Театр вампиров

Изабель плохо спала на новых местах, её сон с детства был чутким, тревожным, недолгим. Она не рассчитывала быстро и легко уснуть в чужой стране, думала, что будет бродить по особняку до заката. Но как только она опустила голову на грудь Эрика, так сразу же провалилась в сон и проспала весь день. Никогда прежде Изабель так сильно не уставала, и никогда прежде не просыпалась такой отдохнувшей, такой спокойной и полной сил. Эрик рядом, Мадлен успокоилась и на время отогнала внутреннего зверя, Рауль девушку давно не беспокоил со своей любовью. Она была так счастлива, что, поддавшись приливу нежности, поцеловала пробуждавшегося вампира. Эрик ответил на поцелуй, скользнул ледяной рукой по спине девушки, забрался под невесомую ночную рубашку. Как же ей нравились эти моменты покоя, безмятежности, близости. — Как спалось, фея? Изабель улыбнулась, не открывая глаз. — Была мертвее тебя, дедуля. Эрик хмыкнул, взглянув ей в глаза. Девушка лишь теснее сжала его в объятиях. — Не могу понять, — произнёс вампир, — тебя отшлёпать или сразу выпороть, деточка? — Меня, — она кокетливо опустила взгляд, — укусить, удивить и сделать так, чтоб я не могла сидеть. Игриво улыбаясь, Изабель выскользнула из его объятий. — Но сначала — прогуляемся. Эрик выразительно приподнял бровь, не поднимаясь с кровати. — Не упрямься, — она скрестила руки на груди. — Ты обещал. Мужчина вздохнул и поднялся с кровати. Спал он в бархатном халате на голое тело и без маски — Изабель сорвала её с боем. — Во-первых, фея, я убивал и за меньшую дерзость. Девушка сощурилась, глядя ему в глаза и скрестив руки на груди. — А, во-вторых, когда вернёмся, от тебя я потребую плату. — Плату? — Моё прошлое... погребено. Минуло уже пятьсот лет с тех пор, как я был человеком. Те времена застали единицы из ныне живущих, — он провёл пальцем по лицу Изабель, убрав за ухо прядь волос. — Я не хочу раскапывать могилы. Девушка прикусила нижнюю губу, когда вампир коснулся ледяной ладонью её плеча, приспустив рубашку, надавил на свои же укусы на шее. — А потому к тебе по возвращению у меня будут особые... пожелания. — Эрик, — Изабель ответила ему дерзкой улыбкой. — Ты меня больше ничем не удивишь. — Мне нравится твоя уверенность. Сохрани её на те моменты, когда станешь сгорать от стыда. Изабель закатила глаза, сделала шаг вперёд и, подойдя к вампиру, чмокнула его в холодные губы. — Собирайтесь, Ваше Высочество. Обещаю по возвращению быть очень послушной. Она улыбнулась, подмигнув ему. — Или нет. В ответ Эрик болезненно ущипнул её за ягодицу. Вампир велел ей одеться теплее и Изабель послушалась. Плотные брюки, сапоги, свитер и пальто. В Стамбуле было не так холодно, как во Франции, но всё ещё промозгло, сыро и зябко. Эрик же вырядился в чёрные строгие брюки, чёрную рубашку с кружевами и в бархатный плащ, цвет которого напоминал пролитую кровь. На лице вновь красовалась маска, на пальце блестел перстень с крупным рубином. Стоя перед зеркалом, он тщательно зачёсывал назад волосы. — Свет мой, ты взглядом хочешь просверлить меня насквозь? — Просто хочу понять. Ты хоть раз оденешься во что-то дешевле годового бюджета Парижа? Вампир усмехнулся, оправив воротник плаща. — Я король, Изабель. Король чванливых, заносчивых и порочных аристократов. Он шагнул ей навстречу и за мгновение оказался за спиной девушки. — Скоро и ты станешь такой же. Изабель вздрогнула, обернулась, сжала ледяные руки Эрика — чтоб у него не возникло соблазна вновь резко переместиться. — А я... останусь банши? — Кто знает?.. Бессмертие убивает в демонах демоническое, в магах — магическое, в оборотнях — звериное, наполняет каждого смертью. Но ты... в тебе и так слишком много смерти. — Чтоб ты знал, я абсолютно этим не горжусь. — А мне нравится твоя смертельность, — он перешёл на шёпот. — Утончённая красота, скромность, выдающийся талант... Эрик склонился к её уху. — ...