Театр вампиров

Когда Изабель проснулась, Эрик был рядом. Холодный, бледный, с пылающими в полумраке глазами. Он был одет в бархатный халат, рядом с ним на одеяле лежала новая партитура. Пальцы вампира перебирали кудри Изабель, от чего по телу пробегали приятные мурашки. Протянув руку, Изабель погладила Эрика по щеке и сорвала маску с его лица. Мужчина закатил глаза. — Я уже и забыл, какой негодницей ты можешь быть, фея. Она улыбнулась, приподнявшись на локтях. — Сейчас вспомнишь всё, мой дракон. С этими словами девушка поцеловала его, пальцами проведя по неровному шраму на лице. Эрик не возражал ни против её ласки, ни против объятий, не остановил её, когда девушка взобралась сверху. Впрочем, если бы он противился ей, она бы удивилась. Особенно после того, как он поставил ей очередной укус, восстановив разрушенные узы крови. — Продолжай, — приказал он, на мгновение оборвав поцелуй. Но Изабель не торопилась. Тяжело дыша, она наслаждалась его умелыми действиями, его объятиями, ощущением крепких рук на своём теле. Она до того истосковалась по вампиру, что сейчас её крылья подрагивали от нетерпения. Боже, как же он её развратил. У Изабель ещё кружилась голова от потери крови, но ей уже хотелось снова слиться с ним в порыве страсти. Она спустилась к шее, покрывая поцелуями бледную кожу и грубые, рваные шрамы, ладонями забираясь под халат, расправляя его. — Смелее, Изабель, — полушёпотом произнёс вампир. — С таким темпом я состарюсь раньше, чем дойдёт до дела. Кто бы говорил! — Снова твои шутки? — в знак мести девушка укусила его плечо. Эрик похотливо улыбнулся, оскалив клыки. — Ты можешь хоть раз обойтись без них? — Они — часть моего обаяния, — с этими словами он скользнул пальцем вдоль линии позвоночника девушки, заставив её выгнуться. — Терпеть их не могу. — Лгать, свет мой, ты не умеешь. Изабель подалась выше и прикусила нижнюю губу Эрика, заставив его замолчать. Вампир в ответ сжал её ягодицы, шлёпнул по ним. — Лежи спокойно и не двигайся, — шепнула фея ему в губы. — Тебе привычно. За сто лет в гробу-то... Он усмехнулся, не переставая гладить, сжимать, пощипывать. — Фея-фея, — Эрик усмехнулся, прикусив её губу в ответ. Изабель задрожала, когда он провёл клыком по коже. — Долго же я тебя томил, раз ты хочешь секса даже с унылым трупом. Изабель зажмурилась, уткнувшись лицом ему в грудь. Нет. В шутках он непобедим. — Тебе нужна кровь..? — Не помешает, — он провёл по свежему укусу на шее девушки. — Но не твоя. Ещё рано. Изабель кокетливо вытянула губы, сжав ладонь Эрика и опустив себе на грудь. — Подумай ещё раз. Вампир сжал её грудь, провёл большим пальцем по ореолу соска, стиснул его, выкрутил, почти причиняя боль. Девушка изогнулась, закусив губу, наслаждаясь его грубостью. — Кровь в холодильнике, — произнёс он. — Возьми третью группу. — Ну, Эрик... — Восстановишься, — ответил он, скользнув пальцами с груди к животу, к промежности, — и я укушу тебя в очень неожиданное место. Обещаю. — Можешь укусить сейчас, — улыбаясь, девушка повела бёдрами. — Брысь. Изабель в ответ показала язык и слезла с вампира. Она прошла к холодильнику, виляя бёдрами и убирая волосы с плеч, прекрасно зная, что мужчина не сводил с неё взгляда. Его холодильник был забит донорской кровью разных групп, различных оттенков красного, порой — с вкусовыми добавками. Изабель взяла третью группу, разбавленную парой капель вишнёвого концентрата. Эрик ждал её, по-прежнему лёжа на кровати, скользя взглядом по телу феи. Халат распахнулся, но вампиру было на это плевать — он даже не спрятал шрамы под одеждой. Сняв трубку, Изабель закрыла глаза и пролила кровь себе на грудь, размазала её, втёрла в соски. И, судя по блеску в глазах Эрика, его страшно заинтересовали её действия. Изабель неторопливо подошла, вновь взобралась сверху, держа в руке пакет. — Открой рот... Но вместо этого Эрик приподнялся и провёл языком по её груди, слизывая кровь, присасываясь к коже, царапая её клыками. Изабель ахнула, когда вампир стиснул её в объятиях, когда с силой прижал к себе. Девушка изгибалась в его руках, тяжело дышала, дрожала от нетерпения. Эрик так тщательно очищал её кожу от крови, что на ней оставались красновато-бордовые следы. — Давай, — простонала она, откинув голову назад, проливая кровь на грудь. — Сделай