню тебе. Валечка, ради Бога, ну разве я часто о чем-то тебя прошу? Хорошо, я приду, и всё объясню. Лев Квитко и Широков рассматривали в лаборатории на компьютере фотографии доноров спермы, и в данный момент Роман морщился от фотографии прыщавого очкастого сорокалетнего мужчины. -Ой нет, Лёва убери это. -Что-ж ты хочешь? развел руками Лёва. Гениальных мужчин способных дать женщине здоровое потомство всё меньше. А женщин, нуждающихся в искусственном оплодотворении всё больше. И найти подходящего донора очень сложно. -Лёва, уставился на Льва Роман, так это-же ты. -Кто я? -Ну ты. Здоровый мужчина, в самом расцвете сил. От двадцати до сорока. И никогда не болел генетическими заболеваниями. Никакими гепатитами. Имеешь здоровых детей. Вообще психически уравновешен. Политически грамотен. -Рома, не смешно, сказал Квитко, однако при этом рассмеялся. -А я между прочим и не шучу, ты мог-бы подарить нашим львицам-одиноким пациенткам ещё парочку прекрасных львят, улыбаясь пошутил Роман. Квитко рассмеялся. -Ну может вот этот? Предложил он, ткнув в фотографию кареглазого брюнета. -Ну да, ничего, кивнул Роман. В больницу вошла немолодая светловолосая женщина с седеющими волосами, и тревожным лицом. Она прошла к стойке: -Здравствуйте. Где я могу найти доктора Широкова? -Здравствуйте, объяснила медсестра. По лестнице, второй этаж. Там кабинет подписан. -Спасибо. Доктор сидел в кабинете и размышлял над планом лечения очередной бесплодной пациентки, когда к нему без стука вошла немолодая женщина. -Простите, спросила она, вы Широков Роман Алексеевич? -Да, удивился доктор. Здравствуйте. -Я старшая сестра вашей пациентки Прохоровой Марии Петровны. -Очень приятно. Проходите. -Я, Валентина Прохорова подошла и взглянула доктору в глаза, хочу посмотреть в глаза человеку, который втянул мою сестру в эту авантюру. -Ну посмотрите, улыбнулся Роман. -А вы не хамите!, заорала Валентина. -Да вы не волнуйтесь так, присядьте. -Спасибо. Маше уже за пятьдесят. И вы смеете утверждать что женщина в таком возрасте потерявшая единственного сына может забеременеть естественным путём и заплатить за это кучу денег? Какова кстати вероятность успешного исхода этой сомнительной затеи? -Я не скрываю ничего, процентов двадцать -двадцать пять. -И вы так спокойно об этом говорите? Если это не авантюра, тогда что-же? Доктор, нельзя до такой степени любить деньги. Тут Широков посмотрел уже с обидой, ведь он никакой платы за этот эксперимент лично не получал. Но Валентина в тревоге за сестру ничего не хотела видеть и понимать. -Сначала о деньгах, я лично за это ничего не получаю за эксперимент, вашей сестре придётся заплатить только за лекарства. Теперь второе: О шансах. В репрудоктологии двадцать процентов это очень высокий шанс. У некоторых пациенток не было и десяти процентов, но они беременели и рожали детей. У вашей сестры неплохие анализы, у нее все шансы родить здорового ребенка. Валентина в ответ с горькой усмешкой покачала головой. -Вы хоть себя слышите? Родить в пятьдесят-это смешно. Кажется я теряю с вами время, вижу, с вами разговаривать бесполезно. Денег на эту авантюру я своей сестре не дам. До свидания. -До свидания, буркнул Широков, глядя, как Валентина с гордым видом вдовствующей королевы удаляется из кабинета. Ему предстояло выдержать ещё главный бой-тяжелый разговор с Савчук. -Маша, Валентина срочно выйдя из кабинета позвонила младшей сестре. Да не будь такой наивной. Он просто хочет тебя развести. Ну сама подумай, как может забеременеть и родить ребенка женщина в пятьдесят два года? Я говорю: Выбрось эту дурь из головы! Спустя две недели Мария