и способность убить половину Парижа оргазмом. Изабель глубоко вздохнула, глядя на довольную улыбку вампира. — Мог бы и заставить меня заткнуться. — И не услышать твоих сладчайших нот? Изабель, я гедонист, а не мазохист. — Ты извращенец. С каждым днём я убеждаюсь в этом всё сильнее. — Жалобы? Девушка сделала шаг назад, проведя ладонью по груди Эрика, мягко его отстраняя. — Идём, — произнесла она. — Хватит уже заговаривать мне зубы. В ответ вампир провёл пальцами по её щеке, подбородку, шее. Его лицо было напряжённым, взгляд — задумчивым и отстранённым. — Что ж, плата будет высокой, фея. — Жду с нетерпением. Он сжал руку девушки и трижды постучал по большому зеркалу в прихожей. Изабель охнула, увидев за зеркальной гладью бледное, осунувшееся лицо Отто. Маг поклонился им, не выходя из зеркала. — Панагия Сумела, — произнёс Эрик. — Ты нашёл для нас ближайший проход? — Да, повелитель. Зеркало пошло волнами, отражение зарябило, исказилось. И теперь вместо своего отражения Изабель видела тёмное помещение, мрачные силуэты деревьев за окном, следы сажи на мебели, полу, стенах. — Это место покинуто людьми, — начал Эрик, ведя за собой девушку сквозь зеркало. — Вот уже пятьсот лет. Изабель шагнула в портал и тут же застыла. Гнилые доски пола прогибались под её весом. И потому Эрик ловко подхватил её на руки, легко шагая к выходу. Изабель сжалась. Ей казалось, что хлипкий дом мог в любой момент обвалиться даже от неосторожного вздоха. — Преемник султана Селима сжёг здешнее поселение вместе с обитателями. Он хотел избавиться от презренного вампира. Эрик выбил пинком дверь, вышел из сгоревшей хижины, поставил девушку на землю. — Как видишь, вампир выжил. А Сулейман — нет. Изабель огляделась. Вокруг был непролазный дикорастущий лес. Голые деревья в глубокой ночи представляли собой печальное, одинокое зрелище. Ветер стучал кривыми ветками, пробирал до костей, свистел в далёких скалах. И это был единственный звук, который могла расслышать банши. Словно сама жизнь покинула это место. — Правда, освоившись с некромантией, я вернул его в качестве зомби. Но прослужил он мне недолго. — Эрик... кажется, ты забыл о начале истории. — Ах, да. В начале было Слово... — Эрик! — Извини, — он закрыл глаза, втянув носом стылый, сырой воздух. — Я не люблю это место. Оно слишком живо напоминает о том, кем я был когда-то. — И что же это за человек? Эрик усмехнулся. — Злой на весь мир, жестокий и отстранённый музыкант, глашатай, артист. Знаешь, когда я стал главным в цирке уродов, когда примкнул к Селиму, у меня появилось много свободного времени. Так я смог обучиться архитектуре, игре на инструментах, стал разбираться в искусствах и богословии. Я всегда тянулся к знаниям. Нужно же было сгладить своё уродство личностными качествами. Девушка закатила глаза. — Уверена, султан разрешил тебе завести гарем, которому было плевать на твою внешность. — О, да. Женщин тянуло сорвать с меня маску и послушать моё пение без одежды. Вспомнив звук голоса Эрика — его томный, пробирающий до мурашек, глубокий баритон — Изабель вспыхнула. Своим голосом он мог как выносить приговор, так и соблазнять, как отдавать приказы, так и признаваться в любви. И в каждом случае у Изабель от этого кружилась голова. — А мне устроишь... репетицию без одежды? — Конечно, — он сжал её руку, ведя девушку сквозь лес. — Только учти, что репетировать мы не будем. — Я на это и рассчитываю. Эрик прекрасно видел в темноте, но передвигался осторожно и неторопливо, ведя за собой наполовину ослеплённую Изабель. Мрак леса резал глаза, а потому смотреть приходилось на серое тусклое небо, к которому деревья тянули изломанные костлявые руки. — Начало, значит, — Эрик вздохнул. — Представь, фея, залитые солнцем пустыни. Белоснежные шатры. Коней, верблюдов, слонов — всех в одном караване. Селим любил шик и излишний пафос, а потому путешествовали мы помпезно. Изабель шла за ним, не глядя под ноги. — Впереди Селим всегда отправлял оркестр. Я первым приезжал в каждый город и объявлял о визите султана. Девушка прерывисто вздохнула. В темноте воображение рисовало ей яркие картины. Эрик в роскошных турецких одеждах, вероятно, расшитых золотом. Он в фарфоровой маске, верхом на вороном коне. И, прежде чем запеть и увлечь слушателей своим исполнением, он