Virtus amoris

Покинув Питера Стайлз хотел зайти к маме, но подходя к её палате, услышал вопли, Клаудия истошно кричала, в приоткрытую дверь он увидел уже знакомую картину - его матери пытались поставить укол, но она отчаянно сопротивлялась. В груди опять всё болезненно сжалось от этого зрелища, а глаза защипало. Стайлз уже хотел просто незаметно свинтить из больницы, но его планам не суждено было сбыться, потому что у стойки регистрации он увидел своего отца, вид и тон голоса которого не предвещали ничего хорошего. — Что за бред, Мелисса, мой сын не будет проводить время с каким-то мужиком и подтирать ему зад! — Я же сказала, что... — Не будет этого, — Ноа ударил ладонью по стойке. — Что вообще за больница у вас тут такая? — А что ты за отец такой?! — не выдерживает Мелисса, повышая голос. — Сбагрил бедного ребенка, а я няньчиться с ним должна? Твоей жене стало намного хуже, Стайлз уже не может часами сидеть у нее в палате и беседовать, как раньше. Раз ты не отправляешь его домой после школы, а тащишь сюда, то чего плохого в том, что он решил вместо сидения в больничном коридоре позаботиться о коматозном пациенте. Ты радоваться должен, что у твоего сына такое большое сердце и никому он задницу не подтирает, — отчеканила она, а затем протяжно выдохнула. Стилински невольно отшатнулся, выслушивая такую длинную, но правдивую тираду, ведь и правда, он сейчас взбесился на ровном месте. Он спрятал лицо в ладонях и готов был отчаянно застонать от всего того, что происходило последнее время. — Прости, — успокоившись выдыхает Ноа. — но и ты меня пойми, я прихожу за сыном, надеясь найти его в палате жены, а тут такое, как мне было реагировать... — Думаю тебе стоит прекратить каждый день приводить его сюда, — качает головой Мелисса. — Боюсь это финишная прямая, Ноа, и тебе стоит подготовить себя и мальчика к худшему. Прежней Клаудии уже нет. — Папа? — Стайлз решил обнаружить себя и вышел из-за угла. — О! — искренне обрадовался тот. — Ну что? Едем в школу? Стайлз потоптался на месте, взглянул в сторону палаты Клаудии, а потом на Мелиссу, которая улыбнулась и подмигнула ему, тогда парень расслабился. — Можем ехать, — как болванчик закивал Стайлз, поправляя рюкзак, свисающий с одного плеча. Старший Стилински продолжая улыбаться, привычным жестом потрепал по макушке сына, кивнул Мелиссе, которая проводила их сочувствующим взглядом и на последок шутливо показала кулак, как бы намекая, чтобы Ноа не забывал о том, что она только что сказала и вел себя сдержанней. Уже в машине Стайлз старался не смотреть в сторону отца, теребил лямку рюкзака и нервно кусал нижнюю губу, ведь он искренне считал, что его пронесло. Накануне вечером он ничего не сказал отцу о Питере и о своих планах на его счет, о идее добиться пробуждения, только предупредил, что хочет с утра перед школой навестить маму. Ноа не придал такому спонтанному желанию сына особого значения, сославшись на то, что тот хочет убедиться, что с ней всё хорошо после её последнего срыва и легко согласился. — Не хочешь рассказать мне о своем новом друге? — Ноа искренне не понимал отчего Стайлза так заклинило на этом Питере. — Он мне не друг, — тихо ответил тот. — просто я случайно его нашел и мне стало его жаль, — Стайлз пожал плечами, с грустью наблюдая, как они заезжают на школьную парковку, уж куда-куда, а в школу ему идти не хотелось больше всего, вот бы закрыться в палате Питера и болтать целый день напролет, пусть даже ничего не получая в ответ. — Стайлз, — Ноа заглушил двигатель и развернулся всем корпусом к сыну. — Всем в этом мире не помочь, бывает так, что ничего уже не сделаешь и нужно смириться, жить дальше, среди живых, понимаешь? — мужчина не только Питера сейчас имел ввиду, но и