The dance teacher

На следующее утро Юнги пришел на работу рано, очень взволнованный и немного смущенный. Теперь все было по-другому; он нес в себе сладость взаимной привязанности, куда бы ни пошел, это было написано у него на лице. Любовь устроила захватывающее возвращение домой для того, кто думал, что никогда больше не почувствует себя по-настоящему живым. Он делал упражнения на растяжку, думая о Чимине. Он объяснил сложную часть хореографии бэк-танцорам, думая о Чимине. Он ответил на скучный телефонный звонок из своего банка, думая о Чимине. Когда в дверях появился сам Чимин, Бора, Джису и Суньи на буксире, он опустил голову, чтобы скрыть предательскую улыбку. Девушки захихикали в тот момент, когда он встретился с ними взглядом, и Юнги понял, что они все поняли. - Всем доброе утро, - поприветствовал Чимин собравшихся, выглядя заметно посвежевшим. Его волосы были чистыми и уложенными, сияя, как полированное золото. На нем был фирменный укороченный топ, черные леггинсы и балетки. Он подошел к Юнги, глядя себе под ноги, и Юнги понял, что как только их глаза снова встретятся, все будет по-другому. Его застенчивое, улыбающееся лицо было другим, освещение в комнате было другим; они дышали другим воздухом после того, как произошла новая химическая реакция. Радость от этого. Предвкушение. - Доброе утро, - сказал Юнги, опуская уголки рта, чтобы хотя бы приглушить улыбку, которую невозможно было заставить исчезнуть. - Привет, учитель... - сказал Чимин тихим голосом, застенчивым, как у юной девушки. Юнги почти ожидал, что он начнет накручивать прядь волос на палец. Затем он, казалось, что-то вспомнил, внезапно почувствовав себя еще более неуверенно. - Кажется, я нигде не могу найти подарок, который ты мне подарил. Мы с прислугой перевернули дом вверх дном. Я мог бы поклясться, что ты повесил его мне на цепочку, но моя память немного расплывчата. - Он в тревоге прикусил губу. Юнги достал лилию из кармана. Золото и перламутр сверкали на его ладони. - Я собирался повесить его на твою цепочку. Но потом я отвлекся, когда обнаружил, что ты уже носишь на шее. Чимин сильно покраснел, сжимая серьгу, спрятанную под его топом. - Ты очарователен, - улыбнулся Юнги. - Не смотри так самодовольно, учитель, - он взял кулон, поворачивая его со всех сторон. - Могу поспорить на свои танцевальные туфли, что ты купил это не в магазине. Это захватывает дух. - Как и ты. - Не отвлекайся. Какая история стоит за этим? - Я расскажу тебе как-нибудь, когда мы останемся одни. - Кстати, мне пришлось сказать девочкам, они просто не хотели отпускать меня. Они пытали меня несколько часов. Надеюсь, ты не возражаешь. - Конечно, я не возражаю. - Ничего, если я расскажу и остальным тоже? - спросил он, играя с молнией на кармане Юнги. Старший омега рассмеялся. - Я не знаю… Ты уверен, что хочешь, чтобы все знали? Что, если окажется, что я никудышный кавалер? - Я рискну с тобой, учитель, - ухмыльнулся Чимин. - Назовем это интуицией омеги. Юнги медленно покачал головой, пряча улыбку. - Что мне с тобой делать, Пак Чимин? - Это все еще риторический вопрос? – надулся Чимин. Юнги расхохотался. - Просто проверяю, - добавил Чимин. - Тогда продолжай, скажи им... Чимин обернулся, прочищая горло. За своей спиной он схватил Юнги за руку. - Я просто хотел сказать... - Ропот стих, и танцоры и обслуживающий персонал посмотрели на него. - Чтобы предотвратить любые слухи или недоразумения, я просто хотел сказать, что мы с учителем встречаемся, вот и все. - Закончил он со смущенной улыбкой. Публика наградила его спонтанными аплодисментами, несколькими волчьими свистами и даже громким “Наконец-то!”. Юнги сжал его руку и встал. - Ладно, хватит об этом. Встаньте в строй, нам нужно поработать. - Он старался говорить сурово, но сердце его таяло. Первым свиданием, выбранным Юнги, было переполненное заведение уличной еды недалеко от центрального рынка. Чимин был одет в свою обычную маскировку и так наслаждался едой, что съел большую часть еды Юнги. Старший омега все еще время от времени выкуривал сигарету, но он бросил пить в знак солидарности. Чимин был трезв с самого дня рождения, и Юнги хотел, чтобы так и оставалось. После ужина они пошли в кино и посмотрели романтический фильм, который заставил их обоих расплакаться – Чимин открыто выплакивал глаза, в то время как Юнги пытался скрыть свои слезы. Последовала прогулка по окрестностям, и в конце концов они поцеловались