Женский доктор

По больничному коридору шли акушер-гинеколог Широков и репродуктолог-генетик Квитко. Маленький очкастый Лев Квитко доказывал что-то высокому красивому другу. -Надежда, крикнул Широков красавице Ставицкой, у меня на плече халата шов разошёлся. Не зашьёте? Прелестная узистка смеясь посмотрела на Романа Алексеевича: -А я думала, что хирурги лучше умеют шить, чем женщины, прищурилась она. -Ладно, придется самому взять в руки иголку и провести внеплановую операцию, вздохнул акушер-гинеколог. -Ох, Роман, фыркнул зав. женской консультации Валентин Бондарев, -просто попросите старшую медсестру Виту Игоревну подобрать вам новый халат. Через некоторое время Вита Игоревна ворчала в медсестринской ординаторской: -Как можно порвать в таком месте халат? Что нужно было в нем делать: В баскетбол играть, дрова рубить? И при этом она подшивала халат Широкову, считая, что нечего из-за такой дырки врачебными халатами кидаться. В комнату вошёл красавец Альберт Думанский. Высокий рост, брови густые, волосы мягкие черные, глаза серые. Кругленькая Вита Игоревна гордилась красотой любовника, любовалась им, как красивой драгоценностью, и при этом берегла, как драгоценнейшее живое существо, она любила своего дорогого врача Альберта больше всех, кроме разве что сына Коли от первого брака. Но при этом ворчливая по характеру бурчала иногда и на него. -Привет, кивнул ей Думанский, и Вита радостно улыбнулась в ответ. -Виточка, обнял Думанский любовницу, ты мне чашку кофе не сделаешь? С утра никак проснуться не могу. Но тут Вита к его удивлению вдруг рассердилась. -Конечно, вот только переведусь в хозчасть, и сразу сделаю. Тебе кофейку, Широкову вон халат зашей. Я не сестра-хозяйка, я медик, я клятву Гиппократа давала. - Виточка, ласково промурлыкал Думанский, в этом никто не сомневается, просто твой кофе лучше любого лекарства. А Широков просто аферист и выскочка. Вита рассмеялась. -Ну котяра, ну. Знает-же как подойти. Ладно уж сварю, у меня и капустный пирог есть, если хочешь, испекла на всякий случай. -Давай сюда, Думанский прищурился, и кивнул. Обожаю твои пироги. Роман Алексеевич мыл руки в смотровой, а затем сел за стол. -Ну что, сказал Роман, только что обследованной им пациентке, срок у вас тридцать первая-тридцать вторая неделя. Дарья, это у вас вторая беременность? -Да, кивнула молодая блондинка, первая закончилась кесаревым, а вот сейчас хочу сама родить. -А что, какова причина кесарева? -Я не помню, в таком состоянии я была, вздохнула пациентка. Но говорили, по каким-то относительным показаниям. -Возиться им неохота было, усмехнулся с дивана муж Дарьи, мужчина с длинными темными волосами. Тридцать первое декабря, вот и все показания. -Скажите, Дарья, нахмурился Роман, а у вас есть медкарта первой беременности? -Я посмотрю. А почему вы спрашиваете? Удивилась Дарья. -Видите-ли, вздохнул Роман Алексеевич, придётся с вами повозиться. На матке вероятнее всего остался шрам от кесарева. Не скрою, будут трудности. Будем работать. Начнём с УЗИ. Дарья внимательно смотрела в кабинете УЗИ в экран, как шевелится ее ребенок. -А что? Спросила она, на таком сроке можно делать УЗИ? Это не опасно для ребёнка? -Нет, покачала головой Ставицкая. Когда начинается тридцать первая-тридцать вторая неделя беременности, необходимо делать плановое УЗИ. Для того чтобы оценить состояние рубца на матке, чтобы рассчитать предполагаемую массу плода. -А зачем? Спросила Дарья. Я не понимаю. -Ну, объяснила Надежда, чтобы понять, сможете-ли вы родить самостоятельно, или нужно будет оперативное вмешательство. -То есть кесарево опять? Встревоженно уточнила пациентка. Что, какие-то проблемы, не в порядке что-то? -Нет, улыбнулась Надежда, -у вас всё хорошо, пока рубец не вызывает опасений. Но контроль нужен постоянный. Вот ваши фотографии, она протянула Дарье фото экрана и малыша на нем. -Ой, спасибо, умилилась Дарья. Муж Дарьи сидел и нервничал перед кабинетом. К нему вышла жена. -Что там, Даша? Спросил муж. -Всё хорошо. Смотри, наша девочка, протянула она фотографии мужу. -Дочурка, протянул он. -Да, ты знаешь, ради этого стоило делать УЗИ. Чтобы увидеть нашу малышку. -Полина, пусть будет Полина, улыбнулся он. -Красиво, Полина Дмитриевна. Значит так, добавила она, рубец в нормальном состоянии, зря только пугали, доктор сказал, что я могу родить сама. Муж взял Дарью под руку, и они ушли из больницы вдвоем. В больничном кафе Валентин Бондарев сидел со Ставицкой и угощал её чаем. -Лёва, спросил сидящий за соседним столом Широков своего друга Квитко, что у них за отношения? На нормальные дружеские непохожи, на опеку тоже. Что это? -Ну, пожал плечами Лёва, они работали в Ливии пару лет вместе. Ну, а в больнице всякое говорят, сам знаешь. -Ставицкая-прекрасная девушка. Почему нет? Но Роман погрустнел. -Ммм, протянул Лев Борисович. Я смотрю, она тебе тоже нравится? Тут подошла их старая приятельница Лиза Филатова. -Что обсуждаем? -Женщин конечно, сказал Широков. -Мм, протянула Лиза, значит Ставицкую. -Почему сразу Ставицкую? Удивился Квитко. -А покажи мне врача в этой больнице, который не влюблен в Ставицкую, отозвалась Лиза. -Ну, я не влюблён. В Ставицкую, неопределенно добавил Квитко. Лиза чуть улыбнулась, а Роман приподняв бровь, переспросил: -Лёва? -Нуу, есть женщины, протянул смущаясь Квитко. -В русских селениях? Переспросила насмешливо Филатова. Так, Лёва, колись. -Колись, Лёва, кивнул Роман, нам интересно. -Я не понимаю, я пью чай. Колись, рассказывай... Давай поговорим о тебе, посмотрел он на Филатову. -Давайте, улыбнулась блондинка Лиза. Я между прочим тоже женщина. Не всё-же по Ставицкой вздыхать. -Да никто по ней не вздыхает, проворчал Квитко, но Широков покачал головой и спросил: -Ну, а как-же Бондарев? -И не только Бондарев, Лиза серьезно посмотрела на Широкова, и глотнула чай. Полтора месяца спустя Ставицкая делала УЗИ Дарье. Она обменялась с Романом взглядами. -Пока никаких проблем не вижу, сказала Надежда. -Ну что, до родов у нас две недели где-то? Спросил Роман Алексеевич. -Угу, кивнула Дарья. -Я думаю, вздохнул Роман, вам нужно всё-таки лечь в патологию. -А зачем, спросила пациентка, если всё в порядке? Вы понимаете, у меня дома маленький сын. Мне никак нельзя. -Дарья, нам нужно постоянно контролировать