А где Кэп Ксеноморф?

Проливные дожди в этих краях обыденное явление, возникающее с некоторой периодичностью – не более раза в год. Продолжительные ливни, которые не прекращают свою работу в течении недели, заставляли землю окраситься серыми тонами.   Но даже такое, казалось бы, не самое приятное погодное условие было урегулировано посланниками. В крупных городах и торговых районах повсюду были стоки дождевых вод, которые перемещали излишки влаги во внутренние катакомбы, циркулируя по всем подземным пещерам и очищаясь от всякого рода загрязнения.    Это новшество было выдвинуто в виде проекта некоторыми посланниками и воплощено в жизнь Диамкеем, который превратил унылые проходы под землёй в уникальный способ передвижения. Водяные потоки даже в самые жаркие и знойные дни оставляли уровень воды на дне катакомб, а в дождливые - не превышали уровня опасных отметок. Таким образом по подземным каналам можно было свободно перемещаться на лодках, а услужливые путешественники оставляли в катакомбах пометки и карты, позволяя любому человеку воспользоваться достоянием большого города.   Но в эту ночь даже в удобных каналах не было слышно людских голосов. Лишь раскаты грома и лёгкое журчание воды доносились вглубь катакомб, отдаваясь от каменных стенок эхом. И всему виной стала таинственная дымка, которая чёрным туманом сковала взор в нескольких пролётах каналов. Пронзающая тишина и свирепая тьма заставляли путников развернуться на своих лодках, не смея проверить свою отвагу и сунуться в неизвестное нечто.   Не прошло и полу часа, как новости о неизвестном тумане в катакомбах достиг поверхности. И первым делом люди подали прошения на помощь в организации, опасаясь поступать опрометчиво в условиях существования чёрного тумана.   Первыми на прошение ответили «Дровосеки». Ответственная организация тут же экипировала лучших союзников и снарядила небольшой поисковый отряд, во главе которых встал главный оратор – Альцест. В виду своих способностей управлять толпой и высокой организационной силой, он нередко выдвигался другими участниками объединения на передовую. Сильный и суровый дух вкупе со справедливым и добрым сердцем образовывали замечательный союз в лице этого посланника.   Одев привычные тёмные доспехи и украсив спину мантией с эмблемой «Дровосеков» - золотого топора на красном фоне, - Альцест снарядился в путь, ведь до конца было неизвестно какие именно опасности поджидали его под землёй. И говорящее название организации наглядно выражалось в оружие, которое использовали все участники объединения – золотые топоры. Это необычное средство обороны несло в себе уникальные способности, которые у каждого посланника отличались в корне. Никому не было известно наверняка какие именно силы придают топоры владельцу, но слава о них стояла устрашающая.    Небольшая группа людей быстро добралась до необходимого места. Брови Альцеста тут же сошлись на переносице – слухи, дошедшие до него на поверхности, в самом деле имели почву под собой. Тьма будто бы поглотила это место, не пуская ни один лучик света. Казалось, что эту чёрную стену невозможно преодолеть, но стоило пустить оружие в дым, как он тут же рассеивался.   Приказав пришедшими людям остановится, Альцест быстрым движением оголил оружие «Дровосеков» из защитного чехла. Стукнув длинной рукоятью топора о бетонный пол, золотое лезвие в миг засветилось, ослепив всю округу. Но даже благоговейный свет не мог проникнуть сквозь глубокое чёрное пространство.   Кулаки Альцеста сильнее сжали топор – ему был знаком этот неприятный смог не понаслышке. Именно такой тёмный дым сопровождал всех Дарованных. Мрачный и густой пепел, поглощая всё живое и затмевая ум всему разумному, - греховная субстанция!   