Yesteryear

      Сану пришлось уйти на рассвете, когда небо было залито робким утренним румянцем. Погода была ясной, а воздух особенно свежим, когда Уён открыл окна, чтобы впустить свежий ветер. Бессмертный начал одеваться и закрепил меч на бедре. Он очаровательно дул губы, когда был сосредоточен на чём-то, и Уён наблюдал за ним с нежностью во взгляде. Всё ещё сидя на кровати, он завернулся в одеяло, скрывая свою наготу от холода утра. Он свесил ноги вниз, но остальная часть тела находилась в уютном тепле.       Как только Сан закончил с одеждой, то снова подошёл к кровати. Он опустил взгляд на неприкрытый одеялом V-образный вырез на груди путешественника, и на его губах расцвела улыбка. Когда он наклонился к Уёну, тот был лишь рад насладиться их ленивыми утренними поцелуями.       Сан отстранился, легонько надавив пальцем на родинку. На улице закудахтали курицы, и он перевёл взгляд на широко открытое окно.       — Флоренция, 1490 год. На городской площади, — вновь проговорил он информацию о их следующей встрече, которую сказал ему ночью Уён. Тот согласно кивнул. Его волосы были в полном беспорядке, и он чувствовал это, но никто из них не обращал на это внимания.       — Я не знаю, будет ли это утром или вечером, — в его голосе слышалась вина за неудобства, но Сан улыбнулся ему так, будто всё было в полном порядке.       — Тогда я буду ждать тебя весь день. Давай встретимся там.       — Я буду с нетерпением ждать тебя, — ответил Уён.       Они расстались, проводив друг друга долгими взглядами. Вскоре Сан перекинул ноги через подоконник и спрыгнул вместе с развевающимся за спиной плащом. Уён остался в комнате один, в то время как вор скрылся в утренних тенях.       Путешественник пожелал ему приятного путешествия и бескровного времени, пока они не увидятся вновь.       На некоторое время Уён задержался в комнате. Воспоминания, которые она несла, были свежи, поэтому он наслаждался ими. Даже после того, как он замёрз и закрыл окно, запах его и Сана всё ещё висел в комнате плотным облаком.       Ему потребовалось непозволительно много времени, чтобы собрать вещи и одеться. Только после того, как он вымыл лицо и тело и сотни раз провёл руками по волосам, чтобы привести их в порядок, Уён покинул гостиницу. Он наскоро перекусил внизу и попрощался с хозяином постоялого двора.       Как только Ёсан закончит рассказ, У Уёна больше не будет причин оставаться. Время пролетит быстрее, если он перенесётся в будущее. Если Ёсан сейчас не страдал от сильного похмелья, путешественник, вероятно, вернётся домой к вечеру.       Его прогулка к дому писателя была неторопливой. Уён оттягивал время до того, пока Ада и Ёсан не проснутся и не разберутся со всеми утренними делами. Сонный Ноттингем сегодня был оживлён, и в нём было на что посмотреть. Путешественник остановился рядом с женщиной, торговавшей фруктами, чтобы купить немного яблок, и поинтересовался, почему она открыла прилавок так рано.       — Шериф Ноттингема вернётся сегодня. Последние несколько дней он был при королевском дворе, но известие о разбойниках заставило его вернуться домой пораньше. Поскольку все хотят рассказать о своих убытках, они пытаются обратить на себя внимание в надежде вернуть своё имущество. Большую часть он берёт в качестве платы за преследование грабителей, но иногда проявляет милосердие.       Уён сложил яблоки в сумку и взглянул на резиденцию шерифа. Значит, его не было там, по крайней мере, во время нападения. Это дало ему оправдание для бездействия. Но если бы он был в городе, всё прошло бы по-другому? Путешественник всё ещё был напуган тем, что его обнаружили в том шкафу.       — Он охотится на Робин Гуда?       Пожилая женщина поспешно кивнула. Её глаза сияли от гордости, когда она пересчитывала протянутые Уёном деньги.       — Да, да! Он твёрдо верит, что скоро поймает его и повесит. Злобный вор! Чаще всего его люди убегают так быстро, что все попытки оказываются тщетными, но остроумие шерифа растёт с каждым разом.       Уён немного задумался. Стоило ли ему беспокоиться о Сане? Бессмертный мог пострадать. Не то чтобы путешественник сомневался в разуме человека, который пережил все травмы за более чем тысячу лет, но ничего не мог поделать с мрачной паранойей.       Он отбросил эту мысль. Сан всегда был в порядке. В Норвегии Уён, вероятно, был к смерти гораздо ближе, чем он.       — Что ж, тогда посмотрим, как всё пройдёт на этот раз. Если вы понесли убытки, желаю вам удачи в получении чего-то взамен, — сказал он. Они попрощались друг с другом, прежде чем Уён пошёл дальше.       