состояние рубца, напомнил Широков. -Доктор в прошлый раз сказала, что рубец в нормальном состоянии, и я могу родить сама, повысила голос беременная пациентка, взглянув на Ставицкую. -Я не могла такого сказать, покачала головой узистка. Я говорила, что возможность естественных родов остается, но давать гарантии глупо. -Дарья, вздохнул Роман, на сегодняшний день не существует стопроцентно точных методик, которые могут гарантировать, как себя поведёт рубец во время родов. Поэтому давайте сделаем так: -Я вам выпишу направление, и вы ложитесь в стационар. Дарья вышла из кабинета мрачная. -Меня кладут в больницу, сообщила она мужу. -Что-то не в порядке? Спросил он. -Да в том-то и дело, что всё в порядке. Дим, странные они какие-то. Говорят: У вас всё в порядке, но вам нужно лечь в стационар, мы будем следить за вашим рубцом. Я не понимаю, зачем? Дима нахмурился: -Чёрт, что-же нам так не везёт. Вечно перестраховщики вместо нормальных докторов. Будут гонять тебя на УЗИ, анализы, все дела. -Дим, я прошу тебя, я не хочу в больницу. Мне там очень плохо. -Пойдём отсюда, ласково сказал Дима. Прошла неделя. Роман Алексеевич сидел ночью в ординаторской и размышлял: -Ночное дежурство всегда напоминает: Ты одинок, тебя никто не ждёт этой ночью. Впрочем, разве только я такой один Лёва или вот Лиза в такой-же ситуации. Тут подошла дежурившая с ним Лиза и поставила перед ним кружку кофе. -Я кофе заварила, и печенье купила с пожеланиями. -Твои желания исполняет? Роман протянул Лизе голубую махровую кисточку. -Спасибо. Чудо какое!- рассмеялась Лиза. И добавила: -Ну если по честному, то наверное нет. -Лиза, спросил Роман Алексеевич, а ты чего не замужем? -А ты? Отозвалась Филатова. -Ну я был женат, напомнил Роман. -Ну и как? Не сложилось? -Обычная контратака тех кто не желает откровенничать, увильнул от ответа Широков. -Да нет, вздохнула Лиза, чё мне скрывать? Вспыхивают романы. Вспыхивают и гаснут. -Угу, отозвался Роман, развалившись на кресле. А почему? -Не можем договориться с мужчинами в одном-единственном вопросе. -Кто руководит семейным бытом? Спросил Роман Алексеевич, взглянув на сильное решительное лицо старой институтской подруги Лизы Филатовой. -Роман Алексеевич, заглянула в ординаторскую медсестра, в приемной роженица по скорой! -По скорой значит придётся повозиться, вздохнул Роман Алексеевич. Ну что идём, потом добьём кофе и договорим? Спросил Роман у Лизы. Оба встали. Муж вез сидящую на инвалидном кресле Дашу. Та держалась за живот. -Даша, потерпи, сказал Дима. -Потерпите, закивала черноглазая медсестра. Сейчас доктор вас осмотрит. -Даша, что это? Спросил Дима. До родов ещё две недели. -Ничего, отозвалась медсестра. Папаша, вы только не переживайте, вызвали скорую и правильно сделали. Теперь идите погуляйте, только далеко не уходите, а то мало-ли что? Она ввезла Дарью в родблок. Дима начал ходить по коридорам больницы. Лицо у него было тревожным, он очень волновался. Широков в это время делал Дарье УЗИ. -Доктор, мне очень больно, простонала Дарья. -Понимаю. Вы должны были лежать в отделении патологии, а не по городу шляться. Ну, ничего сделаю УЗИ, и всё станет понятно. Но тут у бледной замученной болью Дарьи голова свесилась набок, и она упала в обморок. -Она потеряла сознание, констатировала факт Филатова. -Кесарево, и быстро реаниматологов! Крикнул Широков. -Сердцебиение плода отсутствует, мрачно сообщила Лиза Филатова. Надо найти мужа, подписать разрешение. Она вышла, мужа не было возле родильного. Ну миленький, бормотала она, достав мобильник и звоня ему, возьми трубку. Нашли этого супруга? Крикнула она медсестре. -Да нет. Он наверное нервничает, и где-то бродит возле больницы. -Вот блин, нервничает он, не там где надо, прошипела Лиза. В зале когда вошла Лиза, уже шла операция-Широков делал кесарево. Подошла Лиза. -Рома, сказала она, мы рискуем. Нет разрешения на кесарево. Роман крикнул: -Какое к черту разрешение, когда её привезли, ребёнок был уже мёртв. Её бы саму спасти. -Да, мы вряд-ли её вытащим, отозвался реаниматолог Иван Марков. Тут в коридор возле родзала вошел Дмитрий. На улице он купил в какой-то лавке букет цветов. -Где вы были? Ахнула медсестра. Мы вас уже обыскались. -Что, уже родила? Наивно спросил Дмитрий. -Стойте здесь, крикнула медсестра. Я сейчас! И побежала за Лизой Филатовой. Роман и Лиза в это время сидели в ординаторской. Лица у обоих были мрачными, они угрюмо пили свой кофе. Роман вдруг сказал: -Эх. Если-бы мы научились зашивать во время беременности шрамы от кесарева на матке с сохранением плода. Об этом стоит подумать. -А я думаю только о том, как Дмитрию Дидуху сообщить, что у него ребенок умер, отозвалась Лиза. -Хорошо что хоть есть кому сообщать, отозвался Роман. Тут вбежала медсестра: -Нашёлся Дмитрий Дидух. Он ждёт возле родзала. -Я с ним поговорю, тихо сказал Лизе Широков. Он пошел в коридор. -О, подбежал сияющий Дмитрий. Доктор, Даша родила уже? Вот цветы купил, чтобы поздравить. -Дмитрий, тихо сказал Роман, нам удалось спасти вашу жену. У Дмитрия медленно медленно погасла улыбка. До него медленно-медленно дошел страшный смысл слов врача. -Что? Спросил он. А ребёнок? У нас девочка. -Ребёнок погиб до того как ваша жена поступила в нашу больницу. У Дмитрия из рук выпал букет. Он схватил врача за воротник, и быстро прижал к стене шипя: -Сволочь. Это вы её убили. Широков не ругался, не доказывал, что он спас Дарью, вытащил её из лап смерти буквально силой. Не стал даже напоминать, что он предупреждал о возможной угрозе, говорил о том, что нужно кесарить. Он только грустно посмотрел на упавший на пол, умирающий букет, словно символ хрупкого умершего семейного счастья. Через десять минут доктор Широков вошел в ординаторскую сердито бормоча что-то неразборчивое себе под нос. -Ого, оценила его потрепанный вид Елизавета Юрьевна. -Ага. Почему я должен вообще что-то кому-то доказывать? Пожал плечами Роман Алексеевич. Я-же их предупреждал: Нужно лечь в больницу, шрам может повести себя непредсказуемо. -Думаю, мы все здесь медработники и понимаем, что обвинение Дмитрия Дидуха глупое и безосновательное. Там Дарья Дидух придёт сейчас в себя, я сама с ней поговорю, хорошо? Спросила Лиза. -Хорошо, кивнул уставший измотанный Роман. Хорошо. Лиза не торопилась, допила