на скамейке в темном уголке Ботанического сада. Оранжерея напомнила Юнги сад Чимина; искусственный субтропический микроклимат был жарким и влажным, и они сняли куртки еще до того, как начали целоваться. Юнги был опьянен запахом возбуждения Чимина и странным ощущением того, что он отрезан от плохого воздуха и ядовитой мороси, заключенный в кокон под стеклянным куполом. Губы Чимина уже казались знакомыми, но они заставляли его мучительно желать большего. Младший омега составлял карту рельефа шеи и ключиц Юнги, высасывая синяки, как ориентиры. Он устроился на коленях Юнги, тыкаясь, прощупывая, потирая, толкаясь своим стояком поверх набухшего члена Юнги, потираясь через влажную одежду. Старший омега крепко схватил его за задницу, прижимая бедра Чимина к своей промежности. - Ты такой чертовски твердый, клянусь, я мог бы кончить только от этого. Почему бы тебе... не отвезти меня домой? - Чимин икнул прямо в рот Юнги. - Нет. - Казалось, это было самое трудное слово, которое он когда-либо произносил. - Только не говори мне, что ты не даешь на первом свидании? - Чимин отстранился с удивлением в глазах. - Я хочу, чтобы ты был уверен, - сказал Юнги, но это было не совсем правдой. Правда была в том, что Юнги боялся возможности того, что Чимин может забрать то, за чем пришел, заскучать и исчезнуть из его жизни. - О, учитель, я так уверен... - пробормотал он, посасывая мочку уха Юнги. Юнги ахнул. - Ты просто очень возбужден. Смотреть этот фильм было плохой идеей, - пробормотал он. Каким бы печальным ни был финал, фильм на самом деле был довольно страстным, и во время некоторых сцен он поймал Чимина, сжимающего свои бедра и неловко улыбающегося в темноте кинотеатра. Это было очень возбуждающе, но это было ничто по сравнению с тем, что происходило сейчас. Шелк брюк Чимина был таким легким и свободным, что он мог просунуть пальцы под край его трусиков, не раздевая его. Внезапно Чимин громко рассмеялся, отстраняясь. Его смех эхом разнесся по ночи, словно перезвон колокольчиков. - Хорошо, учитель, я вижу, что ты делаешь! - воскликнул он, слезая с колен Юнги. - Ты говоришь так, будто это вопрос воспитания. Как будто я сопляк, который не может удержать это в штанах. Юнги усмехнулся. - Нет проблем, я докажу тебе это, - ухмыльнулся Чимин. - Я не раб своего члена. - Как долго нам придется ждать, прежде чем ты действительно сможешь снова ходить среди людей? - Юнги поддразнил его. - Мое утешение в том, что я не единственный, кто сегодня ляжет спать с синими шарами. Юнги опустил взгляд на свои брюки, заново оценивая свой выбор. На втором свидании Чимин предложил сводить его в Купальни Селены. Юнги был более чем впечатлен. Купальни Селены были открыты только для членов культа, и все, что он знал об этом спа-центре, было рассказано понаслышке. Природные термальные ванны находились рядом с храмом Селены, прямо в центре столицы. Несмотря на то, что это помещение было очень заметным и в некотором роде достопримечательностью, оно было окутано тайной, как и сам культ. Чимин объяснил, что, как участнику, ему разрешалось время от времени приводить гостей, и что он также хотел, чтобы Юнги с кем-нибудь познакомился. По дороге туда Юнги чувствовал себя немного неловко, затрагивая эту тему, зная о слухах. - Итак… Сколько тебе было лет, когда ты присоединился к культу? - Тринадцать, - сказал Чимин. - Вскоре после того, как я презентовался. - И это правда... - Да, это правда, - рассмеялся Чимин, перебивая его. - Мы должны пожертвовать свою девственность Селене. Я расскажу тебе все об этом, когда мы доберемся туда. Может быть, успокаивающий эффект меликратона поможет тебе переварить правду. - Чимин подмигнул. - Что такое меликратон? - Я не хочу портить сюрприз. В купальни можно было попасть только через храм, и когда Чимин и Юнги поднялись по мраморным ступеням и вошли внутрь, они оказались в большом зале с ионическими колоннами и величественной, больше, чем в натуральную величину, статуей Селены из белого мрамора. Богиня, казалось, смотрела прямо на них со знаменитым полумесяцем на макушке. Вокруг ее левой икры была плотно обернута статуя Вайи, любимой волчицы. Пальцы Селены лежали на голове Вайи в жесте фамильярности и близости. - Одна из ранних работ папы, - сказал Чимин. - Твой отец-омега вылепил это? - Хм, еще до моего рождения. Теперь это есть в школьных учебниках... Юнги не мог сказать, был ли Чимин горд или обижен. Два