Театр вампиров

На позорные столбы Гелиос смотрела из своих новых покоев. Луна, как и тысячи лет назад, по-прежнему ненавидела ангелов и оставляла на их коже чёрные волдыри, язвы, кровоточащие ожоги. Её свет был беспощаден, и тринадцать предателей, привязанных к позорным столбам, чувствовали его силу на собственных шкурах. От Луны невозможно спрятаться, некуда скрыться, и её серебряное око испепеляло ангелов ледяным презрением. Гелиос слышала болезненные стоны престолов, их мольбы о помощи, и наслаждалась. Впрочем, не она одна. Этой ночью ангелы устроили себе праздник, привели своих доноров и развлекались с ними в кельях. Расслабляться в такое неспокойное время рискованно, но сегодня Гелиос дала им поблажку. Пусть радуются, пока могут. Во время новой войны с вампирами такой возможности им долго не представится. В дверь постучали. Гелиос не успела ответить, как в её покои без разрешения вошёл Гибил. — Я могла быть не одета! Он вскинул бровь. — Я бы ни за что на свете не отвернулся. Гелиос хмыкнула. Гибил закрыл дверь на замок, сел на диван, поставил на столешницу бутылку вина и поспешил открыть её. — Когда ты собиралась сказать мне, что я встречаюсь с ангельской супермоделью? Она медленно приблизилась со спины, провела ладонями по плечам демона. Гибил откинул голову назад, встретившись с ней взглядом. — Тебе больше по вкусу тощая цыганка? — Она мне нравилась, — он улыбнулся. — С той самой секунды, когда в ответ на мою грубость одним ударом отправила в нокаут и мою охрану, и меня. — Это я могу провернуть в любом теле. — Да неужели? — он протянул руку, сжал её бицепс. — Такая нежная принцесса с тонкими ручками? Не верю. В ответ Гелиос склонилась ниже, ноготками игриво проведя по подбородку парня, по адамову яблоку, по ключицам. — Один крохотный рывок головы, чертёнок, и ты мёртв. — Да брось, — он улыбнулся, потянув девушку на себя. — Сделай снисхождение. Всё-таки, сегодня тебя было не так-то просто заряжать гневом. И, словно в подтверждение своих слов, он пустил по её венам слабый, едва ощутимый разряд ярости. В знак мести Гелиос легонько надавила на свой укус жаркими пальцами. Гибил не сдержал стон. — Легче, мамочка. Ты разве не хочешь расслабиться и отдохнуть после красочной бойни? — Хочу. Вот только... один малолетний демон так и не научился действовать, а не болтать. Она игриво улыбнулась и отошла, проведя пальцами по плечам парня. Гибил сощурился, его хвост раздражённо подёргивался от нетерпения. Гелиос сбросила с себя камзол и осталась в обтягивающих брюках и рубашке. От крови предателей она уже отмылась. Демон окинул её нахальным, похотливым взглядом. — Не люблю дылд. Ангел села в кресло напротив, закинув ногу на ногу. — Скажи. Когда в последний раз меня волновало твоё мнение? Хвост Гибила ожил и принялся закручиваться кольцами. Парень дёрнул массивными крыльями, подавшись навстречу генеральше. — А сука ты всё та же. Сколько тел ни меняй. Гелиос надменно вскинула голову. — Что ты там проблеял? Красные глаза Гибила сверкнули озорством и азартом. К надменному презрению Гелиос, к её королевскому обращению он до сих пор не привык, однако не скрывал, что оно его интриговало. Неудивительно. Избалованного сыночка генерал-губернатора никто не смел даже как следует отшлёпать, вот он и пресытился господством. А сейчас познавал прелести подчинения. — Я сказал, — Гибил приблизился, перейдя на шёпот. — Что не решил, что сделать с тобой в первую очередь: связать или выебать. — Решимость вообще никогда не была твоей сильной стороной. Демон хмыкнул и на мгновение опустил взгляд. Воздух в комнате стал напряжённым, плотным от его обжигающего гнева. — Что такое, чертёнок? Новая я слишком хороша для тебя? — Смазлива, сисяста, с шикарной жопой, — с этими словами он сжал её ладонь и мягко поцеловал. — Красива... аж бесишь. — Продолжай, — хмыкнув, она откинулась на спинку кресла и закинула ноги на Гибила. — Расскажи, чем же я хороша. Парень быстро сообразил, что от него требовалось, и потому медленно снял туфли с Гелиос, провёл когтистой