кофе, сваренный ещё до операции. Поморщилась, сказала: -Как я не люблю холодный кофе! На следующий день белокурая Дарья, бледная, ставшая вмиг некрасивой плакала, она говорила дежурившим у постели врачам: -Пожалуйста, скажите, что это неправда. -Дарья, вы ещё молодая женщина, сказала Лиза. У вас будут ещё дети, у вас всё будет хорошо. Дарьино лицо вдруг исказилось от злобы. -Это вы виноваты! Взвыла она. Я знаю, это вы её убили. Она выла и ревела, проклиная всех врачей. -Ну да, конечно, пробормотал Широков, по дороге в кабинет начмеда. Ребенка Дидух убили мы, а её спасли, чтобы поиздеваться. -Надеюсь, ты не будешь говорить об этом Савчук? приподняла бровь Лиза. -Я скажу, что мы действовали строго по указаниям, отозвался Роман Алексеевич. Они вошли в кабинет Савчук. Там сидели все, весь коллектив. Ставицкая опустила голову. Заболотин вздыхал. -Ну что, коллеги? Мрачно сыронизировала Савчук, повышаем показания детской смертности рекордными темпами? Как вы это объясните, коллеги? -Плод был уже мертв когда пациентку привезли в больницу, вздохнула Филатова. -Так, Широков, что вы скажете? фыркнула Савчук. -Ребёнок захлебнулся околоплодными водами. -Это я уже слышала. Савчук кивнула до сих пор незамеченному ими мужчине в костюме, по всей видимости чиновнику горздрава. --Вы объяснили этим родителям, что ребенок был уже мертв, когда мать попала в больницу? Спросил чиновник. -Они нас не слушают, грустно покачала головой Филатова. -Муж Дидух написал жалобу в прокуратуру и горздрав, вздохнула Савчук. Думанский сузил серые глаза, и усмехнулся глядя на Широкова. -Я не знал об этом, но это его право, пожал плечами Роман Алексеевич. -А вы ведь сделали кесарево сечение без разрешения родственников пациентки? спросил чиновник. -Николай Иванович, со вздохом сообщил Роман Алексеевич, я сделал кесарево исключительно по жизненным показаниям. И Дидух мы вытащили исключительно потому, что не ждали ни от кого разрешения. -Значит так, коллеги, вздохнула Савчук. Филатова, Широков, чтобы через двадцать минут ваши объяснительные лежали у меня на столе. Николай Иваныч! -Да? Спросил чиновник. -Вы пожалуйста проследите, чтобы хоть в этих бумажках с юридической точки зрения всё было гладко. -Конечно, кивнул Николай. --Идите, пишите объяснительные! Махнула рукой Екатерина Сергеевна. Она посмотрела вслед своим сотрудникам с тревогой, Надежда была расстроена, Николай Иваныч пошёл вслед за сотрудниками больницы, чтобы помочь им, весь остальной коллектив качал головами. Только Альберт Александрович насмешливо фыркнул. Все посмотрели на него с укором. Широков прошёл в ординаторскую, и сел напротив Филатовой. -Ну и что мы будем писать? саркастически вопросил он. Что вели себя не как бараны, что действовали по уставу, да? -Щас Николай Иваныч войдёт, посоветуемся, мягко ответила Лиза. -Слушай, я не хочу ни перед кем оправдываться, сказал Роман. Потому что, я отвечаю за свои слова и за свои действия. Тут вошла Вита Игоревна. -Роман Алексеевич, сказала она улыбнувшись. -Да? Спросил Роман, не ожидая ничего доброго. -Я забирала из приемного покоя вещи этой мамочки Дидух, и нашла папку с документами: Ну, анализы, результаты обследований. -Ну что? Удивленно спросил доктор. -Ну что, вот-же направление в стационар, которое вы ей выписали, сказала Вита. -Верните ей, буркнул Роман, но Лиза забрав бумажку из рук Виты, сказала ласково: -Спасибо большое, спасибо. Ты понимаешь, строго спросила она у Романа, что эта бумажка нас может спасти? Как ещё доказать, что ты направил её в патологию, а она не легла? Вита, спасибо, можешь идти, кивнула она старшей медсестре. -Лиза, меня не нужно спасать. Мы и так занимаемся тем, что людей с того света достаем, усмехнулся Роман. Прошла неделя. В больницу вошёл русый молодой мужчина, он мурлыкал какую-то мелодию. -Девушка, подошёл он к стойке в холле, где здесь кабинет начмеда? Медсестра показала рукой,и объяснила: -Дальше по коридору. Он сказал: Спасибо, и пошёл. Тем временем в ординаторской шла работа, Квитко копался в компьютерной базе данных. -Чёрт, выругался он, никак не могу найти результаты анализов Васильевой. -Лёва, весело сказал Роман Алексеевич, а это уже диагноз. Тут вошла Филатова. Она мрачно сказала: -У Савчук следователь из прокуратуры по жалобе этой Дидух. -Подожди, Квитко, поправил очки на переносице, а откуда ты об этом знаешь? -Я тоже там была, но ты не о том спрашиваешь! Лёва, ты можешь себе представить обстановочку? Нам работать надо, а тут следователь по отделению шатается. -Так, он что? Отреагировал сидящий в любимом кресле Думанский, здесь нас что-ли собрался допрашивать? Я думал, вызовут в прокуратуру или ещё куда-то... -Не знаю, горько усмехнулась Филатова, видимо этот случай показался следователю особенно важным. Следователь Бойко занял мой кабинет. -Это с какого перепуга? Возмутился Квитко. -Не знаю, но Савчук приказала, видимо буду руководить теперь родильным отделением отсюда, мрачно сострила зав. родильного отделения Елизавета Филатова. Тут вошла Вита Игоревна: -Доктор Широков, сообщила она, вас Екатерина Сергеевна к себе вызывает. Роман вышел вслед за Витой из ординаторской. -Началось, пробормотал Квитко. -Нет, а главное как не вовремя, покачала головой Филатова. У нас-же сегодня операционный день. Филатова и Квитко встревоженно переглянулись, потом посмотрели на Думанского, который откинул голову, и то-ли сделал вид, что спит, то-ли и правда заснул. В кабинете сидели Николай, следователь Бойко и начмед Екатерина Сергеевна. -Здравствуйте, вот вам Роман Алексеевич Широков, вздохнула Екатерина Савчук. -По факту смерти ребенка возбуждено уголовное дело, сказал сухо Бойко. -Как? Спросил Николай Петрович, уже и возбуждено? -Да, в областную прокуратуру поступило заявление от Дмитрия Дидуха. Решение о возбуждении дела принимает следователь, которому поручено разобраться в сути жалобы. Вы отрицаете смерть ребенка в вашем медицинском учреждении? -Нет, вздохнул Николай Петрович, не отрицаем. -Расследованием и сбором доказательств буду заниматься я, Павел Петрович Бойко. Он внимательно посмотрел на Широкова. Тот кивнул. Так что, продолжил следователь, прошу предоставить мне для начала положение, должностные инструкции, нормативные и регламентирующие документы, которыми