Небольшой отряд людей в миг отступили на пару шагов – им ещё не доводилось видеть строгого оратора собственной организации настолько разъярённым. В его глазах полыхал огонь, а на сердце не было места доброму слову, ведь вновь Дарованные досаждают этому миру.   Шагнув вглубь темноты, Альцест быстро пропал из поля зрения и даже свет его топора не выходил за пределы густого дыма. На удивление, хоть окружение и было покрыто мраком, но не приносило никакого урона пришедшему, поэтому медленно перебирая ногами, дровосек аккуратно пробирался к причине возникновения аномалии.   Спустя пару шагов дым немного рассеялся, заставив Альцеста вздрогнуть от удивления. Его взору открылась картина, которую он никак не ожидал увидеть. Он уже был готов ко многим козням протестующих за сохранение Дара и даже среди «Дровосеков» проводились собрания, где участники старались предугадать следующий шаг заражённых, но кто же знал, что причиной странной аномалии станет не сомнительная ловушка, а труп человека.   Изуродованное и бездыханное тело замерло в странной позе, искривив лицо предсмертным криком. Казалось, что этому трупу уже приличное количество времени – потрёпанная временем одежда, иссохшая кожа и выступающие кое-где кости, но до сих пор ясные глаза неизвестного свидетельствовали, что смерть не произошла так уж давно.   Опустившись над телом и осветив его топором, Альцест заметил, что руки трупа даже после смерти старательно держали предмет за пазухой ветхого одеяния. Развернув топор лезвием в сторону, дровосек аккуратно отодвинул закоченелые конечности неизвестного и на пол с гулким шумом опустилась записная книга.   Как только рука Альцеста коснулась кожаного переплёта, в воздух тут же взмыл голубой огонёк – предвестник адского начала, который появлялся лишь во время использования таинственных сил Дарованных. Сердце оратора тут же пропустило удар – он нашёл нечто важное. *** *** ***   Пещерные воды всегда были намного лучше морской пены, особенно для создания, рождённого в тёмных и извилистых тоннелях под землей. А необычные источники, которые оберегал у себя Диамкей, были и вовсе вне всякого сравнения с любыми другими водоёмами. Поэтому, удобно расположившись в одной из огромных чаш с кристально чистой водой, Кэп, довольно прикрыв глаза, дремал под звон капели.   Эти необычные природные достояния были главной достопримечательностью территорий вампира. Огромные чаши с прозрачной водой возвышались на многие метры над уровнем дна пещеры и, образуя цепь перетекающей жидкости из одного сосуда в другой, создавали удивительные и завораживающие пейзажи.   Иначе эти водные бассейны называли «кубками великанов» или «чашами гигантов». Поистине великолепный вид создавало это величественное достояние, но мало кто осмеливался взглянуть на эти необычные чаши собственными глазами. Вокруг этого места издавна ходили слухи о смертоносности кубков, и эта молва была взята не из пустого места – во время разрабатывания этих пещер погибло немало рабочих.    И всему виной стало удивительное стечение обстоятельств и распределения сил в этом месте – поднявшись здесь на пару метров вверх можно было ощутить на собственном теле всю тяжесть перепадов давления. При быстром подъёме или спуске, забывая об этой особенности, погибало множество жизней, когда их организм не справлялся с губительной атмосферой.   Впоследствии лишь Диамкей строил мосты на этой территории, прокладывая извилистые маршруты, на пути которых перепады давления были не так критичны, поэтому «кубки великанов» до сих пор являются загадочным и опасным местом. Но некоторые факты были известны наверняка – давление в равной степени влияет как на людей, так и на посланников, поэтому это явление было отнюдь не естественным.   