омеги, одетые в белое, появились из-за статуи и приблизились к ним. Они улыбались, и Юнги обоснованно предположил, что это были кхумы – жрицы Селены, которые были как мужчинами, так и женщинами-омегами, рожденными с физическими характеристиками обоих полов. Это явление было редкостью, и в большинстве частей мира такие люди подвергались жестокой дискриминации, но селенофилы считали их святыми. Волосы старшей кхумы были совершенно белыми и доходили до пояса, но выглядели они не старше Юнги. У них на лбу вдоль линии роста волос были вытатуированы фазы луны размером с монету. Более темная кожа и специфические черты лица выдавали в них жителей Южных островов. Младшему было лет двадцать с небольшим, вероятно, он был моложе Чимина, несколько более мужественный, с более узкими бедрами и большими руками. Оба омеги тепло улыбнулись, когда те подошли к ним. - Селена улыбается, - сказала та, что постарше. - От чистого сердца, - ответил Чимин, улыбаясь в ответ. - Мама! - Он раскинул руки и заключил старшую жрицу в объятия. Юнги был слегка озадачен. Мама? - Дитя Луны! - Жрица ответила и обвила его руками, лицо ее смягчилось от нежности. - Мне жаль, что я давно тебя не навещал. Как ты? - Боги были добры ко мне. Кто твой друг? - Это Юнги. Юнги, это Д'Лау, мой кхума. А это Маленн, ее ученица. Юнги не был уверен, пожимать ли ему руку. Он пробормотал: - Рад с вами познакомиться, - прежде чем Д'Лау повернулся к нему, пристально глядя в глаза. - Юнги, добро пожаловать, - сказали они, беря его за руки и закрывая глаза. Их пальцы были теплыми, а рукопожатие крепким. - Дитя рыб. Связанный и не связанный. Юнги бросил на Чимина вопросительный взгляд, немного рассерженный тем, что младший омега рассказал его секрет совершенно незнакомому человеку, даже если он называл их мамой. Но Чимин пожимал плечами, одаривая его застенчивой улыбкой. - Я ничего такого не говорил. Правда ли это, мама? Юнги подумает, что я ужасный сплетник. Д'Лау открыла глаза и улыбнулась. - Не волнуйся, Юнги. Селена благословила меня силой зрения. Я не могу видеть всего, и в основном то, что я хотела бы видеть, остается окутанным туманом. Такова ирония жизни. Но иногда что-то просто... всплывает. Оракул. Юнги был настроен более чем скептически. Чимин подошел к ней сзади и обнял за плечи. - Я хочу, чтобы ты подарил Юнги малый тахдир, он усердно работает и заслуживает благословения из твоих рук. - Ты танцор, Юнги? - Конечно, он танцор, мама. Он также мой учитель. Вот так мы и познакомились. - Что такое тахдир? - спросил Юнги, чувствуя себя немного неуютно. Д'Лау открыла рот, но Чимин закрыл его своей рукой. - Не говори ему, мама. Пусть он удивится! - Он хихикнул. - Маленн может дать мне один из них. Ты бы сделала это для меня, сестра? - Это было бы честью для меня, Дитеоморос, - с улыбкой сказала младшая кхума. - О, зови меня просто Чимин, - сказал Чимин, кружась вокруг Д'Лау и поднимая ее руку в танцевальной позе. - Что ты скажешь, мама? Что ты скажешь? – пропел он. Д'Лау просто закатил глаза от его глупости. - Юнги, мне кажется, я знаю, что у нас общего, - сказал Д'Лау. - Никто из нас не может отказать этому невыносимому ребенку в его желании. Идите раздевайтесь, вы оба. - Не волнуйся, учитель, - подмигнул Чимин, обрадованный озабоченным выражением лица Юнги. - По сути, это просто массаж. В раздевалке Юнги приложил все усилия, чтобы не обращать внимания на раздевающегося рядом с ним Чимина, и сосредоточился на том, чтобы аккуратно сложить свою одежду. Несмотря на их сеанс поцелуев в Ботаническом саду, он на самом деле еще не был готов к тому, что его парень увидит его обнаженным, и если бы он знал, что это повлечет за собой, то, вероятно, отказался бы. Он быстро завернулся в белую хлопчатобумажную ткань, которую им дали. Ими занялись две другие младшие жрицы, и после пяти минут пребывания в душной паровой бане их подвергли пилингу морской солью и мытью в хаммаме. Возможности поговорить не было, так как кхумы, втиравшие в свои тела соли и мыло, непрерывно пели в унисон. Юнги все еще опасался за свое тело, в отличие от богоподобного телосложения Чимина, поэтому он испытал некоторое облегчение, узнав, что следующим шагом будет просто купание в термальном бассейне. Там же были и другие посетители, как мужчины, так и женщины вместе взятые, все омеги. Большинство из них игнорировали Чимина, как будто он не был знаменитостью, наслаждаясь теплой, чистой водой, которая