доктора родильного отделения руководствуются в работе. Я частично отстраняю доктора Широкова, пока идёт расследование. -Как, ахнула Савчук, у нас-же сегодня операционный день! -Именно, я отстраняю его от участия в операциях. А если я вам этого мало, я вообще отстраню его вообще от врачебной деятельности. Роман Алексеевич Широков, ознакомьтесь с постановлением. -Что? Ахнула в ординаторской через пять минут Лиза. -Широков отстранен от операций, повторила Вита мрачным тоном. -Так, неси-ка мне график операций, скомандовала Филатова. -Таак, протянул недовольно Думанский, значит отдых сегодня накрылся, придётся вкалывать за двоих. -И не только вам, Альберт Саныч, рявкнула Лиза. И всё-таки часть операций придётся перенести, вздохнул Квитко. -Как перенести, Лева? Заорала Лиза. -А что ты предлагаешь, Лиз? Санитаркам скальпели выдать, а? рассердился Квитко. Думанский мрачно рассмеялся. Савчук в своём кабинете кипела от гнева. -Уважаемый гражданин следователь. Это очень-очень неверный шаг. Нельзя отстранять от операций блестящего хирурга, тем более с таким большим опытом! -Да разве в этом дело? Почти прорычал Широков. У меня вообще создаётся впечатление, что товарищ следователь заранее уверен, что я виновен, пробормотал Роман Алексеевич. -У меня есть все основания так думать, отрезал Бойко. -Но вы ведь даже не начали расследование, рявкнул уже и Николай Петрович. За что вы отстранили врача от ведения операций? Где логика? -Превышение служебных полномочий, повлекшее тяжкий вред здоровью и смерть. От семи до десяти лет, отозвался следователь. -Кошмар, ахнула Савчук. Вита Игоревна вошла в ординаторскую. -О, и вы здесь? Спросила она у Ставицкой и Бондарева. Слышали, Широков отстранен от ведения операций? -Идиотизм, пожал плечами Бондарев. -В городской больнице случай был, умер ребенок во время родов, так доктора посадили на десять лет. Он отсидит, а потом ещё три года будет лишен права заниматься медицинской практикой, рассказала Вита. -Так там наверное действительно имелась медицинская ошибка? спросила расстроенная Ставицкая. -Так, хмуро сказал Бондарев. Я не знаю подробностей инцидента в городской, но ставить крест на карьере Широкова ещё очень рано. -Да? Спросила Вита. -Да. Хватит сплетен. Возвращайтесь в отделение, Вита Игоревна. Вита глядя на Бондарева закатила глаза, мрачно рявкнула: -Извините! и захлопнула дверью выйдя из ординаторской. Ставицкая улыбнулась. Савчук и Филатова шептались вместе над графиком дежурств. В это время в кабинет начмеда вошла не постучавшись блондинка. -Здравствуйте. Скажите конкретно, когда меня смогут прооперировать? -Послушайте, вздохнула Филатова, мы как раз договариваемся. Я вам сообщу, ладно? -Да, кивнула блондинка, при одном условии. Я хочу, чтобы меня оперировал Широков Роман Алексеевич. У другого врача я оперироваться не буду. Филатова посмотрела на Савчук, а та закатила глаза. Она прошептала схватившись за голову: -Господи, Боже ты мой, что делать? -Ваш доктор-Широков! Торжественным голосом сказала Филатова. -Спасибо, улыбнулась блондинка, до свидания. -До свидания, кивнула Лиза. Блондинка вышла счастливая, сияющая. Когда она вышла, Савчук спросила: -Так, что сделаем? -Это, вот это, Филатова со вздохом указала на получившийся график. Широков в это время в кабинете Филатовой подвергался настойчивому допросу. Следователь Бойко насмешливо сказал: -Роман Алексеевич, хотелось бы услышать вашу версию событий той самой ночи. Расскажите всё по порядку. -Я всё изложил в объяснительной записке на имя начмеда, отозвался сухо Широков. -Значит добавить нечего? Покивал следователь Бойко. -Нет, покачал головой Широков, который теперь чувствовал недоумение. -Ну тогда расскажите хоть немного о себе. Кто вы? Где учились? Где работали до этой больницы? Почему решили работать именно в этой больнице? Были-ли у вас в практике раньше подобные смертельные случаи? Рассказывайте, рассказывайте! -То есть мне начать с даты своего рождения? Спокойно спросил доктор. -Ну как вы желаете. Но если у меня появятся дополнительные вопросы, или сомнения в вашей искренности, я уточню ваши показания запросами в соответствующие инстанции и организации. В кабинет к Савчук и Филатовой опять постучали. Вошла очкастая немолодая женщина. -Здравствуйте. Кто из вас начмед? -Я начмед, пояснила Екатерина Савчук. -А вы знаете, что творится в вашей больнице? Просто безобразие. Отменили операцию. -Не отменили, а перенесли начало операции, мягко поправила её Екатерина Савчук. -А почему тогда поменяли хирурга? Объясните, покачала головой пациентка. Савчук тяжело вздохнула, глядя на пациентку, и не зная, что и сказать. -Вынужденная необходимость, наконец выговорила она. Прошу, мы тут работаем, можно нам продолжить работу? Она выразительно покосилась на пациентку, стараясь намекнуть, что той лучше уйти. -До свидания, кивнула Лиза Филатова. -Ну, до свидания, пробормотала пациентка. В это время в ординаторской Вита спросила Думанского: -Ну и что ты сказал следователю? Думанский сделал глоток кофе, и лениво протянул: -Ну я ему просто объяснил, он-же не профессионал, что тут можно по разному взглянуть на эту проблему. Всё зависит от стиля работы врача. Он спросил, как-бы я поступил в подобной ситуации? Вита закивала, внимательно глядя на возлюбленного. Я ему сказал: Да, конечно, когда к тебе привозят женщину с мертвым плодом внутри по скорой делать нечего. Нужно спасать роженицу. И формально, формально Широков прав. Но я-бы просто не допустил, чтобы роженица с рубцом после кесарева не лежала-бы в отделении патологии беременности. У меня бы она легла в стационар как миленькая, и женщина и ребенок были-бы живы, вот и всё. Вита покачала головой внимательно глядя на Альберта светло-карими глазами.