мне больно. Он пил, слизывая кровь с соска, стискивал ладонью мягкую грудь. Изабель отбросила пакет в сторону, вцепившись в плечи Эрика, задыхаясь от восторга. Как же она истосковалась по его болезненным, почти насильственным ласкам. — Какая ты развратная, фея, — выдохнул вампир, спускаясь грубыми поцелуями к её животу. — Когда успела так заматереть? — Думала только о тебе.., — с трудом произнесла девушка, стараясь, чтобы её голос не дрогнул, — в разлуке. — Обо мне? — Эрик ехидно ухмыльнулся и уронил Изабель на кровать. — Или о конкретной моей части? — Одно, — простонала она, когда вампир провёл этой самой частью по бедру, нарочно задев половые губы, — другому... не мешало! Изабель взвилась, когда Эрик вошёл, почти оборвав её на полуслове. Обычно мужчина любил растягивать удовольствие, прежде чем заняться любовью, но всё менялось, если он был слишком сильно возбуждён. В этих случаях Эрик не сдерживался. И потому Изабель торжествовала. Вампир стискивал её ягодицы с такой силой, что на коже оставались следы от ладоней, и входил с такой свирепостью, что под ними скрипела кровать. Изабель выгибалась, закусив губу, вскрикивая от наслаждения, по которому всерьёз соскучилась. Она толкалась ему навстречу, обхватив крепкий торс ногами, извивалась под ним, впивалась ногтями в его кожу. Да что с ней? Неважно. Она тосковала по любимому и просто хотела наверстать упущенное. А он не был против её грязного поведения. — Как грязно, фея, — прошептал Эрик, прикусив ей мочку уха. Его толчки замедлились, но Изабель уже с трудом соображала от эйфории. — Где твои манеры? — Как-нибудт обязательно, — торопливо произнесла Изабель, судорожно хватая губами воздух, — возьму в рот... не рукой, а вилкой! Вампир расхохотался, ненадолго остановившись. Фея зажмурилась и закрыла лицо рукой, осознав, что сказала. Да как она до такого додумалась?! Это отвратительно! — Жду с нетерпением, свет мой. Больше думать о своём позоре Изабель не могла. Впрочем, как и Эрик. Недолгий перерыв сменился частыми, мощными фрикциями, от которых фея тут же сорвалась на крик. Изабель и не пыталась сдерживаться — в покоях мужчины её бы никто не услышал. Но на людях это могло стать проблемой. Она знала, что рано или поздно они предадутся страсти в людном месте. Этого следовало ждать от Эрика. Да и сама она была не против. С этими мыслями Изабель сжала простыни, содрогаясь от спазмов удовольствия. Напряжение в теле, которое секунду назад было таким невыносимо тяжёлым, превратилось в яркую вспышку экстаза. Эрик ещё долго мучил её после оргазма своей сладкой, тягучей и свирепой любовью, но Изабель не возражала. Её тело живо отзывалось на каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое грубое движение. А порой оно реагировало слишком красноречиво, что давало вампиру очередной повод для язвительности. В этот раз девушка не пыталась его заткнуть. Она наслаждалась им, всем своим существом обратившись в жгучее, первобытное желание. И после всего, что сейчас произошло, Эрик, едва успокоившись, склонился и нанёс Изабель свой самый жестокий удар: — Пора на работу, фея. Она что-то невнятно простонала. — Ты сегодня поёшь, — вампир улыбнулся, пальцами проведя по её подбородку. — И я хочу выяснить, влияет ли... страсть на твой голос. Обессиленная, Изабель отвернулась, бросив в Эрика подушку. — Я увольняюсь. — Сожгу весь Париж, фея. — Жги, — устало пробормотала она, обняв одеяло. — Нет зрителей — не для кого вопить со сцены. Изабель закрыла глаза. Она ожидала, что Эрик уговорит её подняться с кровати комплиментами, упрёками или шутками, но он выбрал метод эффективнее. — Значит, научу петь Вивьен. — Да встаю я, — огрызнулась Изабель. Эрик усмехнулся, встретившись с ней взглядом. — Думай, что предлагаешь! Эта фея своим перегаром убьёт первые ряды зрителей, — ворчала девушка. — Тоже мне, директор театра. — Разве это плохо? — он хмыкнул. — Выжившие будут в восторге от пары загадочных смертей. Изабель закатила глаза, приподнявшись на кровати. — Иди ты к чёрту. — Я же уже говорил, что был у него? Девушка ответила не сразу. — Ты много где бываешь, — с этими словами она провела ногой по его бедру. — Много с кем знаком... — Но? — Эрик мягко сжал её икру, скользнул ладонью к стопе. — Но ты так и не рассказал о самом главном