Петровна со стеснительной улыбкой сидела перед Широковым, он рассматривал новые снимки УЗИ. -Я сделал вам две недели назад уколы стимулирующие производство яйцеклеток. -Это они? Спросила Мария. -Да, это они. В общем пока всё идёт нормально. Послезавтра будет сделана пункция, я возьму ваши яйцеклетки для дальнейшего оплодотворения. -Это опасно? Встревоженно спросила пациентка. -Нет, я же говорил, это всё делается амбулаторно, и через полчаса вы уже пойдёте домой. -Ну хорошо. Спасибо вам, Роман Алексеевич. До послезавтра. -До послезавтра. Через два дня Мария вошла в больницу, её сопровождала Валентина. -И всё-таки, мрачно бормотала она, где ты нашла деньги на эту авантюру? -Валя, давай не сейчас, попросила Мария. -Маша, я тебя последний раз прошу, не делай этого! Ты пожалеешь. Это что, твоё окончательное решение? -Да, да, да. -Вот так и расхлебывай кашу, которую сама заварила. -Ну Валечка милая, хватит уже. -Что значит хватит? Что значит хватит? А если что-то пойдет не так? Старшая сестра грустно взглянула в глаза младшей. Кто с тобой будет возиться, а? -Ну, я всегда считала, что могу положиться на свою старшую сестру, если это не так, скажи мне об этом прямо щас. -Маша, ну я же переживаю. -Не надо, Валечка, я никогда ни о чём не пожалею, чем бы всё не закончилось. Я хочу этого, мне это нужно. В этом сейчас смысл моей жизни. Я ни за что, ни за что от этого не откажусь. Она легла на операционный стол. ""Пункция фолликулов процедура очень сложная и опасная. Рядом с яичниками проходит множество сосудов, и каждое прикосновение иглы должно быть абсолютно точным. Но Надежда каждый раз выводит изображение на экран так, что попасть в фолликулы иглой не представляет особого труда. " Широков думая это, производил забор драгоценных яйцеклеток. Тем-же вечером Широков наблюдал за своим другом Львом Борисовичем Квитко, который склонился над пробиркой, оплодовторяя яйцеклетку спермой донора и вдруг спросил: -Лёва, а ты всегда такой серьезный, когда создаешь новую жизнь? -А то. Ответственная работёнка. Мой инкубатор конечно не райский сад, но я думаю, что эмбрионам там будет хорошо. Интересно, это Адам или Ева? Через пять дней Надежда Ставицкая объясняла Марии Петровне: -Сейчас Роман Алексеевич переносить эмбрион в матку. Ему уже пять суток. И добавила: -Первый раз вижу в нашей больнице такую процедуру. Настоящий профессионал. -Пока всё идёт нормально. Как ваше самочувствие? Спросил Роман Алексеевич. Мария Петровна в ответ сдавленно пискнула. -Ничего, вздохнул Рома, скоро всё закончится. Позже он постучал в дверь палаты. -Тук-тук? Заглянул он. Как ваше самочувствие? -Отлично, улыбнулась Марья Петровна. Вы знаете, я ведь никому на работе не рассказала о том, что решилась на такое, как-то всё это неудобно. Подумают: С ума сошла в такие-то годы, ведь даже моя родная сестра так и не смогла меня понять. -Послушайте, Роман улыбнулся. Материнства не нужно стыдиться. Это-же суть женщины. И потом перестаньте вы всё время говорить о своём возрасте. Ваш организм в прекрасном состоянии. Вы только помните пожалуйста, что три дня после введения эмбрионов нужно быть очень осторожной. Меньше двигайтесь, не поднимайте тяжестей, и помните: Вы теперь мама. Мария Прохорова в ответ улыбнулась. -Да, я как будто помолодела лет на двадцать. Мне ни ходить, ни сидеть, мне просто летать хочется. -Это можно, рассмеялся Роман. Спустя неделю Ставицкая делала УЗИ Марии Прохоровой, а Широков вглядывался в экран. -Всё, закончили, подвела итог Надежда. Роман Алексеевич, можно вас на минутку? -Да конечно, они с Надей вышли из кабинета. -Вы назначили ей лекарство