- Думанский, сказала она, ты как всегда прав. Ну, а я этому следователю говорю: У нас все кто привозят по скорой- это уже ЧП. И с одной стороны Широков прав... -Вит, насмешливо прервал её Думанский, ты не поняла, что я сказал. Широков не предупредил данную ситуацию, хотя мог. -А как иначе? Её нужно было предупредить, согласилась Вита. -Ничего, задумчиво проговорил Думанский. Вот когда я буду работать в обл. здрав. отделе... Вита удивленно посмотрела на возлюбленного, а тот задумчиво-мягко проговорил: -Обязательно поставлю вопрос о профилактике ребром, обязательно. -Подожди, тебя пригласили работать в обл. здрав. отдел? -Вита, ты что думала, что я буду после стажировки в Европе сидеть здесь простым ординатором? Нет. Думанский покачал головой, прищурив серые глаза. Следователь Бойко тем временем продолжил допрос врачей. Он вошел в кабинет у немолодому заведующему Женским отделением. -Валентин Иванович Бондарев, если я не ошибаюсь? Спросил следователь. -А что, на двери уже другая вывеска? Насмешливо спросил немолодой Валентин Иванович, внимательно взглянув на следователя сквозь очки. -Уделите мне несколько минут? -Ну, как не уделить, присаживайтесь. А вы, я так понимаю, следователь? -Скажите, что вы думаете о противоправных действиях коллеги Широкова, которые привели к смерти ребёнка? Бондарев в ответ пожал плечами. -Насколько я понимаю, к смерти ребёнка привела преступная халатность самой матери, а Широков поступил хоть рискованно, но правильно. В противном случае она-бы скончалась. Следователь Бойко понимающе закивал, но при этом смотрел на Валентина Ивановича тяжелым взглядом. -А почему он не заставил пациентку лечь в стационар? -Ну как, вздохнул Бондарев, приковать цепью к кровати? Ну скажите, какую ответственность за жизнь ребёнка может нести доктор, если эту ответственность не желает нести сама мать. -Но некоторые ваши коллеги...-Я догадываюсь даже, кто именно. Этот коллега рассуждая о профилактике подобных случаев любит на себя напустить важность, и поумничать, там, где это не нужно. Нету у нас профилактики таких методов, ведь пересадки чувства ответственности и ума нерадивым пациентам ещё никто не изобрёл. Я защищаю не только коллегу, но и себя, ведь если мне привезут завтра пациентку с подобной проблемой, я должен буду сделать то-же самое. И Бондарев грустно махнул рукой. Широков сидел с Квитко, в лаборатории, но выглядел задумчивым и грустным. Добрый Лев Борисович старался его приободрить. -А у нас ещё одна кандидатка в суррогатные матери, сообщил Квитко. Ром, хочешь посмотреть? Тут он заметил, что Широков что-то пишет. Рома, чего ты делаешь? Спросил Лев. -Да пытаюсь понять, можно ли ушить во время беременности рубец от кесарева и сохранить беременность? И тут открылась дверь, в комнату вошла Ставицкая с распущенными волосами и в своем медицинском халате. -Здравствуйте, кивнула она. -Здравствуйте, Надя. А вы говорят, в Ливии работали? Спросил Роман Алексеевич. -Да, и научилась там в нужную минуту подставлять друзьям плечо. Меня допрашивал Бойко... -Он и тебя допросил? выпучил глаза Квитко. -Он пытался выяснить, не барахлил-ли у меня когда-нибудь кардиомонитор. -Так, логика ясная, протянул Роман Алексеевич. Понимаете, к чему он клонит? -Нет, развела руками Надежда. -Что ребёнок Дидух был жив. Кардиомонитор барахлил. И мы не услышали сердцебиение плода, мрачно пояснил Широков. Но это-же только доказывает, что кесарить нужно было срочно, чтобы спасти не только мать, но и ребенка. Но он не был жив. Когда мы с Филатовой извлекли его, он был уже мертв. Тут зазвонил мобильник Роман Алексеевича. -Да? Спросил Широков, и через секунду заорал: -Пап, ты здесь? Подожди, папа, я щас спущусь! Широков быстрым шагом спустился и обнял маленького хрупкого старика. Его отец недавно перенес сердечный приступ, и Роман вел себя с ним, как с хрупким, готовым рассыпаться но очень дорогим в его жизни. -Пап, произнес он ласково. Ну чего ты пришел? Дома-бы поговорили. -Дома ты мне ничего не сказал. Что случилось, почему тебя вызывает следователь? Тут старик пошатнулся, Роман поддержал его обняв за плечи. Но старику отцу стало хуже, он зашатался. Роман посадил его и заорал: -Каталку, кардиолога, быстро! На следующий день Широков сидел в своем кабинете и тяжело дышал. -Рома, сказала Лиза, да не переживай ты так. Вот увидишь, это последнее ночное дежурство, когда ты отстранен. Завтра с утра начнёшь оперировать. -Ой, Лиза, вздохнул врач-ординатор, только не надо меня лечить, а? -Я не лечу. Я просто объясняю, Савчук попросила, чтобы к нам прислали комиссию из облздрава. То есть медики сделают своё заключение, тогда может быть Бойко успокоится немножко. -Всё-таки сволочь. Второй день у нас, а уже такие потери. Отец мой в городской больнице в кардиологии. -Опять инфаркт? Встревоженно спросила Лиза. -Ага. Слушай, а может ему список диагнозов составить, которые будут прогрессировать без операций? Задумался вдруг Роман. -Так он-же не понимает ничего в диагнозах, пожала плечами Лиза. Роман вздохнул и взял со стола кружку крепкого черного чая. Лиза улыбнулась: -Сегодня такое дежурство спокойное! Как будто все роженицы сговорились, и дали нам возможность отдохнуть! Тут вошла Надежда Ставицкая. -Роман Алексеевич? Извините, сказала она, увидев, что Роман сидит на диване своего кабинета с Филатовой, и хотела выйти, но остановилась, когда Роман спросил: -Надя, ты сегодня дежуришь? -Да, узистка взглянула на него внимательными карими глазами. -А чего извиняешься? Спросил Роман. -Ну, не хотела мешать вам с Елизаветой Юрьевной, вот и всё. -Да ладно, ты нам не мешаешь. Попьешь с нами кофе или чаю? -Спасибо, у вас кофе не очень, у меня лучше. -Откровенность это хорошо, Роман посмотрел на Надежду смеющимися серыми глазами. Идём пить кофе к тебе. -Хорошо, рассмеялась она в ответ. Лиза приподняла бледную руку: -Я пас. У меня в крови кофеина больше, чем гемоглобина. Пойду к себе. И она вдруг недовольно посмотрела на Надежду: -И кстати, в мой кабинет никто не врывается без стука. -Говорят, Бойко тут закончил своё расследование, сказала Надежда, и вышла. Роман остался сидеть один, и был задумчив. Месяц спустя Роман Алексеевич был всё ещё отстранен. Следователь почему-то запросил подробные сведения о проведенных Широковым ранее в частной клинике операциях, крутился вокруг больницы и так как первая комиссия из облздрава решила, что действия Широкова были профессиональные, требовал повторной экспертизы. Было ясно, что почему-то следователь Бойко заранее настроен был против Широкова, но почему? Роман Алексеевич очень удивлялся, и пытался припомнить, не видел-ли он следователя Бойко раньше. Нет, вспоминал он, он явно увидел следователя первый раз только, когда тот начал заниматься его, Широкова, делом. Савчук звонила из своего кабинета в