Конечно, Кэп прекрасно знал о небезопасности этих мест, но он довольно часто любил нежиться в чистых водах величественных кубков и давно изучил здешнюю местность, выбрав самые безопасные чаши для приятного сна. - Я вернулся! – послышались слова Диамкея.   Лениво перевернувшись на водной глади, Ксеноморф аккуратно подплыл к краю чаши и, взглянув вниз, заметил говорящего на деревянном мостике внизу. - Узнал что-нибудь полезное? – поинтересовался Кэп.   Но не успел он договорить, как Диамкей взмыл в воздух и на крыльях-планерах приземлился на незатопленном краю чаши. И это был второй известный далеко не всем факт – явление «чаш гигантов» не распространялось на нелюдей, нежить и демонов. Поэтому Диамкей был вне зоны риска, свободно поднимаясь на дюжины метров за считанные секунды без особой опаски. - Да… - многозначно протянул Диамкей, - откуда тебе было известно, что в ближайшее время против Дарованных начнутся активные гонения?   Мрачное лицо Диамкея не предвещало ничего хорошего. И дело было вовсе не в подозрении товарища в сомнительных делах. Скорее вампира в этот момент съедала горечь и тревога, ведь небезразличный ему человек вновь пытается оказаться в гуще события. - Я не знал, - устроившись удобнее на краю чаши, начал Кэп, - это было лишь моё предположение и, к сожалению, события выстраиваются предсказуемым образом.   Последние несколько дней Ксеноморф провёл рядом с Диамкеем. О его уходе с личных владений было мало кому известно, поэтому он вполне себе вольно проводил время бездельничая, утопая в бесконечном беспокойстве вампира. Он постоянно пытался отгородить Кэпа от опасности, но если водяной лезет на рожон, то Диамкею не оставалось ничего другого, кроме как предложить свою помощь.   Поэтому, целыми днями пропадая в кругах других посланников, вампир вынюхивал для Кэпа необходимую информацию, передавая её самым точным образом. Хоть Диамкей и не был в восторге от такого расклада событий, но вариант, где Ксеноморф самолично появляется на собраниях и встречах ему нравился ещё меньше.   Кэп, будучи долгое время в отчуждении, редко взаимодействовал с другими посланниками напрямую и его внезапное появление на материке порой вызывало вопросы. А в момент, когда в обществе разразилась холодная война, каверзные предложения нежданного гостя вызвали бы в лучшем случае общее порицание, а в худшем – Кэп пополнил бы холодные камеры Монолита за отступничество.   Общество сейчас было слишком напряжено, чтобы разглагольствовать о правильных вещах – длинный язык мог легко стать причиной бед. - «Якудзы» взволнованны… - сомкнув брови на переносице, тревожно продолжил Диамкей, - …на собрании говорили, что влияние «Дровосеков» вновь набирает обороты. Альцест, будто одержимый, распространяет какую-то тарабарщину…   Неприглядный вид вампира заставил Кэпа нахмуриться. Водяной мог предсказать далеко не всё. Сейчас, исходя из простой логики, он лишь предполагал, что напряжение в обществе продолжит раскалывать его, из-за чего он целыми днями продумывал разного рода предупреждения, которые бы мог посеять Диамкей в разумы влиятельных персон.   Появление «лже-Дарованного» было не случайным. Кто-то намеренно желал накалить страсти между противоборствующими сторонами как можно скорее. И помыслы неизвестного были настолько расплывчаты, что вызывали куда больше вопросов, чем та же глупая ругань между «заболевшими и здоровыми».   Разобраться с теневой стороной было в большем приоритете, чем разногласия во взглядах на жизнь. Но, к великому несчастью, эту часть общей истории видел лишь Кэп. Даже Диамкей не до конца понимал, что творит и какие именно вещи ему необходимы в качестве полезной информации, но перечить Ксеноморфу тот не смел. И дело далеко не в авторитетности водяного, а в том, что неизвестного легко спугнуть. Стоит лишь капле подозрений просочиться на поверхность, как следующие действия лже-Дарованного могут стать ещё более непредсказуемыми.   