для стимуляции яичников? Спросила Надежда. -Да, хотелось чтобы яйцеклетки точно созрели. -Вы немножко перестарались. У неё гиперстимуляция яичников. Оба зашли опять в кабинет, и Роман Алексеевич вздохнул: -Марья Петровна, вам необходима госпитализация. -Это серьёзно? Встревоженно спросила Марья Петровна. -Вы знаете, вздохнул Широков, из-за того, что созрело несколько яйцеклеток, у вас воспаление. Это воспаление нужно снять, его нужно лечить несколько дней, стационарно. -Да, вздохнула Марья Петровна. Надо будет на работе предупредить. Роман Алексеевич сидел в больничном кафе с большим гинекологом Максимом Заболотиным. -Максим, говорил он, нужно срочно госпитализировать эту пациентку в ваше отделение. -А почему не в патологии беременности? -Максим, я же объяснил. Если я засвечусь с ней в патологии, Бондарев поставит всех на уши. -Да, да. -И Савчук мне спасибо не скажет. -Да, закивал Максим. Не, Роман, если вы говорите, что это уникальный случай, то конечно. Это не совсем этично. -Я понимаю. -Но в принципе мне самому интересно, решил Заболотин. Ладно, я пока прикрою вас. Бондарев сидел в ординаторской с молодым красавцем и интриганом, рвачом и карьеристом Думанским. Валентин Иванович возился с документацией, но у него ничего не выходило, наконец он попросил помощи: -Альберт Александрович, вы не подскажете, почему мне не удаётся распечатать этот документ? Думанский отозвался: -Кнопочка слева от вас, кругленькая такая. -Новость слышали сегодня? Спросил Думанский. -Какую? Заинтересовался Валентин Бондарев. -Представляете, к нам сегодня в отделение гинекологии поступила пациентка пятидесяти двух лет с синдромом гиперстимуляции яичников. Думанский рассмеялся, но Бондарев не присоединился к смеху, а задумался. -Да, да, да, я понял о ком речь, пробормотал он. А я ведь в своё время предупреждал эту женщину о возможных проблемах. Ну какое материнство в таком возрасте? Думанский понимающе закивал. -И между прочим, задумчиво продолжил Валентин Бондарев, мне известно, что начмед запретила Широкову заниматься этой пациенткой. -Да, усмехнулся Думанский, но Широков занимался. Дозанимался до того, что пациентка лежит в отделе гинекологии с синдромом гиперстимуляции яичников. -Так, я считаю, что вы Альберт Александрович должны, вы обязаны поставить об этом в известность начмеда. Думанский взглянул внимательно на Бондарева: -Валентин Иванович, моё глубокое убеждение, что вас она послушает в первую очередь. Ну с вашим-то непререкаемым авторитетом. -Ну да, нахмурился Бондарев. На следующий день в кабинет Савчук постучались. -Да-да? Спросила Савчук. В кабинет вошли Бондарев и Широков. -Вот, качнул головой Бондарев в сторону Широкова, он нарушил ваш прямой запрет. Я же говорил, авантюрист. Роман в ответ усмехнулся. -Это правда, Роман Алексеевич? Строго спросила начмед. -Совершенно верно, кивнул Роман Алексеевич. Мария Петровна уже ждет ребенка. Бондарев улыбнулся. -Так. И тем не менее мы не можем в таком случае отказать беременной в медицинской помощи, улыбнулась Савчук. Благодарю вас, Валентин Иванович, идите дальше работать. До свидания. Бондарев тихо глядел моргая на начмеда, затем медленно поднялся и ушёл из кабинета. -А вас Роман Алексеевич, я попрошу задержаться, сказала Екатерина Савчук более серьезным тоном. Что всё это значит, Широков? хмуро спросила она, когда Бондарев закрыл за собой дверь. -Я понимаю, что это сложный, но очень важный случай. Такого не было не в моей практике, ни в истории нашей больницы. -Ну а если не получится? Вы представляете, какой шум поднимется? буркнула раздраженно Савчук. -А если получится, поднимется