облздрав. -Облздравотдел? Валечка, это Савчук. Скажи пожалуйста, Иван Тимофеевич на месте? Ну, передай ему от меня огромную благодарность. Да, заключение ваше получили. Нет, конечно мы сами знали, что Широков невиновен, но... Да ещё тот. Ну спасибо, спасибо. Огромное спасибо ещё раз. И она закончила разговор. И тут вошел следователь Бойко с папкой. Екатерина Сергеевна приподняла бровь. -А стучать конечно необязательно, иронически напомнила она. -Но мне сказали, что у вас нет посетителей, нахмурился следователь. -Ну, знаете, это ещё не значит, что я не занята. А скажите пожалуйста, в голосе начмеда появилось раздражение, долго ещё продлится ваше расследование? У меня народ не может нормально работать уже целый месяц. -Ну, отозвался Бойко, по закону следователь может два месяца собирать доказательную базу. А если не хватит времени, срок продлевается. -Насколько? -Я же вам сказал, до бесконечности. Пока не будут собраны все доказательства. Ну чего вы хмуритесь, Екатерина Сергеевна? Речь идёт о смерти ребенка, или это для вас пустой звук? -Ой, слушайте, я устала вам повторять: Ребёнок погиб ещё до поступления в отделение. А вы отстранили от работы блистательного хирурга, к которому между прочим, пациентки в очередь выстраиваются. Нет, вы пойдите, посмотрите, посмотрите им в глаза. А если с кем-нибудь что-нибудь случится, в этом будет и ваша вина. А я молчать не буду, я позвоню в облздрав. Роман Широков -человек с безупречной репутацией. -А я сомневаюсь в его безупречной репутации! Вдруг крикнул следователь. Екатерина Сергеевна со вздохом позвонила Широкову, который сидел у себя в кабинете. -Да, Екатерина Сергеевна? спросил тот. Опять Бойко? Щас приду. Цирк продолжается, бормотал Роман Алексеевич себе под нос идя по больничным коридорам. "Этот Бойко идёт напролом, и не выбирает средств. Я понимаю, он хочет докопаться до истины. А в чем она? Мне ясно, что только Дидух виновна в смерти своего ребёнка.", думал он. Широков вошёл в кабинет начмеда. Следователь рассматривал документы касающиеся этого дела. -Как ваш отец? Поднял он глаза на доктора. -Желаете его допросить? Глухо сказал Широков. Не получится. После второго инфаркта люди не скоро восстанавливаются. -Да нет, говорить будем с вами, вздохнул следователь. Присаживайтесь. -Спасибо, я постою. -Я посылал запрос в столицу, и получил ответы. Почему вы бросили блестящую карьеру, и уехали из столицы? -У меня на это были свои причины. -Какие? быстро спросил Бойко, глядя большими карими глазами. -неважно. Это мое дело. -Это не тот случай. Ведь у вас была похожая история в столице! Вы удалили матку собственной жене, чтобы спасти ей жизнь. Помните? А накануне тайком от вас, она сделала неудачный аборт! А вы сделали её бесплодной. Она что, не хотела детей? А вы на неё давили. Мне кажется ваши поступки говорят сами за себя. Вы очень страшный человек и вас нельзя допускать... Перед Широковым встало бледное лицо Нины Широковой, дочери профессора Климова. Вспомнилось в очередной раз как они вместе строили частную клинику, как они любили друг друга. Как однажды она обняла его, и спросила прижавшись: -Милый, что ты думаешь о детях? -Я думаю, у нас будет время об этом подумать. Он тогда обнял её в ответ. Она вздохнула и кивнула. Он был уверен, что она говорила о том, чтобы прекратить пить противозачаточные. Он не заметил одного. Углубленный в свою медицину он не заметил того, что Нина больше не пьёт противозачаточные, и уже беременна.Она тогда не стала ему объяснять ничего, просто кивнула. "Ей втемяшилось в башку, что она должна сделать аборт. Боясь, что я об этом узнаю- голову ей фигурально говоря оторву, обратилась в какую-то подпольную шарашкину контору, вместо нормальной клиники. После аборта началось воспаление. Её привезли ко мне, и я вынужден был, чтобы спасти её вырезать ей всю матку. Она после того как об этой узнала, проклинала меня бледная, страшная" Бледное замученное лицо Нины, и разочарованное лицо тестя профессора Климова. Тяжелый развод. Всё помутилось перед лицом врача Широкова и он побежал вон из кабинета Савчук, у него заболела голова от тягостных воспоминаний, и он выбежал вон из кабинета. -Куда, я вас не отпускал? Крикнул следователь, но Широков не хотел, да и не мог ничего объяснять, он хотел одного: Прекратить этот ужасный бесполезный разговор с следователем, который говорил полуправду, хотя был уверен, что говорит правду. А вся правда заключалась в том, что Широков Роман Алексеевич никогда не давил на свою жену, очень любил детей, и если-бы у него была возможность не удалять матку у жены, он-бы сделал это. Но он не мог себе простить, что углубленный в свою работу он не заметил, что с его женой происходит что-то не то. Не заметил из-за чужих пациенток- близкого человека. -У меня прием, только и крикнул он убегая. Следователь Бойко вздохнул. Вечером Квитко уговаривал Широкова: -Давай Лёва, по маленькой и всё. -Да мне можно и полную налить, раз у меня такой внеочередной отпуск нарисовался. -Ну, не смешно-же, поморщился Квитко. -Ничего, семь лет, или там десять, потом ещё три года без права заниматься медицинской практикой, Господи, бред какой, простонал Роман. Всё-таки Бойко конечно редкостный просто... -Ну не надо про Бойко, поморщился Квитко. Слишком много чести. Давай, Рома, выпьем за дружбу. -Молодец, Лёва. Слушай, а если мы посадят всё-таки, будешь ко мне в тюрьму передачи носить? -Угу, кивнул с улыбкой Лев. -А что? Лиза мне вяжет носки. Она умеет, я знаю. Ставицкая будет пирожки печь с капустой. А вот Савчук... -Ммм, замотал головой Квитко, делая протестующий жест рукой. Не надо про драконов. Тут к ним постучали в запертую дверь ординаторской. -Так, накаркали, пьём. Широков быстро выпил стакан дешевого алкоголя, Лева спрятал бутылку. Роман открыл дверь, вошла Филатова. -Ром, а что, что здесь...? Она принюхалась. -Тихо, тихо, ты комсорга выключи, а включи женщину, мягко сказал Роман. Присаживайся, располагайся. И он вышел повторяя: -Шшш. Лиза села возле своего однокашника Квитко. -Лева, а что здесь происходит? -А чё здесь прям произ... иик ...