трубил в рог. Жители выходили на улицы, с любопытством осматривали приезжего в дорогих одеждах, ещё не зная, как легко попадут под его чары. Низкий баритон Эрика прокатывался по знойным улицам раскатами грома. — И что же ты пел? Эрик улыбнулся, потом прочистил горло, глубоко вздохнул и запел. Это была динамичная, завораживающая, весёлая песня, в которой Изабель узнала только одно слово — имя султана. Всё остальное звучало незнакомо, чуждо, но до того красиво, что щемило сердце. Он остановился только когда Изабель оступилась, заворожённая глубоким, чувственным голосом вампира. — Продолжай, — прохрипела девушка. — Изабель, — он шумно втянул носом воздух. — Скоро пойдёт дождь. — И что с того? — Просто предупреждаю, что с моим пением и под дождём за один раз ты намокнешь дважды. Она закатила глаза, слушая самодовольный смех вампира. Умел же он портить романтику момента. Они прошли чуть дальше и, когда дорога стала абсолютно непроходимой, Эрик поднял девушку на руки. — Почти пришли, свет мой. Держись за меня крепче. Изабель послушно обхватила его за плечи, зажмурилась, сжалась. Она прекрасно помнила, что это такое — когда Эрик двигался с огромной скоростью, летал. У неё в эти моменты выбивало воздух из лёгких. Вот и сейчас Изабель до боли закусила губу, чтоб не вскрикнуть. Хотя, вряд ли в этом спящем царстве смерти был кто-то, кого банши могла бы убить криком. Эрик шагнул в воздух, и его плащ взметнулся за спиной алыми крыльями. На втором рывке ввысь Изабель стиснула мужчину так сильно, что у неё хрустнули суставы. А после третьего он мягко наступил на каменную плиту. — Прибыли, свет мой. Он осторожно поставил её. Колени подрагивали, к горлу подступила дурнота, но в целом этот полёт фея перенесла легче, чем первый. Она шумно вздохнула. За спиной Эрика были сотни метров пустоты и черноты леса. А перед ними возвышался громадиной из многотонного камня и кирпича монастырь. Он выступал из скалы, был выбит в ней, и казалось чудом, что он до сих пор не рухнул и не похоронил под собой проклятый лес. — Селим доверял мне, — произнёс Эрик, с холодной улыбкой глядя на храм. — Мы выпивали вместе, я сидел по его правую руку на любом приёме. Ему нравилось, что рядом всегда был отвратительный, но смешной и нахальный урод. На моём фоне он выглядел презентабельно. — Эрик... — Селима съедал рак. Кожа превращалась в труху и покрывалась трупными пятнами, он кашлял кровью, а из-за метастаз он не мог шевелить левой рукой. Боль простреливала. Изабель слушала его, крепко сжимая ледяную ладонь мужчины. — И под конец он стал искать способы спастись. Искал кровавых ведьм, но они его избегали. Умолял нагов поделиться знаниями о вечной жизни, но они закрывали перед ним двери. Даже приходил к магам. Они были единственными, кто помог Селиму. Омолодили его на пару лет, отмотали назад распад тела и развитие болезни. Маги жили в аскезе, в монастырях, и их жилища были величественными и строгими, без изысков. Изабель было трудно представить, как живущий в роскоши султан в роскошных одеждах просил о помощи у высокомерных и отстранённых монахов. Даже учитывая, что эти монахи были на ступень эволюции выше любого правителя, любого человека. В театре Изабель время от времени пристально наблюдала за Отто, когда выпадала такая возможность, так что судила обо всех магах по нему. Отто был не от мира сего. Всегда задумчивый, всегда молчаливый и сосредоточенный. Он бы уничтожил любого человеческого правителя и запросто занял бы его место. Но почему-то предпочитал служить вампиру. — Какой смысл магам помогать человеку? — Книги, — Эрик прошёл с ней дальше, к храму. — Маги выгребли из библиотек Селима всё, что было хотя бы косвенно связано с колдовством и ведьмоством. Кроме того, они рассказали моему старому другу, как завершить начатое, как обрести вечную жизнь. Изабель застыла, когда вампир улыбнулся, демонстрируя клыки. — Они указали ему на гробницу вампира. Древнего вавилонского царя Садальсууда. Эрик указующе кивнул на храм. — Замаскированную под древний православный храм. Ни один человек не стал бы