струями вырывалась из стен бассейна. Проходя мимо, некоторые кивали и приветствовали Чимина, называя его Дитеоморосом, тем же именем, которое Маленн использовала раньше. Они выбрали тихий уголок и поплыли. - Итак, ты получаешь все это… бесплатно? - спросил Юнги, наконец-то хорошенько рассмотрев пять фаз луны, вытатуированные на спине Чимина. Почти у всех остальных в бассейне была такая же татуировка. - Это одно из преимуществ поклонения Королеве Ночи, - сказал Чимин, держась за край бассейна и позволяя своему телу плавать. Вода пахла петрушкой и тимьяном. - Но не волнуйся, пожертвований прихожан более чем достаточно для поддержки храмов, бань и учебных центров кхума. Это клуб богатых людей. - И жрицы провели тебя через… инициацию? - Юнги не мог удержаться от любопытства. Чимин рассмеялся. - Да... Они помогают подготовиться, исполняя настоящий тахдир. Этот навык развивался тысячелетиями. Юнги все еще не был уверен, что такое тахдир, и почти боялся спрашивать о подробностях. - И все смотрят? - спросил он, вспомнив сплетни. - Да. Юнги думал, что это варварство - заставлять щенков заниматься сексом на публике перед их родителями и бог знает кем еще. - Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. - Ну, предполагается, что это пожертвование… Ты отдаешь что-то, чтобы получить что-то взамен. Так устроена религия. Но все было не так плохо, как кажется. Мой опекун… Альфа был всего на три года старше меня, и он был великолепен, заставляя меня смеяться, пока мы ждали церемонии. Он был так же напуган, как и я, но он облегчил мне задачу. А потом он находился рядом, пока мне делали татуировку, хотя в этом не было необходимости. На самом деле я был немного влюблен в него в течение многих лет после этого. - Нехорошо заставлять щенков заниматься сексом на глазах у взрослых, так что не пытайся мне это втолковать. - Я не говорю, что это нормально. Это ужасно, и я думаю, мне повезло, но позволь мне хотя бы попытаться объяснить, как это произошло… В старые времена, до появления супрессантов, это был способ для омег защитить своих детенышей. Что бы ты предпочел, чтобы твой щенок впервые занялся сексом в контролируемых условиях или просто позволил случайному альфе или бете на охоте изнасиловать его? Третьего варианта на самом деле не существовало. И я не думаю, что они следили не для того, чтобы возбудиться, а чтобы вмешаться, если омега окажется в бедственном положении. В наши дни у них есть камеры. Присутствует только жрица. - Значит, в культе тоже есть альфы. - Селена - мать омег, и только омеги занимают высокие посты в иерархии культа. Мой отец-омега был членом клуба с самого рождения, а его мать - до него. Но если твой ребенок не презентуется как омега, он станет стражем и все равно сможет получать прибыль от культа. - И насколько ты… Высоко в иерархии? Ты, должно быть, звезда этого шоу. - Я не активен в культе, но мой отец-омега – активен. - А твой альфа-отец? Чимин усмехнулся, выглядя озлобленным. - Мой альфа-отец не верит в богов, но принадлежность к культу полезна для бизнеса, поэтому он будет появляться на важных мероприятиях. Пошли, я думаю, нас основательно поджарили. Давай перейдем к меликатрону. Меликатрон оказался еще одним бассейном поменьше, в котором купалось меньше людей. Они разговаривали шепотом. - Это... молоко? - спросил Юнги, когда они погружались в белую жидкость, пахнущую медом и розами. - Это вода с молоком, медом и несколькими эфирными маслами. Просто расслабься, - сказал Чимин, закрывая глаза. Юнги подождал несколько минут, но потом больше не смог этого выносить. - Так ты собираешься рассказать мне, что это за тахдир? Чимин улыбнулся. - Это вершина мастерства кхумы. Они тратят тринадцать лет на тренировки, совершенствуя их. На вашем теле есть определенные точки – ничего сексуального, на самом деле они никогда не касаются интимных мест – во всяком случае, определенных… давай назовем их точками акупрессуры. Их нужно правильно стимулировать, не просто надавливать, но и выбирать угол, ритм, степень давления и молитву, которая сопровождает это, – все это играет определенную роль. Таким образом, цель как малого, так и истинного тахдира состоит в том, чтобы расслабить тебя, как это сделал бы обычный массаж. Настоящий тахдир длится дольше, почти два часа, и он расслабит тебя, если ты нервничаешь из-за потери девственности на публике, но он также стимулирует выработку смазки, даже если