Клаудию, он даже не представлял как подготовить десятилетнего ребенка к возможной скорой кончине его матери. — Но Питер жив! — возмутился мальчишка. — Сегодня, когда я с ним разговаривал я слышал, как менялось его дыхание, я уверен, что он всё слышит и понимает, — продолжал он настаивать на своём. — Эх, ребенок, — Старший Стилински грустно улыбнулся, — лучше бы ты и дальше продолжал таскать домой кошек и собак, и даже раненых белок. Ладно, — мужчина посмотрел на наручные часы. — шуруй в школу, занятия через семь минут. *** Как только помощник шерифа покидает пределы парковки, Стайлз тут же тушуется, прячется в воротник толстовки, натягивая её почти что на нос и старается быстрым шагом пересечь школьный двор, чтобы затеряться в толпе учеников внутри школы. Он уже заприметил стоящего неподалеку в окружении своей верной свиты Джексона, который последнее время как с цепи сорвался и не давал прохода Стайлзу. В этот раз пронесло, но впереди ещё четыре урока. Стайлз набирает код на замке своего шкафчика и отшатывается, затыкая нос, когда открывает его. В нос ударяет отвратительный запах мочи, а все его содержимое мокрое. Проходящие мимо ученики начинают фукать, бормоча что-то в сторону Стилински. Весь его шкафчик был залит чем-то, впрочем по запаху не трудно догадаться чем именно. За спиной слышатся весёлые и издевательские смешки. — В нашей школе не место сумасшедшим, Стилински! — слышится голос Джексона. — Я не сумасшедший! — злобно буркает Стайлз в ответ, крепко сжимая кулаки. — Как же, ты весь в свою полоумную мамашу, — ядовито шипит Уиттмор, точно как змея. — Не она ли не так давно бегала по улицам Бейкона голышом? В тот день Джексон и Стайлз сцепились в жестокой драке под веселый и одобряющий гул остальных учеников и только директору удалось остановить это безумие, еле как расцепив парней. Это было началом многолетней войны. *** Стайлз стоит с отрешенным и пустым взглядом, уставившись на лицо матери, туда сюда по палате носятся врачи, а аппаратура надрывается, сигнализируя о критическом состоянии пациента. Вот, минуту назад они разговаривали, Клаудия была полностью в сознании, здравом уме и твёрдой памяти, а теперь она умирает. Двое врачей подкатывают реанимационную каталку, но их останавливает лечащий врач, держа в руках медкарту умирающей. — Уберите это, у нас отказ от реанимации, подписанный супругом несколько часов назад. Двое с таким же равнодушным видом начинают выкатывать каталку обратно, а Стайлз сильнее сжимает руку матери в своей, отчего-то он не может даже заплакать, только смотрит и смотрит, наконец грудная клетка перестает вздыматься и он понимает, что это всё. Всё случилось настолько быстро, Стайлзу показалось, что прошло не больше половины минуты. — Время смерти 15:37. Да выключите вы эти пищалки! — снова командует врач, подходит к мальчику и кладёт свою руку поверх его. — Эй, малыш, идём со мной, твой папа уже едет, подождём его в кафетерии, ладно? Стайлз наблюдает как лицо его мамы, такое родное, умиротворённое накрывают простыней, как вынимают капельницу из вены на руке, а он не может заплакать... Где-то, словно сквозь шум воды звучит голос врача, который пытается отлепить его руку от руки покойной. Позже он позволил себе разрыдаться в палате Питера, упав на колени у его ног и уткнувшись лицом в его бедро. А Питер умирал от желания зарыться рукой в растрепанные волосы мальчика и утешить, но он мог лишь слушать как сжимаются и бешено колотятся сердца обоих. Стайлз потерял члена семьи, Питер потерял почти всех. *** Чёрные зонты, блестящая крышка гроба, желтые тюльпаны в руках у людей. Любимые цветы Клаудии. Стайлз стоит в стороне, отцовские руки лежат на его плечах, укрывая от этого мира, словно одеяло. Он не слышит