Он постучал в дверь Ады вскоре после восьми утра. Услышав, как женщина гремит внутри кастрюлями и столовыми приборами, он не удивился, когда после недолгого ожидания послышался звук её шагов. Когда она открыла дверь, всё та же настороженность, что и при первой встрече, была заметна в её взгляде. Но он смягчился, как только Ада узнала Уёна.       — О, красивый друг Ёсана, ты вернулся! Ты ещё от него не устал?       — Да никогда бы, он слишком прелестен, — ухмыльнулся Уён. Он вошёл внутрь, когда Ада открыла перед ним дверь, и вежливо отказался от предложения позавтракать.       — Этот прохвост ещё спит. Может быть, обольёшь его водой, чтобы он понял, что ему пора вставать? Он уже должен научиться обращаться с посетителями.       — Вероятно, так я и сделаю, — отозвался он, поднимаясь по лестнице. Угрозы Ады были лишь плохим прикрытием любви, которую она испытывала к неряшливому историку. Уён не мог винить её. Он тоже считал Ёсана милым, пускай это чувство так сильно отличалось от того, что он видел в Сане.       Он решил не будить писателя с ведром холодной воды, а лишь постучал в дверь. Ему пришлось постучать ещё три раза и подождать несколько минут, но вскоре растрёпанный Ёсан, чья рубашка небрежно сползла с одного плеча, открыл ему. Он тёр глаза, пока не узнал Уёна, а затем просто зевнул и пригласил его внутрь.       — Как же потрёпанно ты сегодня выглядишь, — прокомментировал путешественник, садясь на пол.       Ёсан хмыкнул, но не стал приводить в порядок свой внешний вид. Он слишком устал, чтобы стесняться.       Пока писатель постепенно просыпался и грыз яблоко, Уён вытащил его книги из сумки.       — Вот твои сокровища, в целости и сохранности, — объявил он гордым голосом. Наконец Ёсан оживился, бросился вперёд и опустился на колени над книгами, собирая их в объятия, словно они были хрупкими, как стекло. Нижняя губа парня дрогнула, когда эмоции захлестнули его. Забытое яблоко лежало рядом с ним на земле.       — Спасибо. Тебе и твоему пугающему другу. Большое вам спасибо, — с хрипом сказал он. Уён улыбнулся, наблюдая за проявившейся в этом преданности делу. Он помог и ради своей выгоды, но благодарность Ёсана стоила того, чтобы ввязаться в неприятности.       Ёсан открыл книги и положил их рядом друг с другом. Он осторожно и почти невесомо перелистывал страницы, как будто испытывал величайшее уважение к собственной работе. Время от времени он кивал сам себе, словно радуясь, что всё было в порядке. Затем он придвинулся ближе, переворачивая книги так, чтобы Уён тоже мог видеть содержимое, и снова взял в руку яблоко.       — Итак, это то, ради чего ты здесь. Мифы о бессмертии. Их много, особенно в старых легендах о давно забытых цивилизациях.       Уён угукнул, сосредоточившись на почерке Ёсана. Он был элегантным и хорошо читался. Путешественнику не пришлось напрягаться, расшифровывая среднеанглийские буквы, прежде чем он смог перевести бы их в голове.       — Расскажи мне о самых последних находках, — пробормотал Уён. Ему не нужно было ещё раз читать о теориях, которые он уже исследовал или которые исключил Ёнгук.       — В последнее время истории, которые рассказывают странствующие барды, все меньше напоминают истории о богах, благословляющих смертных продлением жизни. С тех пор, как алхимия вошла в нашу жизнь, я всё чаще вижу упоминания рукотворных ритуалов, — Ёсан потянулся за левой книгой и, хмыкнув, пролистал страницы. Когда он вновь вернул ей на пол, заголовок в верхней части страницы привлёк внимание Уёна.       «Король Артур и легендарный меч».       Уён взял книгу в руки и принялся читать. Краем уха он прислушивался к редким комментариям Ёсана. Алхимия существовала и во времена Гильгамеша. Отсюда вытекала и история о Философском камне, который, как предполагалось, мог быть превращён в эликсир жизни для обретения бессмертия.       — Я не уверен, реальна ли эта история, но он, возможно, был христианским воином примерно в шестом веке. Не важно, существовал ли он на самом деле. Я скорее сосредоточился на том, откуда взялась идея с мечом, озером и камнем.       В своей книге Ёсан вкратце изложил историю, которую знал каждый ребенок. Славный король, рождённый Игрэйной, выросший под опекой Мерлина, могущественного волшебника. Мерлин также был человеком, который создал волшебный меч Экскалибур — или Калибурн, в зависимости от того, где была рассказана история, — и запечатал его в камне до тех пор, пока Артур не будет достоин забрать его. Фейри и магия играли важную роль в жизни короля до самой смерти, но он не достиг бессмертия.       