Поэтому, выбрав тактику стороннего наблюдателя, Кэп не спеша разведывал разного рода вещи, пытаясь с их помощью найти подсказку к разоблачению личности третьей стороны. - Сегодня было собрание Якудз? – поинтересовался Кэп, продолжая нежиться в воде. – Ты не говорил, что они планировали устроить встречу. - Да, я сам случайно узнал о происходящем во время личной встречи с Арлабусом. Якудзы незапланированно начали собрание, выбрав главным предлогом совещания болезнь. Но на деле все порицали на чём свет стоит двух главных героев последних событий – Альцеста и Хайди. - Альцеста называли лишённым рассудка, - начал пояснять Диамкей. – Ходят слухи, что он нашёл священные писания, затмившие ему разум. Говорят, что тот видит в книге какие-то слова, но листы пожелтевшей бумаги пусты. Тем не менее Дровосек упорно уверяет всех, что в них сокрыта тайна борьбы с вирусом. - Ты видел эти писания лично? – нетерпеливо перебил вампира Кэп. - Нет, не видел. Никто не видел. Кажется, что многие Якудза были уверены, что никакой тайной записки не существует и помешанный на выздоровлении Дровосек лишь тронулся умом… пока не появились на собрании те, кто разделил мнение Альцеста о выздоровлении. - Хайди вызвался помочь Дровосекам… - высказал тревожное мнение Кэп. - Да, ты угадал… и теперь Якудза чуть ли не переступили черту, желая обезглавить собрата с иными взглядами. - Я надеюсь, что ты не стал действовать опрометчиво и тихо отмалчивался в сторонке, - строго взглянул Ксеноморф в сторону вампира.   Диамкей лишь тяжело выдохнул и улыбнулся Кэпу самой неискренней улыбкой, что была у него в арсенале. В этот момент водяной в полной мере осознал глупость своего вопроса – конечно знакомый ему вампир пойдёт наперекор даже смерти, если та будет действовать безрассудно.   Повернув голову в сторону выхода из пещеры, в глаза Ксеноморфа сразу бросилась ослепительная луна, которая в последнее время нечасто появлялась из-за туч. Яркое свечение тут же озарило всю пещеру и неоновые кристаллы, раскиданные по всему периметру кубков великанов, вторили лунному свету необычным голубым оттенком.   Но тёмные тучи в миг закрыли за собой всю красоту и захватывающий пейзаж тут же потускнел, погрузившись во мрак. Казалось, что ничто не способно развеять эту тьму – лишь время может избавить мир от недостатка солнечных лучей. Но так ли плохи тучи, если они несут за собой плодородие земель и необходимую влагу для всего живого? - Завтра я сам схожу к Альцесту, - спустя продолжительное время отозвался Кэп. – Мы давно знакомы, поэтому мне не составит особого труда вывести его на чистую воду в случае лжи.   Неожиданно прохладные руки обхватили Ксеноморфа со спины. Мягкие пальцы настолько легко касались его гидрофобного костюма, что были едва ли заметны сквозь плотный материал. За прикосновением тут же последовал всплеск воды – вампир прижался всем телом к спине Кэпа и замер, не смея поднять головы. - Сдались тебе эти междоусобицы…   Ксеноморф лишь прижался руками к крепким объятиям и, продолжая смотреть в сторону выхода из пещеры, молчаливо отдавал себе отчёт, что ему в самом деле не нужны лишние трудности. Водяному действительно было, чем заняться, учитывая, что его территории славились находками для научного сообщества, но он в самом деле не мог оставаться в стороне, пока угроза висит и над теми, кто ему не безразличен.   На следующий день, после продолжительного скитания по тёмным и сырым закоулкам, Ксеноморф, наконец, вышел из пещер и, накинув на себя непромокаемый балахон, отправился в сторону знакомой конторы. Скрывающий его от чужих глаз и от непрекращающегося дождя плащ умело маскировал носителя на людных улочках, из-за чего он был практически незаметен для бывалых граждан. Но косые взгляды всё равно то и дело опускались в сторону Кэпа.   