другой шум. Журналисты, репортажи. Вы говорите о статистике. Ну какая статистика, две пациентки в месяц? Парировал Роман Алексеевич. Курам на смех. И это областной центр репрудоктологии. -Но учтите, Савчук подняла палец и ткнула им прямо в Широкова, в случае неудачи ответите по полной программе, вплоть до увольнения. Роман Широков улыбнулся, он понял, что это значит разрешение продолжать эксперимент. А что, разве когда-то было по другому? Вдруг посерьезнев спросил он. -Так, идите работать, вздохнула начмед. Роман Алексеевич вышел, а Савчук сидела, то улыбаясь, то хмурясь. Пять месяцев спустя. -Сколько-ж мы не виделись, четыре месяца? Спросила смеющаяся Надежда Ставицкая. -Больше наверное, ответила улыбаясь Мария Прохорова. Никакого следа не осталось от той депрессивной женщины, которую в первый раз больше чем полгода назад увидел перед собой Роман Широков, её глаза сияли как звезды. - Никакого следа гиперстимуляции, яичники функционируют нормально. Кивнула Надежда. Но тазовое предлежание. -Что это? испугалась Мария Прохорова. -Ничего особенного, просто ребенок выйдет не головой, а ножками, обьяснил Роман Алексеевич. -Господи, а что-ж делать? Ахнула Мария Петровна. -Ничего, пожал плечами Широков. Делать гимнастику специальную, возможно понадобится кесарево. Вы как себя чувствуете? -Вполне, кивнула пациентка, вполне. Беременный живот уже заметен. -Как окружающие реагируют? Подмигнула узистка. -Реагируют. На работе то и дело спрашивают, не беременна-ли я. -А вы? -Честно говоря, нахмурилась Марья Петровна, ухожу от ответа, боюсь всяких сглазов, пересудов. -Я вас понимаю, кивнула Ставицкая. -Да и что я скажу, если спросят кто отец, я-ж не буду обьяснять, кто донор, пожала плечами Прохорова. -Так, сказал улыбаясь Роман Алексеевич, Марья Петровна, ну мы-же с вами говорили, вам нечего стыдиться. Вы у нас большой молодец, и у нас будет всё будет хорошо. -Да, спасибо, улыбнулась женщина. Три месяца спустя. Широков размышлял. "Поскольку у Марии Петровны тазовое предлежание, я положил её на всякий случай в отделение патологии беременности. Она молодцом, хоть и приходилось ей нелегко." Роман Алексеевич заглянул в палату, в которой старшая сестра читала лежащей на кровати Марии газету. Та строго взглянула на Романа, и он быстро закрыл дверь. Валентина встала вдруг и вышла из палаты. -Роман Алексеевич, окликнула она доктора. -Да? -Мне сказали, что у моей сестры возможен выкидыш. Сказали, что ей прописан строгий постельный режим. Даже в туалет нельзя вставать? Роман посмотрел на встревоженное лицо Валентины: -Ну вы-же знаете, пока ей нельзя. Но не волнуйтесь, всё будет в порядке. -А если она потеряет и этого ребёнка? Вы отдаёте себе отчёт, какие могут быть последствия? Если это случится, она воспримет это как какой-то знак, какое-то проклятие. -Какой знак, какое проклятие? Удивился Роман. О чём вы говорите? -Послезавтра, глухо сказала Валентина, день рождения погибшего сына. Роман нахмурился, и решил поговорить послезавтра с Марией, что-бы не нервничала. Чуть позже Мария Прохорова сидела на койке с симпатичной кудрявой совсем юной шатенкой. -Спасибо тебе, что пришла, ласково говорила Мария Петровна кудрявой девушке. -А как же, улыбнулась девушка. -А как-же ещё? улыбнулась девушка с легкой грустью. -Тут вошёл Роман Алексеевич. -Значит так, сказал он, я вас отпускаю домой, Марья Петровна, но прошу вас не перенапрягаться. -Хорошо. Познакомьтесь, это девушка моего покойного сына, улбынулась Мария. -Ааа. Здравствуйте. Очень приятно, кивнул Широков. -Взаимно. -Лидочка, улыбнулась Марья Петровна, пришла помочь мне собрать