ты не возбужден, и сделает процесс безболезненным. - Серьезно? Массаж поможет? - Ну, возможно, я преуменьшил значение, когда сказал, что это был не более чем массаж. - Чимин рассмеялся. - Не смотри так скептически, учитель. Д'Лау подарит тебе малый тахдир, это не заставит тебя чувствовать себя странно. - Он ухмыльнулся. - Не порти мне вечер свидания, ты должен повеселиться и расслабиться. После теплоты термального бассейна молочная ванна была по-настоящему успокаивающей, и Юнги просто позволил себе расслабиться, доверяя Чимину, который не приведет его ни к чему неудобному. И все же, после нескольких минут простого парения с закрытыми глазами, он ничего не мог с собой поделать. - Так это было... безболезненно? - Юнги заглянул и увидел, что Чимин улыбается с закрытыми глазами. - Это было... неожиданно приятно. - Мне не следовало спрашивать! - он усмехнулся, снова закрывая глаза. - Начинаешь ревновать, учитель? - поддразнил Чимин. Юнги снова усмехнулся, игнорируя вопрос, но, на самом деле, он ревновал. Горько завидуя любому, кто когда-либо прикасался к телу Чимина и заставлял его чувствовать себя хорошо. - Так где же сейчас этот твой опекун? - Он офицер армии. Повязал себя с женщиной-бетой. Трое щенков. - И вы все еще поддерживаете связь? - Боги, ты ревнуешь! - Смех Чимина эхом разнесся по комнате. - Нет. Но если бы я хотел, чтобы он трахнул меня снова, ему пришлось бы сказать ”да". - Что?! Несмотря на то, что он повязан? Чимин хихикнул. - Просто прикалываюсь над тобой. Юнги опустил голову, пытаясь отфильтровать мысли о извращенных сексуальных ритуалах. Декадентство купания в молоке и меде начинало действовать ему на нервы. Наконец, Юнги отвели в отдельную комнату, где было приятно тепло и немного влажно. Аромалампа источала ароматы франжипани и тонка. Ему было велено лечь лицом вниз на массивную деревянную массажную кровать. Привратник ушел, и через пару минут дверь снова открылась. - Привет, Юнги, это Д'Лау. - Приветствие было логичным, поскольку на самом деле он не мог их видеть. - Тебе понравилось принимать ванну? - Очень, - признался Юнги. Он уже был настолько расслаблен, что на самом деле не нуждался в массаже. - Есть ли у меня твое разрешение прикоснуться к твоему телу? Я не прикоснусь к твоей брачной метке. - спросил Д'Лау низким и успокаивающим голосом. - Да. - Я собираюсь подарить тебе малый тахдир. Пожалуйста, дай мне знать, если ты хочешь, чтобы я остановился в какой-либо момент во время процедуры. Неприятных ощущений возникнуть не должно, но каждое тело уникально, и твоя разорванная связь может привести к неблагоприятным последствиям. Сейчас я намажу руки теплым оливковым маслом и начну. Сначала это было похоже на обычный массаж средней жесткости. У Юнги их раньше было немного – они стоили дорого, и он мог самостоятельно справляться с болями и небольшими травмами во время танцев. Он подумал, что с таким же успехом мог бы воспользоваться этой возможностью, чтобы утолить свое любопытство. - Чимин сказал мне, что ты знаешь его с момента посвящения. - Да, - ответил Д'Лау. - Его отец-омега привез меня сюда для его телетургии, но Селена свела нас вместе. С того момента, как я увидела его, я поняла, что он особенный. Но только когда я прикоснулась к нему, у меня было видение. - О будущем? - Прошлое, настоящее, будущее. Я мог видеть его зачатие, клетки, размножающиеся подобно вспышкам звезд в далеких галактиках, так же ясно, как если бы наблюдал за этим под микроскопом. Или телескоп, как вам больше нравится. Такой яркий, насыщенный красками. Я слышал, как он растет в утробе своего отца-омеги, кувыркается в околоплодных водах, созревая до совершенства. Я видел, как музы улыбались ему в момент его рождения. И Терпсихора, и Эвтерпа. Я мог тебя видеть и тебя тоже, учитель танцев. Я узнал тебя в тот момент, когда ты вошел в храм. Когда Д'Лау начал говорить, Юнги пришлось сосредоточиться на том, чтобы подавить смех. Однако по мере того, как они продолжали, и их пальцы задерживались на определенных местах на его пояснице и бедрах, он чувствовал, что его скептицизм ослабевает, пока их последнее заявление почти не обрело смысл. - Ты видишь больше? - Ты имеешь в виду, дальше в будущее? - Да. - Я вижу. Но тебе нужно пережить это, а не слушать, как тебе об этом говорят. - Д'Лау обеими руками обхватил его правое бедро определенным образом, что вселяло в него абсолютную уверенность в том, что беспокоиться о