ходит? Спросил Лёва заплетающимся голосом. --Таак, угрожающе протянула Лиза. -Рома поговорил с этим следователем, ну расстроился, ну и... -Лев Борисович, строго посмотрела на приятеля Лиза. О чём разговор неприятный, я из тебя клещами должна всё вытаскивать? - Ну помнишь, он говорил, что развёлся. А развёлся он из-за того, что жена его Нина сделала аборт. Сделала неудачно, Роме потом пришлось делать операцию. Её он спас, а вот матку пришлось вырезать. Серые глаза Лизы расширились от удивления. -Капец, протянула она. -Нина говорит, что это Рома виноват, а Бойко это использует против него. -Дурень. Ну при чём здесь одно к другому? Почти простонала Лиза. На следующий день Ставицкая и Думанский сидели в ординаторской за компами. -Ну когда это кончится? вздохнула Надежда. -Да уж, согласился Альберт Саныч. Тут вошёл Валентин Иванович. -Бойко ушёл, сообщил он. Правда попрощаться не пожелал. Кто его знает, что он там в своих заключениях напишет о нас? -О нас? А мы здесь при чём? Насторожился Думанский. Бондарев откинулся на стуле. -Неужели вы так и не поняли, коллега, что дело возбуждено не против Широкова, а по факту смерти ребёнка в нашей больнице. И все, кого он сочтёт виновными... -Меня он например пытался обвинить, что я не определила правильно на УЗИ состояние рубца Дидух, кивнула Ставицкая. Но он был нормальным. -На УЗИ, усмехнулся Думанский. Страдает только Широков. По факту он кесарил. Даже Бондарев взглянул убийственно на Думанского. -Спокойствие, только спокойствие, сказал Альберт Саныч быстро. Чтобы следователь не говорил, не дадут-же ему действительно вести дело без конца, они там перегружены и так. Мы оба понимаем, что Широков невиновен, так что не пострадает ваш Широков. В это время Савчук говорила в своем кабинете ординатору: -Ну что, Роман Алексеевич, могу поздравить вас только с одним, Бойко закончил своё расследование в больнице, больше он тут глаза мозолить не будет. -И я вас поздравляю, Екатерина Сергеевна, отозвался Роман. Я оперировать могу? -Да нет, к сожалению до решения суда никаких операций. Вам, Роман Алексеевич, адвокат нужен. Я об этом позабочусь. -Не люблю я всю эту неопределенность. Когда всё это закончится? -Всё только начинается. На следующий день Широков собирал в ординаторской кубик Рубика и ворчал: -Ну и головоломка. -До конца дежурства осилишь? Улыбнулась Лиза. -Слушай, Лиза, а как так получается, что мы с тобой всё время дежурим? А где Думанский, где Квитко? -Думанский сказал, что у него дела. Просил его подменить. Квитко тоже мне что-то говорил. Лиза попыталась припомнить, и тут вошла младшая акушерка Татьяна. -Елизавета Юрьевна, сказала она. По скорой роженицу привезли. Тяжелая. -Тяжелая. Это жизнь у меня тяжелая, съязвила Лиза. Идём, крикнула она Роману. -Как только спокойно сидим-тут-же привозят каких-нибудь барышень, пошутил мрачно Широков. Скоро Татьяна говорила стонущей шатенке сидящей в родильном кресле: -Не бойся, всё будет хорошо. Сейчас доктор придёт и тебе станет легче. -Добрый вечер, вошла к пациентке и сказала Лиза. За ней вошёл Роман. Филатова спросила: -Как самочувствие? -Плохо, очень больно, отозвалась пациентка. Лиза погрузилась в чтение медкарты пациентки: -Что, какой срок? -Тридцать восемь недель, отозвалась Лиза. -Роды первые? Спросил Широков. -Вторые, отозвалась сама пациентка. Первые-кесарево. Я вообще в другой больнице наблюдалась, сюда по скорой привезли. А можно я своему врачу позвоню? Или муж позвонит-он сейчас едет сюда. -Узи? Спросила Лиза передавая медкарту Роману. Тот поглядел: -Всё нормально. Но тут голова пациентки опустилась, она перестала стонать. -Она отрубилась, отозвалась Лиза. -Рубец, кратко сказал Роман, и достав трубочку прислушался к сердцебиению плода. -Блин, застонала Лиза, почему эта идиотская ситуация повторяется именно с нами? У кого брать разрешение на операцию? -Слушай, попытался её успокоить её Роман, ребенок жив, сейчас муж приедет, возьмём у него разрешение на операцию. -Реаниматолога и неонатолога в операционную! приказала Филатова. -Нормально, зрачок реагирует, проверил глаза роженицы Широков. В этот момент в больницу вбежал следователь Бойко. Он вбежал в родильное отделение. Следователь заорал: -Не сметь прикасаться к моей жене! -Вы даете разрешение на операцию? Спросила Филатова. -Послушайте, только не Широков, и не сметь прикасаться к моей жене. Я звоню настоящему доктору. -Не слушайте эти вопли, вздохнул Роман Алексеевич. Тащите её в операционную, я буду консультировать, а Лиза делать кесарево. А вы звоните своему доктору. Кесарево нужно по жизненным показаниям, начнем операцию. Он уже не слушал криков следователя. Ему всё стало понятно, даже поведение следователя. Бойко легко было отождествить себя с Дидух, так как у него была дома беременная жена в похожей ситуации. Так что ему было легче поверить семье Дидух, чем доктору. Широков подумал, взял скальпель, и начал резать. -Теперь тебя точно посадят, это криминал, сообщила Лиза. -Криминал по жизненным показаниям. Зато спасём пациентку и её ребенка. Бойко ждал в холле, наконец вбежал седой врач. -Доктор, следователь подбежал к нему-Я ехал, как только получил ваш звонок. Что случилось? -Врачи сказали, что у жены разрыв рубца, но я им не верю. -Если речь идёт о разрыве рубца, то операцию нужно было делать немедленно, как только вашу жену привезли в роддом. Сколько времени прошло? -Ну час, может больше. Идёмте к ней. -Ох, вздохнул доктор, будем надеяться на лучшее. Они попытались зайти в операционную, их встретила Филатова. -Туда нельзя, строго сказала она. -Почему? Уже удивленно, а не раздраженно спросил Бойко. -Идёт операция. -Слава Богу! Вздохнул доктор. -Если-бы мы дожидались-бы, пока папаша примет решение, вам-бы пришлось-бы расследовать дело о гибели собственной жены, сердито фыркнула Лиза в лицо следователю. И сына, добавила она. -Сына? Спросил изумленно следователь. -Поздравляю папаша, у вас мальчик, буркнула Филатова. -Разрыв рубца? Спросил доктор. -УЗИ подтвердило, разрыв рубца и наличие крови в брюшной полости. Рубец разошёлся почти полностью, но плодные оболочки уцелели, и это спасло жизнь матери, и ребенку. Если-бы Широков хотя-бы на мин... Но тут разговор прервал семейный врач семьи Бойко. -Слава Богу, что есть доктора, которые действуют по жизненным показаниям. Павел? -Ммм? Спросил изумлённо следователь. -Благодарите этого Широкова. Он спас вашу жену и вашего сына. Вы ему должны до конца