вещи. Ещё мне про соседей рассказывала. Они говорили ей, что я растолстела. А я смеюсь, не могу остановиться. Марья Петровна звонко рассмеялась. -Ах да, совсем забыла, рассмеялась в ответ Лида. Вся наша группа передает нам огромный привет. Они все так удивились!, сказала Лида несостоявшейся свекрови. -Моя начальница тоже удивилась, когда я сказала что не буду сидеть в декретном отпуске, рассмеялась Мария Петровна. И откуда я знаю так хорошо дату родов? А потому что я точно знаю дату зачатия. -Пока, рассмеялся Широков. Пока. Через два дня Марию Прохорову везли на носилках по больничному коридору, рядом шли Максим Заболотин и Лида. -Что случилось? Спросил Максим Заболотин. -Мы сидели на кухне и пили чай. И она упала и потеряла сознание, обьяснила Лида. Я сразу набрала скорую. -Надо готовить срочно операционную. Позовите Широкова, приказал Заболотин. Савчук прибежала когда Широков мыл руки перед операцией. -Ну что, Роман Алексеевич, допрыгались? прошипела начмед. -Потом поговорим. Сейчас, Екатерина Сергеевна, мне нужно оперировать, спокойно ответил Широков. -Да уж! фыркнула Савчук. Хоть мать спасите. Роман Алексеевич наклонился. Лампа в операционной зажглась. Шла операция. -Кесарить, приказал Широков, попробуем оставить в живых и мать и ребенка, он должен быть уже жизнеспособен. В операционную попыталась прорваться Валентина. -Нельзя, заорала пожилая медсестра. -Пустите меня к сестре, кричала Валентина. Тут подошла Савчук. -В чём дело?, спросила раздраженно Валентина. -Врачи делают всё возможное для спасения вашей сестры и её ребенка, сказала Савчук с успокоительными интонациями в голосе. -Только не надо этих казенных слов, сказала Валентина. Если что-нибудь случится с моей сестрой, встретимся в прокуратуре. -Пойдемте пожалуйста. В это время Широков и Квитко склонились вместе над пациенткой, и вот, Квитко достает ребенка. -Здоровый какой парень, удивился Квитко своему-же с Широковым созданию. Ребенок закричал в свою очередь удивляясь свету и окружающему миру. Широков секунду смотрел на него и продолжил оперировать. На следующий день в реанимации Широков сидел возле Марьи Петровны. -Марья Петровна, вздохнул Роман Алексеевич, учитывая риск повторного кровотечения, я к сожалению вынужден удалить у вас матку и придатки. У меня просто не было другого выхода. -Это теперь неважно, просипела Марья Петровна. Кто у меня? -Мальчик. Она чуть улыбнулась: -Мальчик? -Да. Медсестра внесла ребенка на руках. -Мальчик, здоровый, пятьдесят пять сантиметров. -Красивый... отозвалась Мария Петровна, любуясь на сына. Она была очень слаба, сильное кровотечение вымотало её. -Позвольте, я осмотрю вас, сказал Роман Алексеевич, и обнаружил, что у Марьи Петровны в крови вся ночная сорочка. -Так, ребенка унесите, и позвоните из хирургии реаниматолога Ивана Маркова, скомандовал он. Он стиснул ее запястье. -Что? спросила она. -Голова не кружится? -Нет. Роман Алексеевич, спасите меня, я хочу жить. -Всё будет хорошо, я с вами. Вас не тошнит? -Я хочу жить, повторила Марья Петровна. В кабинете Широков обьяснил Лиде: -Кровотечение это симптом смертельно опасного послеоперационного осложнения. В одних кровеносных сосудах кровь томбозируется, а в других наоборот, не может свернуться, и возникает массивное кровотечение. И его невозможно остановить. Таких сосудов сотни. -Неужели нельзя сделать операцию? спросила Лида. -Операция технически невозможна. Здесь нужны препараты крови, особенно свежая замороженная плазма. Сдавать кровь для Марии Петровны пришли все сотрудники библиотеки. Но доноры нужны были ещё и ещё. Нужно было много компонентов крови. И тогда