рукой по голени, опустился на колени перед её креслом. — Заставь меня. — Резче, — её голос стал ниже, грубее — стал тренированным генеральским контральто. — Ничтожество. От этого хвост демона поднялся выше и пытался схватить её лодыжку. Демон хмыкнул, прильнув губами к стопе, мягко сжав её тёплыми пальцами. Он знал, куда надавливать, чтобы снять напряжение с ног, расслабить, возбудить, и сейчас во всей красе демонстрировал свои навыки. — Ну и что ты хочешь знать? Твой гарем явно уже нашептал тебе, что ты богиня. — Будь оригинальнее. — Ну хорошо. Ты соблазнительнее королевы демонов. Гелиос не была впечатлена. — Обязательно приду в Hédoniste, сниму пять девок и, когда они примут твой облик, буду иметь их, пока от гнева не останется ни-ху-я. Гелиос улыбнулась. Этот комплимент пришёлся ей по душе. — Зачем тебе шлюхи? Не думала, что ты настолько трус, чтобы переспать лично со мной. Гибил закатил глаза, поднялся и, опираясь на подлокотники кресла, поцеловал Гелиос. Она не возражала. — Раздевайся, твою мать. — Заставь меня, чертёнок. Нападать бесполезно, он прекрасно знал это: Гелиос уже неоднократно обездвиживала парня, скручивала, отстраняла. И, даже несмотря на полную беспомощность, демон сопротивлялся ей, огрызался, требовал подчинения. Гелиос это нравилось, она вообще всегда любила, когда ей — могущественной и властной — бросали вызов. Гелиос подалась вперёд, зарылась пальцами в красно-рыжие волосы демона и рванула назад, заставив парня зашипеть от боли. — Или тебе привычнее, когда заставляют тебя? Гелиос была сильнее его — ангелы в принципе сильнее любого смертного существа — и потому Гибил захлопал крыльями, пытаясь вырваться из её захвата, но не мог. Поднявшись с кресла, ангел самодовольно улыбнулась и небрежным жестом опрокинула демона на диван. А, чтобы он не сбежал, Гелиос упёрлась ступнёй ему в пах. Гибилу это не просто понравилось. У него от бурного восторга так сильно натянулась ширинка, что была готова в любой момент лопнуть. — Не будь такой грубой, мамочка, — выдохнул он, вздрогнув. — Или что? Кончишь прямо в штаны? Гелиос усмехнулась, кожей ощутив жгучий, тяжёлый и всепроникающий гнев. Пальцами ноги она сильнее надавила на член, из-за чего демон моментально потерял всю концентрацию. Довольная эффектом, она склонилась, чтобы поцеловать Гибила за ухом, потом — в шею, пальцами забираясь под рубашку. Демон замер, шумно дыша, ожидая очередного укуса. На самом деле, он был первым после пробуждения, в кого Гелиос так сильно вцепилась. Создавать сильных уз крови ей не хотелось, и всё же кровь парня оказалась для неё невероятно желанной. Она выпила из него столько, что первую ночь вдвоём они провели не в постели, а в реанимации. Гибил, конечно, припоминал ей это. Но от укусов заводился с каждым разом всё сильнее. Она оседлала его, расстегнула на нём рубашку, думая, куда бы укусить его на этот раз. — Только не член, — хрипло произнёс Гибил. Гелиос улыбнулась и игриво шепнула ему на ухо: — Яйца, так яйца. Демон резко напрягся, насторожился, в то время как ангел расхохоталась, обнажив клыки. Он заёрзал под ней, опустив руки на талию, и хотя Гибил прекрасно понимал, что она шутит, рисковать не спешил. Он игриво боднул её рогами, прежде чем поцеловать в шею. Агрессивный и вечно злой демон не мог быть грубым в постели. Оставаясь с Гелиос, он становился невыносимо ласковым, нежным, будто бы боялся причинить боль. Это одновременно и умиляло, и раздражало. Теперь, когда Гелиос вновь обрела своё тело, Гибил стал ещё более скованным, ещё более осторожным. Быть может, его смущали её старые шрамы, быть может, он попросту был однолюбом. Гелиос это мало волновало. Если она хотела чего-то или кого-то, она брала это силой. Выгнувшись, ангел сняла с себя рубашку и бросила в сторону. Так же легко она избавилась от лифчика. Взгляд демона затуманился. Больше ей в лицо он смотреть не мог. — Что скажешь, чертёнок? — Ты точно ангел. Потому что я в Раю. Он припал губами к её груди, мягко прикусил сосок. Раньше Гибил не любил долгих