знакомстве, — девушка улыбнулась. — О вампирше, которая тебя обратила. Мужчина улыбнулся, мягко поглаживая стопу, умело массируя её. Изабель откинула голову назад, расслабляясь в его руках. — С чего ты взяла, что это была женщина? С моими-то шрамами... — Эрик, — она вздохнула. — Ты соблазнишь даже пень! Я уверена, что пятьсот лет назад у тебя от женщин отбоя не было, — Изабель закрыла глаза. — И что среди них затесалась не просто вампирша, а сама королева вампиров. Он тихо засмеялся. — Когда я только стал вампиром, королей на континенте осталось двое, — прошептал он. — Один из них — Ангетенар — устранил многих конкурентов за власть. Он не создавал миллионы новых вампиров. Он просто уничтожал людское население, чтобы у конкурентов не оставалось пищи, — Эрик улыбнулся. — Он вдвое старше меня. Но, к счастью, он со своей свитой отправился в Новый свет. — А второй? — Мирах, — ответил Эрик, массируя уже вторую стопу. — Параноик, невротик и просто сумасшедший. Он мог читать мысли, но не мог не делать этого. Шум тысячи голосов в голове сводил его с ума, вот он и обосновался в безлюдной Сибири. А потом ему на смену пришёл Полярис. — Ты уходишь от ответа, — произнесла девушка. — Чью королеву ты соблазнил? Ангетенара? Мираха? На этих вопросах Эрик принялся её щекотать. Изабель против воли звонко рассмеялась, пытаясь отползти, выбраться из хватки вампира. — Мне льстит то, как ты в меня веришь, — он остановился и принялся поглаживать кожу стопы. — Но я не соблазнял ни королев, ни вампирш. Я вообще не знаком со своим создателем. Изабель нахмурилась, приподнялась на кровати, чтобы посмотреть в глаза Эрика. — Как же ты тогда стал вампиром? Мужчина невесело улыбнулся. — Это долгая и грустная история, — закрыв глаза, он поднялся, оставив в покое её ноги. — Хорошо выступишь — отправимся с тобой в небольшое путешествие. На неделю. — На неделю? Но куда? — Стамбул, — он хмыкнул. — Так что прихвати с собой купальник. — А тебе... крем от загара? Эрик подошёл к зеркалу, принялся тщательно зачёсывать назад растрёпанные волосы. — Не помешает. Смажу им тебя так, что будешь блестеть даже в тех местах, которые не загорают. Изабель закатила глаза и, подойдя к зеркалу, толкнула Эрика бедром, заставив подвинуться. — Не тебе сегодня на сцену, — произнесла она, глядя на своё отражение, сжимая пальцами торчащие во все стороны кудри. В ответ Эрик ущипнул её за ягодицу, заставив отпрыгнуть. — Ты красива и без грима, чего нельзя сказать обо мне. Изабель фыркнула, подойдя и поцеловав вампира в раненую щёку. — Лично я недостатков не вижу. — Твой выход через три часа. — Да собираюсь я. Достал. Эрик невольно улыбнулся, глядя ей в глаза, прежде чем шлёпнуть по заднице и отправить в ванную. *** Тело горело. Впрочем, это было не совсем то, что испытывала Карлотта на самом деле. Казалось, каждая клеточка сгорала, билась в мучительной агонии, но не умирала. Пламя охватывало всё её существо, от чего девушка не могла даже дышать. Что она сделала? Карлотта не помнила. Воспоминания путались. Кажется, были два больших шприца: один с аргоном, второй — пустой. Потом второй она наполнила кровью. И вставила иглу себе в вену. Похоже, не сработало. Иначе ей не было бы так плохо. Ангелы живее всех живых, ни один из них не мучался при превращении. А Карлотта металась, спотыкаясь на непослушных ногах. Холодная вода закипала от её прикосновения, снег таял, не успевая коснуться кожи. Горячо. Горячо! Горячо!!! Но Карлотта не кричала. Она давилась стонами, стискивая зубы, сходя с ума от боли. — Ты..? Лотта вздрогнула, оглядевшись. В пустом храме было тихо, ангелы либо спали, либо были на постах, никто не нарушал тишину святого места. По крайней мере, Карлотта так думала, прежде чем увидела лицо Гелиос, сияющее на витраже. И генеральша ангелов не была безучастной, равнодушной или неживой. Её золотые глаза прожигали Карлотту насквозь. — Пожалуйста, — простонала девушка, от боли захлёбываясь слезами. — Я не хотела... я думала... Гелиос... помогите мне, умоляю вас! Гелиос в ответ надменно вскинула бровь. Она сошла с витража, грохнув тяжёлыми сапогами об пол. Карлотта смотрела на неё и думала лишь о том, как обрадуется Тарадор, узнав, что генерал жива, невредима, что она всегда была в этом храме, что вернулась спустя две тысячи лет