Лида рассказала однокурсникам погибшего сына, что случилось. Практически все ребята пришли на станцию переливания крови при больнице. Молодежь и совсем пожилые люди стояли рядом. И когда врач выйдя сообщил, что жизнь Марьи Петровны вне опасности, многие перекрестились. Главная опасность была позади. Прошла неделя. -Я ведь, рассказывала Валентина в кабинете, даже была готова взять этого ребенка. Усыновить. Маша после гибели сына еле отошла, я думала, новая неудача просто убьет её. Я ведь с мужем давно развелась, главное в моей жизни-школа и Маша. Ещё был племянник. Знаете, расплакалась Валя, она ведь даже продала фамильные серёжки. Бабушкины. И только сейчас призналась. Я ведь только сейчас поняла, что значит для неё этот ребёнок. Мама умерла при родах Маши, я вынянчила, я воспитала Машу. Поэтому она мне скорее дочь, наверное поэтому я и своих детей не завела. Я всю жизнь опекала Машу, потом её сына, и вы простите, но я боялась, что вы отнимете у меня сестру. Теперь я понимаю, что вы сделали для нее, для нас, спасибо. Простите меня, простите меня. Роман Алексеевич слушал всё это внимательно, серьезно, а в конце улыбнулся. Валентина оказалась честной, хоть и ограниченной женщиной. В ординаторской Бондарев сидел за компьютером, подошёл Думанский. -Здравствуйте, Валентин Иванович, усмехнулся Альберт Думанский. -А, здравствуйте. -Тут, рассмеялся Альберт Саныч, Широков такое устроил! Из газеты приезжали, на местном телевиденье заинтересовались. Он смеялся, а сам посматривал на Бондарева настороженными серыми глазами. -Нда, а я и до сих пор считаю, что это авантюра. Только волей случая, это не закончилось печально. Бондарев задумчиво опустил голову, проговорив это. Думанский криво усмехнулся, и вышел из ординаторской. Мария Петровна вошла в кабинет. -Здравствуйте, я пришла. -Здравствуйте, я оформляю вам выписку. Забёрете сына, и -домой. Мария попыталась сунуть Широкову несколько купюр. -Возьмите. Широков отвел ее руку. -Марья Петровна, сказал он, не всё в этой жизни измеряется деньгами. -А как вас отблагодарить? Разве что..., и Прохорова вдруг поцеловала Широкова в губы. Заболотин заглянул в кабинет, желая посоветоваться с Широковым, но увидев, что Роман Алексеевич стоит в обьятьях пациентки, закрыл за собой дверь, быстро выйдя в коридор. -Собирайтесь домой, строже сказал доктор, разжав обьятия. И чмокнул её быстро ещё раз в губы. Тридцатитрехлетний Широков конечно понимал, что продолжения с пятидесятилетней Марией у него не будет, но почему-бы и не поцеловать такую наивную и отважную пациентку, у которой глаза сейчас сверкали, и которая сейчас выглядела отнюдь не на свой возраст? Через полчаса Мария вышла в коридор держа на руках младенца. Застрекотали камеры, подошли вездесущие журналисты и корреспонденты. -О, Марья Петровна, вы теперь просто телезвезда, пошутил Широков. -Роман Алексеевич, мы тут с сестрой подумали как назвать ребёнка, и решили назвать его Романом. Вы не против? Прищурилась Мария. -Нет конечно, я не против, я даже за, рассмеялся добрый доктор. -Спасибо вам за всё. -Тёзка, улыбнулся Роман. Ну, берегите Ромку, и себя берегите! И почаще заглядываете ко мне на консультации. -Да, кивнула Мария Прохорова, и пошла жить с сыном на руках. А к Широкову подошла Екатерина Савчук. -Да, Роман Алексеевич, вы правы. Шум очень большой. Можете гордиться собой. Начмед улыбнулась Роману Алексеевичу. -Да честно говоря, пожал плечами Роман, я всё это делал не ради славы. Просто бывают дни, когда будет приятно, что ты врач. Широков улыбался и сиял, так что его улыбка освещала весь холл. В больнице вокруг шла обычная жизнь.