прелюдий, но Гелиос быстро его перевоспитала. Парень прекрасно знал, что если её что-то не устроит, то секса не будет, как бы сильно оба ни были возбуждены. Эта дрессировка бесила его, унижала, раздражала. Но он не уходил. И никогда не возражал, если Гелиос манила его к себе пальчиком, словно послушного пса. И потому он ласкал её грубыми поцелуями, прикусывал, стискивал в объятиях. От возбуждения он становился менее осторожным, более резким, несдержанным, даже терял контроль над гневом. Его ярость жгла кожу, распаляла нервы, будоражила. Гелиос отвечала на его ласку. Порой она дарила ему долгий поцелуй, от которого хвост демона дёргался, словно наэлектризованный, порой водила клыками по его коже, из-за чего Гибил сладко, по-юношески стонал. Она любила как следует раздразнить его, прежде чем укусить. И, когда парень был уже на пределе, когда едва сдерживался, чтобы когтями не разорвать остатки одежды, Гелиос отпрянула. Гибил выпустил её из объятий не сразу, нужно было приложить усилия. — В чём дело? — прорычал он. Гелиос игриво улыбнулась, глядя на него свысока. — Меня, всё-таки, считали прекраснейшей, — она сбросила с себя брюки и бельё, распустила убранные в хвост волосы. — Хочу, чтобы ты видел меня всю. Закатив глаза, Гибил поднялся с дивана, приблизился, опустив ладони ей на бёдра. — Давай оставим комплименты на по... Он осёкся, увидев недовольный взгляд Гелиос. — Да брось. Ты невероятно красива, — с этими словами он взял её руку, поцеловал тыльную сторону ладони, — настолько, насколько же и невыносимая и стервозная сука. Гелиос не была впечатлена. — Настолько, что я даже готов преклоняться. Он опустился на колени перед ней и, лукаво улыбаясь, медленно провёл языком вдоль её нижних губ. — Грязный приём, чертёнок. — Из нас двоих, — произнёс он, мягко целуя внутреннюю сторону бёдер, — не я здесь благородный генерал. Могу себе позволить... Он умолк и вновь прильнул к самой чувствительной коже. Гелиос прерывисто выдохнула. Больше сопротивляться она не могла. Да и не хотела. *** После любви втроём Изабель словно сорвалась с цепи. Она не оставляла Эрика в покое, буквально не слезала с него, спеша и доставить удовольствие, и по-новому познать его. Былую застенчивость словно снесло вихрем, и теперь фея вела себя, как самый обычный донор. Изабель висла на Эрике, нагло домогалась, приставала. Присутствие других людей её нисколько не смущало, наоборот, опасность заводила её, как никогда. — Всегда бы так, — шепнул вампир ей на ухо, когда Изабель, сидя на нём верхом, дрожала от головокружительного экстаза. Больше фея не дразнила Эрика, не флиртовала и не намекала. Теперь она брала инициативу в свои руки. Вампир не возражал. Более того, он был страшно доволен своей осмелевшей, обнаглевшей и развратной женщиной. Вот, например, сейчас он покрывал поцелуями её шею, грудь, крепко прижимая к себе. Они были на борту самолёта, добирались после затянувшегося отпуска в холодный Париж из дождливой Турции, и решили скрасить ожидание. По правде говоря, скрашивали они его уже во второй раз. В первый всё прошло гладко, во второй их застала стюардесса. Эрик едва не предложил ей присоединиться. И заработал пощёчину от феи. К счастью, вампир был слишком увлечён процессом, чтобы обижаться. Чуть позже обессиленная Изабель сидела на коленях у Эрика, опустив голову ему на плечо. Два раза подряд так вымотали её, как это не удавалось пятичасовым занятиям в балетной школе. Впрочем, она не была недовольна. Она млела от счастья. — Твоё желание секса на борту мы исполнили, — негромко промурлыкал вампир, зарываясь носом в её кудри. — Теперь слушай моё. — Удиви меня. — Моя ложа. Постановка специально для президента Франции и членов правительства. Все важные люди страны соберутся в моём скромном театре, и, кто знает, удастся ли мне в ту ночь заставить свою банши закричать? Изабель теснее прильнула к нему. — Хочешь устроить государственный переворот? — А почему нет? Людям полезно думать о политике. — Почему же? — Скотина спит спокойно, когда ненавидит себе