искать в его стенах нечистую силу. Вампир прошёл вперёд, и Изабель вздрогнула от звука его шагов. В Панагии Сумела было до того тихо, что даже шорох ткани казался непозволительно, оскорбительно громким. В этой тишине не шелестели листья, не стрекотали насекомые, вдали не слышался шум автомобилей. Храм был дырой, где умирали звуки. Изабель поспешила за Эриком, поднялась за ним по лестнице, зашла внутрь. Дверей в сооружении не было, как и окон — это место давно и навсегда оставили люди. Фея затаила дыхание, увидев на стенах яркие, сохранившие первозданные цвета, фрески, на которых были узнаваемые образы святых. Они были прекрасны, тщательно сделаны, мастер проработал в изображениях каждую деталь. Но ни у одного образа не было лица. А потому святые смотрели со стен и потолка на фею и вампира пустыми овалами без глаз, носа и рта. Изабель сжала в кулаки заледеневшие пальцы. — Впечатляет, не так ли? — Эрик окинул образы равнодушным взглядом. — Я тоже удивился, когда впервые пришёл сюда. И посчитал, что это знак. — ...знак? — В те годы моё уродство не давало мне покоя, — он говорил холодно, отрешённо. — Настолько, что во снах я видел себя, смотрящимся в зеркала. И у меня не было лица. — Эрик... — Я мечтал либо срезать шрамы, либо лишить себя здоровой половины кожи. Мне по-прежнему отвратителен мой внешний облик. Впрочем, сейчас он полностью гармонирует с моей порочной душой. Изабель осторожно приблизилась. — Лично у меня нет претензий ни к душе, ни к внешнему виду, — девушка мягко улыбнулась, взяв мужчину за руку. — Неужели? — Ты же не видишь моих шрамов. А я люблю твои. Склонившись, Эрик мягко поцеловал её в губы, прижав к себе за талию. — Шрамы? — хмыкнул он. — О чём ты, свет мой? У тебя на спине я видел только милые солнечные ожоги. — Засранец вы, Ваше Величество, — с улыбкой ответила она. — Можешь как следует воспитать меня по возвращению. С наручниками и плетью. Девушка шире улыбнулась, проведя пальцами по его лицу, стянула с него маску. Эрик не возражал. В холодном свете Луны его шрамы казались совсем свежими, пугающими, алыми. — Ты говорил о знаках... Вампир поднял взгляд на образы святых. — Селим верил, что вампиризм исцелит его от болезней. От всех. Даже от тех, что он приобрёл из-за половой невоздержанности. Эрик глухо вздохнул, обернулся и, пройдя к одной из стен, надавил на крест на груди святого. Стена со скрежетом отъехала внутрь, открыв потайной проход. Изабель застыла, наблюдая. Вампир махнул рукой, и в узком тоннеле сами собой зажглись сотни толстых, крохотных, порядком оплавившихся свечей. Изабель подошла к проходу. — А я.., — Эрик лениво улыбнулся. — А я поверил, что вампиризм спасёт меня от уродства. Как видишь, от чего-то не избавляет даже бессмертие. Он не дождался ответа и прошёл в арочный проход первым, постоянно принюхиваясь и оглядываясь по сторонам. Изабель не знала, чего или кого опасался вампир, и не хотела этого знать. Эрик был самым могущественным созданием на её памяти, он защитит Изабель даже от самого Смерти. Она прерывисто вздохнула, следуя за вампиром. И как давно её перестало вгонять в ступор упоминание о Смерти и его способностях? Эрик шёл по извилистому, запутанному каменному лабиринту, пока наконец не остановился в одной из комнат. Нет. Это была не комната. Это усыпальница. Помещение разительно отличалось от других. Оно казалось древнее остального храма. На стенах выбиты письмена на чужеродном языке, по углам стояли жуткие статуи с выпученными глазами, а на столах лежали проржавевшие и рассыпавшиеся оружие, музыкальные инструменты, посуда... В центре находилось нечто похожее на крышку склепа, украшенное яркими рисунками, золотом и драгоценными камнями. Видимо, сам склеп был утоплен в полу. — Селим отправил меня на поиски Садальсууда. Султан доверял мне, знал, что я из-под земли достану жуткую легенду и приведу к нему со вскрытыми венами. Он хмыкнул. — И я нашёл. Но привести не смог. Эрик провёл ладонью по крышке, после чего легко поднял её. Изабель инстинктивно зажала рукой рот и нос. — Знакомься, фея. Мой тёмный отец. Садальсууд.