будущем не о чем, хотя рациональная часть его разума знала, что мир уже не спасти. - Я знаю, что твои чувства искренни, Юнги. Это все, что нам обоим нужно знать. Волна необычайного тепла распространилась от его живота по конечностям вплоть до кончиков ушей, пальцев рук и ног. Боль в плече исчезла. - Жаль, что я не могу вернуть твое тело в его естественное состояние. Я не могу этого сделать. - В этот момент Юнги сомневался, что есть что-то, чего Д'Лау не смог бы сделать. - Но я не вижу в тебе ничего ущербного. - Тепло сменилось электричеством, когда Д'Лау прикоснулся к коленям Юнги сзади, отчего все волоски на его теле встали дыбом. - У богов есть свои причины. Я чувствую в тебе сомнение, но тебе не стоит беспокоиться. Селена довольна, - сказал Д'Лау и надавил на подушечки его стоп определенным образом, что вызвало заметные волны удовольствия по его телу и наполнило его голову музыкой, которую мог слышать только он. Юнги ахнул. Час спустя Юнги развалился на заднем сиденье машины Чимина, удивляясь, как он нашел в себе силы одеться. Его тело было безвольным, а разум - совершенно спокойным. Не опьяненный, но каким-то образом переведенный в режим ожидания, освобожденный от всех обычных вопросов и планов, которые продолжали проноситься в его мозгу, как поезда. Чимин полусонно прислонился к его плечу. Сквозь оцепенение он вспомнил, как прощался с Д'Лау и как они безмятежно улыбались, говоря, что тахдир погружает тело в долгий сон без сновидений, чего и следовало ожидать. Он посмотрел на золотистую макушку Чимина, желая поцеловать ее, но почему-то не мог найти в себе достаточно сил, чтобы пошевелить шеей. Он подумал, что было бы неплохо сказать это вслух. - Я… Мне бы очень хотелось поцеловать тебя, но я не могу. - Все в порядке, - пробормотал Чимин. - Я тоже хочу поцеловать тебя, учитель. И многое другое. - Чимин проделал довольно хорошую работу, подняв руку, чтобы коснуться щеки Юнги. - Я не думаю... - начал Юнги, но потом мысль просто вылетела у него из головы. - Я тоже, - хихикнул Чимин. - Думать так трудно! Однако эта мысль вернулась к нему, когда машина подъехала к его многоквартирному дому. - Я помню! Я не думаю, что смогу ходить. Как я собираюсь подняться наверх? - Хёнву поможет. Он знает. - Хорошо. Это... облегчение. - Юнги сумел вспомнить это слово, когда машина подъехала и остановилась. Хотя он был лишен мыслей, любовь разгоралась все сильнее, ему просто не хватало энергии и слов, чтобы выразить это. - Ты знаешь... не так ли? - сказал Юнги в макушку Чимину, когда Хёнву открыл дверцу машины. Но Чимин уже спал. Третье свидание было более формальным. Чимин выразил желание пойти посмотреть балет, в котором девушка, с которой он учился, играла главную роль. Джису снова помогла Юнги подобрать подходящий наряд, выбрав темно-синий с золотым узором пиджак-смокинг с золотым бархатным воротником-шалью и шарфом вместо галстука. Юнги понравилось то, что он увидел, но это просто был не он. - Тебе не кажется, что это немного чересчур? - Чересчур? - спросила Джису с каменным лицом. - Ты ведешь Пак Чимина на вечер в оперу. Есть ли более гламурная обстановка, в которой вы, вероятно, окажетесь, чтобы мы могли приберечь пиджак для этого случая? Когда Чимин появился в фойе, Юнги был рад выбору Джису. Молодой омега был одет в минималистский вариант национального костюма Южных островов - платье длиной до пола с завышенной талией из светло-персиковой и золотой парчи с типичным глубоким V-образным вырезом, закрепленным золотой брошью в виде ракушки. Кулон в виде лилии сверкал посередине его грудины, а волосы были зачесаны назад с лица, придавая больше выразительности его мягким скулам и нежным, красивым ушам. Все уставились на них, когда они направились к своей ложе, потому что все пялились на Чимина, даже когда он не был одет как редкая орхидея. Это имело мало общего со славой; это была сила врожденной элегантности и харизмы. Юнги наслаждался балетом, но еще больше ему нравилось наблюдать, как Чимин наслаждается балетом: младший омега был полностью поглощен, впитывая каждую деталь. Во время антракта ему не терпелось прокомментировать все детали, которые произвели на него впечатление. - И заметил ли ты, когда он поднимал ее во время сцены с отплытием, как ее руки двигались по спирали, по которой он медленно опускал ее вниз, совсем как водоворот... - Чимин слегка взмахнул руками, копируя это движение. - Да, и когда он