подобных, когда не знает о приближении хищников, не плавит столовое серебро, не нападает на нас днём... Людская политика — великолепная вещь для вампиров. — А если я никого не убью? — Я буду опечален, — он провёл пальцами по её подбородку. — Твои верхние ноты страшно меня вдохновляют. Раньше она бы покраснела и отвернулась, сейчас же Изабель улыбнулась, пальцем водя по губе мужчины. — Ложа, говоришь... а почему сразу не на сцене? Его глаза сверкнули энтузиазмом. Бледная рука вновь начала наигрывать неслышимую мелодию на талии Изабель. — Раз тебе так хочется, чтобы на тебя смотрели во время соития, то я с удовольствием проведу тебя на оргию. Фея лишь игриво улыбнулась. — Думаешь, ты сможешь меня хоть чем-то удивить? — А ты хочешь бросить мне вызов, Изабель? — Хочу, — с этими словами она пробралась ладонью ему под рубашку. — Ты точно больше не сможешь ничем меня впечатлить, Эрик де Валуа. — Не зарекайся, фея. Он скрепил угрозу мягким, долгим поцелуем, крепче сжал в объятиях и не отпускал её вплоть до захода на посадку. Париж не изменился со дня их внепланового отпуска. Разве что, стал чуть более людным и чуть менее чужим для Изабель. Возвращаться было приятно. Тем более, когда появилась надежда избавить маму от прогрессирующего безумия. Мадлен. Мама. Строгая вампирская леди, сдерживавшая в себе, должно быть, самую сильную в мире жажду крови. Только расставшись с ней надолго, не получая от неё никаких вестей, Изабель поняла, как сильно соскучилась. Но ещё яснее она осознала, что теперь не могла позволить маме уйти в небытие. Она вошла в театр под руку с вампиром. Багаж несли за ними слуги, вся нежить, живущая под контролем Эрика, вышла их поприветствовать. И что-то подсказывало Изабель, что в Париже их ждали плохие новости. Обычно вампиры излучали снобизм и скуку, а их лица были спокойны и надменны. Но сейчас их взгляды бегали, и в театре чувствовалась давящая тревожная атмосфера. От Эрика это тоже не укрылось. Задержав взгляд на одном из подчинённых, он какое-то мгновение читал его мысли. — В кабинет, — приказал он. — Реннер, кот — со мной. Руки Изабель он не выпустил, и потому девушка поспешила следом. Кабинет Эрика долгое время пустовал до пробуждения хозяина. Сейчас же здесь была тяжёлая мебель из красного дерева, длинный стол для переговоров, книжные шкафы. По стилю это был не кабинет директора, а приёмная короля. Часть стены занимало изысканное зеркало, из которого вышел Отто. Кейран бесшумно скользнул внутрь и развалился на диване. В такой компании могущественных мужчин Изабель чувствовала себя лишней. Она подняла взгляд на Эрика, поджав губы. — Привыкай к новым обязанностям. Ты же моя спутница. Самая близкая за пятьсот лет. От этих слов Изабель моментально вспыхнула. — Не бзди, фейовина, — произнёс с дивана Кейран, широко зевая, демонстрируя острые звериные клыки. — Близкая, далёкая или недалёкая или нет, а в обиду я тебя всё равно не дам. Эрик закатил глаза. Грубый говор оборотня ему не нравился, особенно по сравнению с изысканными выражениями, которые вечно использовали старые вампиры. Но ничего поделать с привычками Кейрана он не мог. Вожака-тигра не выдрессировать, да и Эрик, каким бы жестоким ни был, не проявлял строгости к своим котам. Все его воспитательные замашки доставались крысам и волкам. От мыслей девушку отвлёк вошедший вампир. Жиль. Сегодня старый друг был встревожен, мрачен, словно гонец, принесший плохую весть. — Повелитель, — Жиль опустился на одно колено перед Эриком. — Я прочёл в мыслях актёров догадки и домыслы. Вас встревожил кто-то сильный. Неужели Полярис выполз из норы? Жиль тяжело вздохнул. — Повелитель, возможно, Полярис — больше не основная угроза для нашей... большой семьи. Эрик приподнял бровь, глядя на него. — Ангелы. Мы точно не знаем, что произошло, но больше они не так слабы, как прежде, — Жиль прищурился. — Вы не поверите, но... каким-то образом они смогли возродить Гелиос. Лицо Эрика ничего не выражало. — Повелитель, она... она свергла тринадцать престолов. Теперь ни мы, ни Полярис