речи священника, ни прощальных речей родных и друзей, он слышит только дождь, Стайлзу хочется выйти из-под зонта и встать под холодные капли, чтобы они замаскировали слезы стекающие по щекам и шее. Когда священник закончил, а гроб был опущен в могилу, каждый из присутвующих по очереди бросил свои цветы туда же, произнося последние прощальные слова или просто всхлипывая. Стайлз опять не плакал, не рыдал, не заикался, просто слёзы непроизвольно текли по его лицу, но он не мог назвать это траурным плачем, кажется, всю свою истерику и стенания он оставил тогда - в палате Питера. *** Пять лет спустя. — Привет, Лиззи, привет, Питер! Стайлз вваливается в палату, как обычно, чуть не запнувшись о порог, его практически не видно из-за трех коробок пиццы и целой горы учебников в руках. Медсестра регулирует капельницу у Питера и оборачивается в сторону парня, тут же укоризненно качая головой. Вот уже третий год, как эта добрейшей души женщина ухаживает за Хейлом, не без помощи Стайлза, конечно же. В свое время Стилински устроил целое шоу на всю больницу, после которого медсестру Питера уволили с позором, а суд запретил ей работать по профессии сроком на десять лет. Просто Стайлзу надоело постоянно обнаруживать развёрнутое к стене кресло с Питером, выключенный свет, а последней каплей стало, то когда он обнаружил синяки в виде пальцев на его запястьях. Идея пришла в голову сама по себе, он установил скрытую камеру в палату Хейла, спрятав её между лап того самого плюшевого пса. То, что было на записи превзошло все ожидания. Мерзкая рыжая тварь буквально измывалась над Хейлом, хватала того за руки, грубо усаживая так как ей нужно, всячески оскорбляла, вопила о том, как он ей надоел и желала ему поскорее наконец сдохнуть, вишенской на торте была звонкая пощечина. Стайлзу не составило особого труда получить доступ к компьютеру Мелиссы, под предлогом срочно проверить почту, он вставил флэшку с доказательствами в системный блок и вывел картинку на экран, висящий на стене в вестибюле. Вся больница увидела истинное лицо милой медсестрички. Какое же было удовольствие наблюдать за её искаженным в ужасе и белым как мел лицом. — Здравствуй, дорогой, ты так угробишь свой желудок, — Лиз снимает перчатки, собирает ампулы и прочие медицинские штуки на тележку и катит ту к выходу. — Опять до утра останешься? — она обводит взглядом гору учебников и коробки с фастфудом. — Ты же меня не выгонишь? — Стайлз скорчил умоляющую моську. — Я и про тебя не забыл, — он вываливает всё содержимое своих рук прямо на пол и выуживает из кучи коробку с пиццей. — Вот, будем гробить желудок вместе. — Занимайся спокойно, я сегодня в ночную смену, — Лиз приняла коробку без пререканий, потому что Стайлз всё равно бы запихнул её в тележку, не приняв никаких возражений. — Зайду через пару часов забрать капельницу. Когда дверь за женщиной захлопнулась, Стайлз тут же подошел к Хейлу и по привычному уселся у того в ногах, откинул голову на его бедро и наконец расслабленно выдохнул, прикрыв глаза. — Ну как ты тут? — он взял руку Питера в свою, уложил себе на плечо и принялся поглаживать костяшки его пальцев своими. — Я так устал, Питер. Лиз слишком тактична, поэтому она сделала вид, что не заметила мой фингал на пол лица, но тебе я уверен интересно знать историю его происхождения, — Стайлз издал смешок и открыл здоровый глаз, глядя на Хейла снизу вверх. — Хотя, ты и так знаешь. Когда очнешься, поможешь завалить Джексона? Я в одиночку не смогу спрятать труп. Стайлз шутит, не подозревая, что, возможно, уже давным давно подписал Уиттмору смертный приговор. Хейл уже несколько лет выслушивает истории о том, какими изощренными способами этот ублюдок издевается над Стайлзом в школе. Рука