дней. -Угу, отозвался мрачно следователь. И добавил: -Спасибо вам, доктор, спасибо, и попытался пожать руку Филатовой, но та пожала плечами, ледяным голосом сказала: -Ничего, и удалилась в операционную. На следующий день Павел Бойко гладил в палате голову жены, а та рассказывала: -Паша, я чуть не умерла. Если-бы тебя не было рядом, я-бы точно не справилась. Это ты настоял на том, чтобы операцию сделали срочно. Муж не стал кричать нет, нет, я не требовал операции, а только ласково погладил опять голову жены, а та смеясь проговорила: -Даже в реанимацию ко мне смог прийти, хороший! Муж рассмеялся в ответ. Супруги Бойко любовались друг на друга, глядя счастливыми, ласковыми глазами. А сыночек наш в кувезе, сказала вдруг жена. Павел нахмурился, и супруга добавила: -Не-не-не, всё хорошо, не волнуйся. Сказали только, что пару дней надо понаблюдать. Всё, всё хорошо. -Слава Богу, что с вами всё хорошо. Павел поцеловал руку жены. Екатерина Савчук в это время говорила Широкову: -Молодец, Роман Алексеевич, молодец. Но, начмед вдруг погрозила ординатуру пальцем, если ещё хоть раз без разрешения родственников, я ...Я лично вас, вот этими руками.... Савчук сделала движение руками, будто она душит Широкова. Тут в дверь постучались. Вошёл следователь Бойко. -Уу, протянула Екатерина Сергеевна, а раньше вы без стука... - Екатерина Сергеевна, буркнул Роман Алексеевич, разрешите я пойду, у меня приём. -Да, конечно, Роман Алексеевич. Роман направился к выходу из кабинета, но тут раздался голос Павла Бойко: -Роман Алексеевич, я собственно говоря, хотел поблагодарить вас. Спасибо, доктор. Бойко протянул Роману руку, но рука осталась висеть в воздухе. Широков молча выслушал благодарность следователя, и повернувшись к тому спиной, вышел из кабинета. Бойко протянул взглянув на Савчук: -Мдаа, этот Широков злопамятен. Савчук в ответ взглянула серыми добрыми глазами и спросила: -А вы чего ждали-то? Вы зачем позвонили его больному отцу, хотели старика в гроб вогнать? -Послушайте, нахмурился Бойко, если вы думаете, что спасение жены и сына могут каким-то образом повлиять на обьективность расследования, то глубоко ошибаетесь. Я доведу дело до суда, и истина будет установлена. До свидания. -До свидания, сухо кивнула Савчук. Через две недели Филатова протянула график дежурств Думанскому и Квитко, и тут вошла Вита Игоревна. -Елизавета Юрьевна, радостно сказала она, хорошая новость! Тут прокурор вынес постановление о прекращении уголовного расследования, да ещё и такой выговор Бойко закатил, сообщив, что тот должен был прекратить его сам после независимой экспертизы подтвердившей правомерность действий Широкова, а не тратить своё время и деньги налогоплательщиков в пустоту. Суда не будет, дело прекращено. -Слабак этот Бойко. Сам не явился, извиниться не захотел, усмехнулся Квитко. -Нужно Роме сообщить. Лиза внимательно посмотрела на Квитко. Где он, ты не знаешь? -У него сегодня отца выписывают, ответил Лев спокойно, но в глазах за очками плясали веселые искорки. Только Думанский хмурился, отличаясь завистливым характером, он не был рад за коллегу. И Филатова в очередной раз удивилась про себя. Вита не была красива модельной красотой: -Высокая, мощная широкоплечая, да ещё и была сплетницей, и очень ворчливой. Но при этом недаром она в двадцать шесть лет была старшей медсестрой: Она была добросердечна и умна, раздавала умело и толково задания медсестрам и санитаркам, ловко ставила капельницы и раздавала таблетки, застилала сама постели, и заказывала лекарства. И никогда не унывала. При этом успевала воспитывать сына Кольку от бывшего мужа-алкоголика и неплательщика алиментов. Она никогда не прощала только лени и эгоизма, и ворчала на неумех всегда ласково, если видела, что те стараются. Но этих-же пороков она в упор не видела в своем любовнике Альберте Думанском, не замечая жадности, лени и абсолютного эгоизма. Вот и теперь, Вита радовалась счастью друзей, а сама подмигивала сероглазому красавцу Думанскому, мол, не волнуйся, в медсестринской ординаторской есть кофе для тебя и кусок пирога припасен, всё есть милый, пока остальные будут дежурить, ты тихонько поешь лишний раз. И Лиза подумала, что хотя в таких делах тяжело давать советы, нужно как-нибудь поговорить с Витой, чтобы перестала перекармливать чернобрового красавчика, и так уже весь бледный от питья коньяка и поедания сладостей в больших количествах. Но вслух Лиза проговорила только: -Спасибо, Вита, ты обрадовала нас! Значит весь график я буду составлять заново, лишняя работа - но радостная и приятная. Роман будет оперировать. Уффф. Она даже рассмеялась как девчонка. -Тяжелый месяц позади, пожал плечами Квитко, и лучший ординатор возвращается к работе на полную ставку. Нужно сказать Ставицкой. -И Бондареву! Кивнула Лиза. Я побегу. Друзья убежали, оставив Думанского и Виту. Тот скосил серые глаза на любовницу: -Есть что-нибудь для меня? -Кофе и пирог яблочный, большой, по твоему аппетиту. Думанский, ты что, дома совсем не ешь, не пьешь? -А у меня работа тяжелая. Думаешь, кто спасал больницу, оперировал, пока Широков получил внеплановый отпуск? Я. И даже премии за это не дадут, как пить дать. -Пошли, спаситель. Выдам тебе премию своей выпечкой. И Думанский и Вита убежали в медсестринскую. Докторская ординаторская опустела. Широков шел по коридору больницы с отцом, положив руку небольшому старику на плечо. Тот с улыбкой говорил сыну: -Я от тебя ничего не скрываю. Раз сказал, что хорошо себя чувствую, значит, хорошо себя чувствую. Тут к Широкову подошла улыбающаяся Надежда Ставицкая. -Ну, вы возвращаетесь к операциям. Суда не будет. -Откуда информация? -Так вся больница знает. Курьер из прокуратуры прибыл. И карие глаза Ставицкой, красивые, смеющиеся, посмотрели в упор на акушера-гинеколога. Тут прибежала Лиза, но увидев Ставицкую, она почему-то остановилась и вдруг пошла обратно в отделение. -Лиза! Крикнул Роман приятельнице. А ты в курсе, что дело закрыто? -Да? Сделала Лиза равнодушный вид. Поздравляю. Роман сообразил, что с бывшей однокашницей что-то не так, но не смог понять- что, и он только пожал плечами. Отец смеясь обнял сына, Ставицкая улыбнулась. Роман стоял с двумя из своих близких и родных людей и счастливо улыбался. В больнице вокруг шла обычная жизнь.