больше не имеем влияния на ангелов. Эрик молчал. — Сейчас Гелиос возрождает войска. Она не скрывает враждебности, её не интересуют политические интриги. Единственное, чего она жаждет — смерти вампиров, — Жиль вздохнул. — Она больше не таится. К ней примкнули генерал-губернатор демонов, вожаки крыс и волков. Есть подозрения, что её разведка сейчас ищет слоа... Эрик шумно, тяжело вздохнул. — Это всё? — Ангелы из соседних стран стягиваются в Париже, — Жиль закрыл глаза. — Теперь всё. Изабель подняла взгляд на Эрика. Он казался холодным и невозмутимым, но его глаза пылали чем-то потусторонним, инородным и смертоносным. Вампир обдумывал положение дел и прекрасно понимал, что расклад не в его пользу. Все его враги решили объединиться под руководством Гелиос. — Сражается, как тварь, — пробурчал Кейран. — Ни одного слабого места. Если б я с такой дрался, быть мне тигровым ковриком... Изабель прерывисто вздохнула. Кейран редко кем-либо восхищался, чаще  материл оппонента и ещё чаще намекал на его интеллектуальную неполноценность. Но чтобы хвалить... — Из-за неё я не могу бросить вызов Филиппу де Шаньи, — процедил Отто. — Теперь эта псина — ручная зверушка королевы ангелов. Вызов Филиппу? Зеркальный маг много с кем враждовал и почти ни с кем не общался, считая всех недостойными своего гения. Единственной, к кому его тянуло чаще других — Мадлен Жири. А Филипп влюблён в маму. Он этого никогда и не скрывал. Не связаны ли эти два факта? Эрик вздохнул. Он не говорил ни слова, но трое самых шумных, самых вспыльчивых и самых высокомерных мужчин вдруг притихли. Они ждали приказов. Наверное, разумнее было бы отступить. Эрик стар, но Гелиос гораздо старше, гораздо опытнее в боях, да и ей не нужно было добираться до верхушки своего общества. Эрик не был королём, а Гелиос уже была. Или кто у ангелов лидер? Генерал? Суть та же. Ангелов гораздо меньше, чем вампиров, но это ненадолго. Да и вампиры — не воины. Это избалованные аристократы. — Значит, враги всё множатся. Полярис и Гелиос, — Эрик невесело улыбнулся. — Опасные, как ни посмотри. Он задержал взгляд на Изабель. Девушка застыла, не зная, что сказать. Если Эрик ожидал от неё каких-либо предложений и стратегических манёвров, то явно не к тому обратился. Она была певицей, а не воеводой. — Изабель, — он улыбнулся. — Ты выйдешь за меня? Вопрос прозвучал до того неожиданно, что у феи перехватило дыхание. Она пошатнулась и едва не упала, но вовремя схватилась за край стола. — Эрик, я... — Да или нет? — Да, — её голос стал тоньше, в нём звучали нервические нотки. — Но тебе не кажется, что сейчас неподходящее время? Он улыбнулся. — Отнюдь. Я слишком долго с этим тянул. Приблизившись, вампир сжал её ладонь, поднёс к губам и осторожно поцеловал костяшки пальцев. — Отто, проведи нас в катакомбы. К озеру Аверно. — Будет исполнено, повелитель. Изабель нахмурилась. Она попыталась отстраниться, но не вышло — Эрик крепко держал её в захвате. И почему-то его предложение не обрадовало её. Хотя она так долго мечтала стать для вампира кем-то значимым, важным, а не просто малолетней любовницей с красивым голосом. — Катакомбы? Озеро? Может, объяснишь, зачем нам туда? — Охотно, — он мягко улыбнулся, жестом привлекая девушку поближе к себе. — В эти катакомбы сто лет назад я швырнул одну очень занимательную женщину. Вегу. Свою королеву. Полагаю, за целый век она успела по мне соскучиться. Навестим же её. Изабель замерла, когда Эрик принялся пальцами перебирать её кудри. Она смотрела ему в глаза, боясь услышать продолжение. — Ангелы стали сильны, Полярис по-прежнему остаётся для нас угрозой, — он перевёл взгляд на их отражение. — Но и нам есть чем ответить. Потому что сегодня, любовь моя, ты станешь новой тёмной королевой. Зеркало пошло волнами, за ним отразились стены пещеры, гладкие ступени и бирюзовые воды подземного озера, на котором мерцали золотистые огоньки свечей. Пламя отражалось в воде, точно мириады звёзд. Эрик взялся за рамку зеркала и протянул Изабель руку. — Ты готова пасть в объятия вечности?