опустил ее на землю, она просто обвилась вокруг его ног, повторяя то же движение. - Да! О боги мои! Поэзия! В этот момент дверь ложи открылась, и Хёнву ввел альфу лет пятидесяти, в смокинге и галстуке-бабочке. - Папа! Я не знал, что ты будешь здесь! - воскликнул Чимин, вставая. Мужчина подошел к нему и подставил щеку. Чимин привстал на цыпочки и легонько поцеловал его. Юнги не смог обнаружить никакого семейного сходства. Там, где Чимин был гибким и соблазнительным, мужчина был угловатым и суровым. Он потерял большую часть своих серебристых волос, а те, что остались, были очень коротко подстрижены. - Дорогой, - поприветствовал он своего сына. - Наслаждаешься шоу? - Так сильно! Папа, это Мин Юнги, мой учитель танцев. Это было совершенно другое представление по сравнению с тем, когда он представил его Д'Лау. - Это так? - Мужчина пожал Юнги руку. - Можно подумать, ты закончил свое очень дорогостоящее образование много лет назад. Национальный университет был недостаточно хорош для него и его отца-омеги. Его пришлось отправить за границу, потому что, видите ли, программа должна была быть лучшей в мире. Я не могу жаловаться. Очевидно, что это приносит свои плоды. Итак, какое место в этой картине занимаете вы, мистер Мин? - У Чимина не было никакого неформального обучения. Я учу его городским танцам. - Городским, хм? И я полагаю, ваше образование тоже было... неформальным? - Папа... - Чимин попытался вмешаться. - Все в порядке, дорогой, я понимаю. Ты хочешь... расширить свой кругозор, - усмехнулся он. - И мне сказали, что вы не просто его учитель, мистер Мин, не так ли? Мой источник утверждает, что все это... становится серьезным. Итак, я хотел спросить вас, сколько? Извините за прямоту, боюсь, я известен своими неотесанными манерами. А теперь вы можете продолжать изображать шок и возмущение, а затем мы пройдемся по всем этим... процедурам. Я буду терпеливо слушать. Но как только с тебя будет достаточно, приходи ко мне на работу, и я позабочусь о том, чтобы тебе выплатили соответствующую компенсацию. Чимин смотрел на Юнги с выражением паники, смущения и отвращения. Его глаза молили о помощи, но Юнги застыл, как животное, попавшее в свет фар. - Что касается тебя, дорогой, не могу сказать, что я удивлен. Если бы эта сучка была более ласковой, когда ты был маленьким, ты бы сейчас не трахал мамочкины фигурки. Он хотел щенка только потому, что у всех его друзей был такой. Все, что он когда-либо делал, - это водил тебя на уроки танцев. - Он повернулся к Юнги, предлагая разъяснение. - Пять раз в неделю я думал, что этот тощий малыш умрет от истощения еще до того, как появится на свет. Но ты гораздо крепче, чем мы о тебе думали, не так ли, дорогой? Теперь, конечно, хвастовству этой сучки нет конца. Он был созвучен таланту Чимина с самого рождения, по его словам, это дар богов. Любимчик Селены. Но чего я не понимаю, мистер Мин, так это того, что если богиня Луны действительно защищает моего сына, как она позволяет вам издеваться над ним, а? Юнги почувствовал, как ярость поднимается по его трахее, угрожая задушить его. - Я вам ничего не должен, мистер Парк. В том числе пояснения. Очень уместно, что вы решили встретиться с нами здесь, чтобы предотвратить сцену, - сказал Юнги. - В отличие от Чимина и его отца-омеги, у меня нет склонности к драмам, - сказал альфа и встал. - Я позволю тебе наслаждаться оставшейся частью твоего вечера. Дорогой, я передам твоему отцу привет от тебя. Когда обитая войлоком дверь ложи бесшумно закрылась за его отцом, Чимина бросило в дрожь. Его глаза метались во все стороны, беспомощно моргая. Слеза скатилась по его щеке, и он быстро смахнул ее рукой. Он посмотрел на Юнги, выдавив из себя застывшую улыбку. - Ха, - рявкнул он, выпустив из своего живота порыв сдерживаемого напряжения. - Я… Мне действительно сейчас нужно выпить. Юнги подошел ближе, опускаясь на колени перед своей возлюбленного. - Давай, - сказал он. - Давай выбираться отсюда. Чимин кивнул головой, обвивая руками шею Юнги. Они ушли как раз в тот момент, когда начинался второй акт. По дороге к дому Юнги они не разговаривали в машине. Юнги ненавидел себя за то, что не смог защитить его. Альфа бы встал. Альфа бы справился. Зубы старика уже были бы разбросаны по всему ковру театральной ложи. Его отец прав, Чимин заслуживает лучшего, чем ты. Он не мог поверить, что Чимина так любили все, но унижали самые близкие ему люди. Может