Питера еле заметно вздрагивает на плече парня, но тот это чувствует, сжимает в своей в ответ и тяжело вздыхает. — Питер... — Стайлз подбирается и оказывается на коленях прямо перед оборотнем, заглядывает в его голубые глаза и проводит ладонью по щеке, по почти гладкой щеке. — Когда же ты очнешься, Питер? Смотри, — Стайлз продолжает большим пальцем оглаживать щеку мужчины. — Твои шрамы почти зажили, исчезли. Это чудо, даже врачи не смогли это объяснить, а значит это чудо. — Стайлз улыбается, укладывает руки Хейла ему на колени, поправляя капельницу, и отползает к куче учебников, усаживается у стены, намереваясь основательно подготовиться к экзамену. Стайлз любил заниматься в палате Питера, здесь тихо и безопасно. Дома покоя нет со дня смерти Клаудии. Ноа стал больше выпивать, стал нелюдим и раздражителен, это угнетает Стайлза, а здесь спокойно. За последние годы это место стало практически вторым домом для парня, а Питер, пожалуй, самым близким ему человеком и не важно, что общение происходило в одностороннем порядке. Общение с лучшим другом детства Скоттом сошло практически на нет, впрочем это не особо огорчало Стилински, ведь он сам от него закрылся после смерти матери. «Убить, убить, убить... Я убью Джексона, осталось совсем недолго, Стайлз» Нет, Питер не сошёл с ума, Питер просто зол, чертовски зол, желание накрыть ладонью лицо Уиттмора и сжать руку, дробя лицевые кости и сминая череп достигает высшей точки, когда увлеченный чтением Стайлз покусывает и обхватывает губами кончик карандаша, а в следующий момент морщится, потому что его лицо болит. Питеру невыносимо это видеть, Питеру хочется забрать боль Стайлза, а потом отгрызть к херам голову того, кто посмел его тронуть, возможно для этого придётся полностью обратиться в волка, Хейл был бы рад это сделать. Стайлз откусывает от куска пиццы, пялясь в учебник, глаза устали, он изредка поднимает взгляд на Питера, каждый раз в надежде, что увидит в его глазах некую осознанность. Он уже пять лет это делает. — Черт тебя дери, Лиззи... — Выругивается парень, замечая, что капельница давно закончилась, он поднимается, подходит к Питеру, отклеивает держащий катетер пластырь и вынимает иглу из вены. Мозгу Стайлза требуется добрых десять секунд, чтобы осознать, то, что только что произошло. Он стоит и совершенно по тупому моргает, глядя на место, где только что затянулась дырочка от вынутой иглы. Стайлз зажмуривается, трясет головой, а затем наклоняется, чтобы рассмотреть место прокола поближе. — Мистер Хейл, да вы полны сюрпризов, — тянет Стайлз, выпрямляется и его посещает совершенно идиотская, по его мнению мысль, но не зваться ему Стайлзом Стилински, если он не проверит. Игла ещё несколько раз протыкает Питера в разных частях его руки и места проколов тут же затягиваются. — Хм... Нет, ну ты не можешь быть суперменом, — заключает он и опускается в привычную уже позу на колени перед Хейлом, прищурившись заглядывает в его глаза. — Теперь всё ясно с твоими чудом заживающими шрамами. В своем сознании Питер смеется, он был уверен, что Стайлз заподозрит или спалит что-то странное намного раньше, ведь он считает его умным мальчиком, очень умным, умным и восхитительным... — Ладно, — тем временем продолжил Стайлз. — с этим разберемся позже, то есть я разберусь, не суть, — он вновь умостился между коленей Питера, зубрить экономику как-то уже не хотелось. — Знаешь, Питер, я всегда думаю какой ты, — Стайлз вновь поменял позу, оперевшись спиной в ногу Хейла, а свои вытянул перед собой. — Добряк ли ты по жизни, а может вечно хмурый зануда. Не оказывайся занудой, пожалуйста, — Стилински запрокинул голову, глядя на подбородок Питера. — Черт, — Стайлз трёт ладонями лицо. — кажется я схожу с ума...