Конечно, ведь этот ярко-красный зонтик среди серых пейзажей всем бросался в глаза – само собой Диамкей не смог остаться в стороне и последовал за Ксеноморфом. - Какой смысл в моём «незаметном» наряде, если ты где-то рядом? – скептически поинтересовался Кэп, вскинув голову к вампиру, который услужливо нёс зонтик над ними двумя. - Мне так будет спокойнее, - довольно улыбаясь, ответил Диамкей.   Для вампира эта вылазка была сродни забавной прогулке, ведь нечасто удавалось заставить Ксеноморфа покинуть воду. Поэтому, весело и неторопливо перебирая ногами, тот оголял опасные клыки и искривлял выражение лица в странной улыбке. Кэпу же не оставалось ничего иного, как смириться со своим положением и вышагивать рядом с довольным Диамкеем. Порой его радостный настрой заставлял и Ксеноморфа заразиться приятными чувствами, слегка вскидывая уголки рта вверх.   Но не долог был тот час, когда прогулке было суждено закончиться - они уже оказались около небольшого филиального здания, посвящённое организации Дровосеков. Нельзя сказать наверняка, где был тот или иной посланник, но некоторых всё-таки можно было отследить. Местонахождение прославленного Альцеста было известно практически в каждом здании Дровосеков, ведь первый, к кому бежали за помощью, был именно он.   Таким образом Кэп и Диамкей быстро настигли место неожиданного сбора знаменитостей последних сплетен – небольшая подземная лаборатория общего использования. Альцест и Хайди уже находились там, управляя местными работниками. Воздух внутри был густым и тяжёлым, пахнущим озоном, химикатами и сладковатым, тошнотворным ароматом болезней. Стеклянные колбы и реторты шипели на столах, а в центре помещения, прикованный к стулу заклёпками из обсидиана, сидел Заквиель. Его лицо было бледным, а взгляд - стеклянным и отрешённым. Похоже, решение Альцеста «заражать всех подряд, чтобы найти зомбоеда» уже принесло свои первые, ужасающие плоды. Рядом с пленником, склонившись над чертежами, стоял Кролик. Его уши нервно подрагивали, а пальцы, испачканные чернилами, быстро водили по пергаменту. - Для сыворотки нужен катализатор, - без предисловий заявил он, обращаясь к Альцесту. - Простой антидот лишь подавляет симптомы. Чтобы сжечь саму суть заразы, нужна кровь тех, кто породил этот штамм - биологические жидкости истинных носителей. Зомбоедов. Обсидиана и Душеньки. Альцест, чьё лицо казалось высеченным из гранита, мрачно кивнул. Его собственный топор, прислонённый к стене, отбрасывал длинные, искажённые тени в свете магических кристаллов. - Тогда мы найдём способ их заполучить, - прорычал он. - Любой ценой. В этот момент Кэп, отбросив капюшон, шагнул вперёд. Его голос, обычно спокойный и повседневный, прозвучал с несвойственной ему твёрдостью. - Альцест, остановись. Ты не понимаешь, что творишь. Ты играешь с огнём, который сожжёт всех. Дровосек резко обернулся. В его глазах горел фанатичный огонёк, тот самый, о котором с таким страхом говорил Диамкей. - Я понимаю, что мы должны положить конец этому безумию, Ксеноморф! - прогремел он. - Пока эти... дарованные ходят по нашим землям, никто не может спать спокойно. Их «благословение» - это чума! - А твои методы ничем не лучше, - тихо, но чётко парировал Кэп. - Ты готов принести в жертву невинных, чтобы добраться до виновных? Заквиель - один из нас. Он посланник, а не подопытный кролик. Диамкей, стоявший за спиной Кэпа, напрягся. Он видел, как сжимаются кулаки у стоящих рядом «Дровосеков». Его рука незаметно легла на рукоять кинжала, спрятанного в складках плаща. - Я делаю то, что должно! - Альцест ударил кулаком по столу, заставив звякнуть стеклянные сосуды. - Ради общего блага! Если ты не с нами, Кэп, значит, ты - против нас. В этот момент в лаборатории погас свет. На несколько секунд воцарилась абсолютная, давящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Заквиеля. А потом из угла, где сидел пленник, донёсся тихий, шелестящий звук - будто по камню скользнула тень. Кэп среагировал первым. Его инстинкты, отточенные годами жизни в опасных водах, сработали быстрее мысли. - Сзади! - крикнул он, отталкивая Альцеста. Из мрака метнулась чёрная, бесформенная фигура. В свете вспыхнувших вновь кристаллов блеснул наконечник стрелы, направленный прямо в горло Заквиелю. Цель была очевидна - устранить «образец», лишить «Дровосеков» ключа к вакцине. Кэп не раздумывал и рванулся вперёд, на пути смертоносного лезвия. Острая боль, жгучая и пронзительная, впилась ему в бок. Стрела с шипом прошла сквозь гидрофобную ткань и плоть. Мир на мгновение поплыл перед глазами, но Ксеноморф не упал. В его руке, словно сама собой, материализовался трезубец - древнее оружие, привычное как собственная рука. Он не видел лица нападавшего - лишь смутный силуэт, растворяющийся в тенях. Но, делая отчаянный выпад, Кэп почувствовал, как острие трезубца цепляет и рвёт что-то материальное. В воздух взметнулся клочок ткани. Тёмной, плотной, с вышитым знаком, который он видел лишь однажды – могущественный глаз в треугольнике. Знак «Надзирателей». Но вдруг маленькая улика растворилась в воздухе, так и не дав никому более себя заметить. Боль сдавила виски, и Кэп, наконец, рухнул на колено, зажимая ладонью сочащуюся синевой рану. Тень, воспользовавшись суматохой и криками Хайди, растворилась в вентиляционной шахте, словно её и не было. - Кэп! Голос Диамкея прозвучал прямо у его уха. Вампир был рядом в одно мгновение, его лицо исказилось гримасой ярости и ужаса. Холодные руки подхватили Ксеноморфа, прижимая к себе. - Глупец! - прошипел Диамкей, но в его голосе не было гнева, лишь леденящая душу тревога. - Вечный спаситель, которому обязательно нужно подставить себя под удар! Он даже не взглянул на Альцеста и остальных. Подхватив Кэпа на руки так, будто тот не весил ничего, вампир стремительно ринулся к выходу. Никто не посмел ему преградить путь. *** *** *** Сознание возвращалось к Кэпу обрывками. Он чувствовал знакомый запах мха и влажного камня, слышал успокаивающее журчание воды в «чашах гигантов». Это были до боли знакомые пещеры Диамкея. А ещё он чувствовал тупую, пульсирующую боль в боку и странную тяжесть в конечностях. Открыв глаза, он увидел, что лежит на мягком ложе из мхов в одной из внутренних комнат. Его рана была туго перебинтована, а поверх повязки лежала прохладная, унимающая жар рука Диамкея. - Очнулся, - констатировал вампир, и в его голосе прозвучало безмерное облегчение. - В следующий раз, когда тебе взбредет в голову поиграть в героя, я привяжу тебя к этой кровати, намертво! Кэп хотел было ответить какой-нибудь повседневной шуткой, но его опередил гулкий, торжествующий возглас, донёсшийся из устройства связи, которое Диамкей использовал для новостей. Голос принадлежал Альцесту: - Панацея создана! - гремел он, и в его тоне была неподдельная, ликующая победа. - Болезнь побеждена! Мы нашли способ очистить наш мир от этой скверны! Кэп и Диамкей переглянулись. Вакцину всё-таки создали. Без крови Обсидиана и Душеньки, ценой почти загубленной жизни Заквиеля и его, Кэпа, крови. Названная громким именем «Панацея», она сулила конец всем страданиям. Но Кэп, глядя на затуманенный болью потолок пещеры, чувствовал лишь ледяную тяжесть на душе. Он видел клочок плаща с знакомым знаком. Он знал - «Надзиратели» были здесь. И их вмешательство, их попытка сорвать создание вакцины, означала лишь одно: настоящая битва только начинается. А «Панацея»... была всего лишь первым выстрелом в грядущей войне. Продолжение следует...