быть, они и были неспособны любить, но это не имело большого значения. - Мне так стыдно, - сказал Чимин, лежа в постели Юнги полчаса спустя. Юнги помог ему раздеться и надеть одну из его простых белых футболок. - Он все испортил, он всегда так делает. Юнги поцеловал его в плечо, прижимая к себе, чтобы успокоить. - Теперь я просто чувствую себя неловко и как будто мне здесь не место. Как будто то, что он сказал, было правдой. - Вполне естественно чувствовать себя неуверенно, потому что нравится нам это или нет, мы заботимся о наших родителях, как бы они ни причиняли нам боль, это связь, которую невозможно разорвать, - сказал Юнги, поглаживая Чимина по руке. - Но, пожалуйста, не чувствуй себя так будто тебе здесь не место. Если и есть в этом мире место, которому ты принадлежишь, так это эта кровать. И даже если в его словах есть доля правды – если ты подсознательно компенсируешь ту любовь, которую они тебе не дали, тем, что ты со мной, – ну и что? Я не собираюсь тщательно изучать твои чувства и отвергать их, если они не соответствуют норме. Каким дерьмовым парнем я был бы? Чимин перевернулся на спину, глядя на Юнги и улыбаясь впервые после антракта. - Ты мой парень? - Если ты меня примешь. Чимин положил руки на шею Юнги и поцеловал его. Юнги притянул его ближе, и Чимин уткнулся лицом в челюсть старшего омеги, вдыхая его запах. - Мне не разрешали есть зефир, когда я был щенком, потому что от него толстеешь. Некоторые щенки приносили их в школу в качестве перекуса. Они выглядели и пахли так, как ни одна другая конфета, которую я когда-либо видел, как маленькие облачка счастья. Они предлагали поделиться, но я отказывался, потому что была таким послушным. Я чувствовал, что если съем хоть один, то предам любовь и доверие своего отца. Я держал их в руке, очарованный тем, как они всегда принимали прежнюю форму, сколько бы я ни сжимал. Но я не пробовал на вкус. Однако раз в год, в мой день рождения, мне разрешалось съесть кусочек торта. Мой отец-омега заказывал самое дорогое в кондитерской Луи. И когда пришло время, я спросил его, можно ли мне торт с зефиром сверху. Это было мое единственное желание на день рождения. Когда доставили торт, он был таким же лучшим, какой я обычно получал, – элегантная башня из ганаша из темного шоколада, оформленная в стиле церемонии награждения, а не дня рождения щенка. Где зефир, папа? Ты что, забыл? Должно быть, мой голос звучал так разочарованно. Он объяснил, что зефир - это разновидность десерта, который продается на ярмарочных площадках и обжаривается на костре во время кемпинга в лесу; они были слишком обычными, слишком банальными для такого заведения, как кондитерская Луи. Он утверждал, что они рассмеялись бы ему в лицо, если бы он попросил торт, украшенный зефиром. Когда я уехал учиться за границу, зефир был первым, что я купил прямо там, в аэропорту. И большой пакет. Я съел их все еще до того, как распаковал вещи. - Они были такими же вкусными, как и на вид? Чимин одарил его озорной улыбкой. - Я пока не знаю. Но я могу рассказать тебе позже. Юнги громко рассмеялся. - А вот и Чимин, которого я знаю... Чимин хихикнул, уткнувшись носом ему в шею. - Я поражен, что ты вообще можешь чувствовать мой запах. Даже Пегги не может, - сказал Юнги. - Он ясный и сильный. Как запретные конфеты, ваниль, сахар и что-то немного цитрусовое, добавленное для уравновешивания сладости. Рассыпчатый и мягкий. А затем - оттенок свободы и побега. - Ты просто вкладываешь в это свой опыт. - Ну и что? Если существует такая вещь, как судьба, разве все не указывало бы на то, что нам суждено быть вместе? Юнги закатил глаза, но он был обезоружен романтической стороной Чимина, и он почти сказал ему, как сильно он его любит. Однако время было неподходящим; младший омега только что пережил ужасный опыт и был наиболее уязвим. Юнги привел его домой только для того, чтобы он не напился. Очевидно, никакой другой причины нет. - Я, пожалуй, лягу на диван. Тебе нужно хорошенько отдохнуть после... всего. Завтра суббота, мы можем выспаться. - Но почему? - Чимин нахмурился. - Твоя кровать более чем достаточно велика для нас обоих. - Я думаю, ты знаешь почему, - сказал Юнги, целуя его в лоб. - Если я останусь, сна будет не так уж много. - Ты можешь просто обнимать меня, пока я не засну? Вместо ответа Юнги снова прижал его к себе, его нос был в сантиметрах от пахучей железы Чимина. Лилии пахли домом. Дом пах лилиями.