забвения. — За мою кровь разрушали империи, — прогрохотала Гелиос своим глубоким контральто, упирая остриё меча в пол. — Как она могла попасть в руки такого ничтожества? Карлотта была слишком слаба, чтобы спорить. Она смотрела на Гелиос, покорно ожидая казни. Именно так она поступала с предателями, неугодными, слабовольными и бесполезными. Гелиос вершила суд. Даже над своими любовниками. Даже над теми, кого прежде считала братьями. Лотта закрыла глаза, невольно представив сначала голову Тарадора на эшафоте, а потом — свою. Но что она такого сделала, чтобы заслужить казни? Она собиралась стать ангелом, чтобы убивать вампиров и защищать свою семью. Разве не этим же занималась Гелиос? И не потому ли она медлила и не поднимала меч над головой Лотты? Девушка осторожно открыла глаза. Подумать только... прежде она никогда и никого не боялась, в какую бы передрягу ни попадала. Но Гелиос внушала и ужас, и восхищение. Один её голос пробирал до костей. Обстановка сменилась. Храм исчез, ночь сменилась днём, а Карлотта была уже не в холодном и мрачном Париже. Она стояла под палящим солнцем, среди каменного города. Жаркий воздух обжигал лёгкие, ветер гонял пыль и песок, которые оседали на волосах, липли к коже. Гелиос была в окружении солдат. Ногой она прижимала к раскалённой мостовой ангела, наступив ему на спину между лопаток. Он сопротивлялся, вырывался, но генерал этого даже не замечала. Лицо Гелиос было всё таким же непроницаемым, когда она воздела к небу золотой меч и лишила ангела головы. Только её золотые глаза светились гневом, в них горела истинная ярость Солнца. Потому Карлотта задрожала, когда генерал посмотрела на неё. — Твоя очередь. Лотта задохнулась от ужаса. — Нет... Но Гелиос не слышала. Она смахнула кровь с меча, сделав шаг навстречу девушке. За ее спиной расправились, сияя солнечными лучами, ангельские крылья. Шесть пар, одна из которых складывалась в ослепительный нимб у головы Гелиос. Шесть пар. Для настолько могущественных ангелов существовал отдельный чин. Гелиос была началом. Убегать бесполезно. Прятаться — тоже. Если генерал хотела кого-то убить, она бы снесла всё на своём пути, она бы обогнала ветер, она бы рассеяла самый густой мрак. Господи... хватило же наглости у Карлотты вколоть себе такую кровь! Эта мысль раздавила девушку. Она рухнула на колени, покорно склонив голову. Тело всё ещё горело, но его жар будто бы сравнялся с засушливым зноем вокруг. Лотта со стоном выдохнула. — Генерал, — её голос звучал неуверенно, слабо. Гелиос вряд ли могла сквозь вой ветра разобрать это жалкое мяуканье котёнка. — Генерал! Я взяла вашу кровь, чтобы сражаться! Остриём меча Гелиос проскрежетала по раскалённым булыжникам. Её походка, несмотря на тяжёлый доспех, была манящей, горделивой, королевской. — Я не боюсь смерти, — Лотта зажмурилась, сложив руки у груди, точно в молитве. — Не боюсь! Поэтому и вколола вашу кровь! Чтобы сражаться! Шаги Гелиос остановились совсем рядом с Лоттой. — Пожалуйста, — просипела девушка, подняв взгляд на генерала. Гелиос наступила ей на плечо, повалив Лотту на булыжники, придавив жёсткой подошвой. — Дайте мне шанс, умоляю! Я буду вам полезна! Гелиос занесла меч над головой. Карлотта задрожала, зажмурившись. Она не сказала, что убив её, генерал лишит жизни двоих. Гелиос это не проняло бы. Она хищница. Древняя и жестокая. Ей плевать, чья кровь прольётся, лишь бы пролилась в её честь. Карлотта закричала от грохота и открыла глаза. Гелиос вонзила меч в булыжник, едва оцарапав шею девушки и срезав прядь волос. Кровь хлынула из раны, от алой лужи тут же повалил повалил алый дым. И в эту же секунду жар спал, Карлотте стало легче дышать. — Твой ранг — вечность, — произнесла Гелиос, склонившись, выжигая душу Лотты свирепым взглядом. — И ты. Ни перед кем. Не пресмыкаешься. Лотта шевелила губами, с трудом хватая ртом воздух. Она пыталась сказать хоть что-то, но у неё не получалось — до того испуганной и шокированной была девушка. — Позволь дать тебе совет, патрицианка, — бросила Гелиос, уходя, сливаясь с солнечным светом. — Друзей держи близко, врагов — мёртвыми, а любовников — как можно крепче, со всей силы, до самого хруста... Генерал выдержала паузу. — За яйца. Лотта опешила. Но спустя мгновение она хохотнула так громко и резко, что проснулась.