Однако он был королём, искавшим Святой Грааль. Только существование Грааля было под сомнением даже при жизни Артура. Но если он искал его так усердно, возможно, тот действительно существовал.       Уён некогда размышлял о том, не могут ли напиток Святого Грааля и эликсир жизни происходить из одного и того же мифа, но с разных точек зрения. Он не сомневался, что большинство культур рассматривали зелья, которые смешивали с незапамятных времен, как наиболее вероятный путь к обретению бессмертия. Юнхо мог бы возразить, что одним из ингредиентов должна быть определённая рыба, оказывавшей наркотический эффект.       — А ты когда-нибудь слышал о Святом Граале? — Спросил Уён, когда дошёл до конца рассказа и не нашёл никаких упоминаний о нём.       На этот раз Ёсан молча взял другую книгу и указал ему на страницу с таким же названием. Уён сразу же углубился в этот рассказ.       Они провели весь день, собирая по кусочкам связи между сборником рассказов Ёсана. Уён объяснил автору, не раскрывая всей полноты своих знаний, как были связаны Артур и Грааль и почему магическая легенда о Граале имеет иные корни, чем история о Мерлине и мече. Ёсан сделал несколько заметок сбоку страниц и молча поразился мудрости, которую излил путешественник.       Они не заметили, как стало темнее, а читать страницы, лежащие между ними, стало труднее. Аде пришлось зайти и принести им еду, когда оба учёных, игнорируя урчание в животах, часами читали очередную главу. Пока женщина находилась в их комнате, она жаловалась на то, что у них испортится зрение, и зажгла несколько свечей, которые они могли поставить поближе.       В маленькой комнате Ёсана языки пламени плясали по мере того, как проходили целые часы.       К тому времени, как они отложили книги в сторону, чтобы собраться с мыслями, слова и буквы всплывали в голове Уёна, как головоломка, которую ему всё ещё предстояло сложить. Ему казалось, что он прочитал обе книги Ёсана от начала до конца по меньшей мере пять раз, учитывая, как часто он возвращался к поискам деталей там, где их не было.       Он также должен был помнить, что записи Ёсана могли быть ошибочными. Люди, которые рассказывали ему свои истории, передавали их бесчисленное количество раз, и каждый раз правда искажалась всё больше.       Из того, что знал Уён, Святой Грааль в конце концов был найден рыцарями Артура и доставлен в монастырь. Но Ёсан никогда не слышал ни о чём подобном. Поскольку у путешественника не было с собой телефона, у него также не было возможности проверить, что было на самом деле.       После того, как они с Ёсаном сделали перерыв и съели давно остывшую еду, Уён с уверенным вздохом вытащил свежий кусок пергамента из стопки, приготовленной писателем. Ёсан принес ему перо и чернила, пока путешественник составлял диаграмму связей. Концепция была новой для Ёсана, но он не мог отрицать пользу использования множества ответвлений и соединений.       Вскоре он углубился в это и кое-что добавил. С блеском во взгляде они обсуждали Философский камень. По какой-то причине его цвет заинтересовал Ёсана. У Уёна он всегда ассоциировался с красным, потому что так было показано в нескольких фильмах. Но Ёсан, будучи свободным от влияния средств массовой информации, считал, что камень был янтарным или белым.       Они не спали гораздо дольше, чем следовало, и шептались в комнате Ёсана о камнях и золотых чашах. Уён не был уверен, узнал ли он что-то новое, но со средневековым складом ума автора они могли подтвердить или исключить некоторые теории, которые до сих пор противоречили друг другу.       Когда на горизонте показались первые лучи утреннего солнца, они всё ещё были на ногах. Свечи растаяли, превратившись в печальные воспоминания о прежде стоявшем воске. Глаза обоих были усталыми, но они горели страстью к исследованиям и отблеском новых знаний.       И Уён задумался. Может быть, ему следует вернуться после встречи с Саном во Флоренции и проверить в монастыре, не был ли Грааль давно потерянным сокровищем, из которого тот мог случайно выпить примерно во время своего прибытия в Вавилон. Истоки христианства и Вавилона были не слишком далеки друг от друга на карте мира. Грааль мог быть недостающим звеном.       Этот след был более надёжным, чем тот, на который он напал ранее, и странным образом возвращал его к истокам. Уён знал, что здесь есть ещё что найти, и ему не терпелось исследовать всё это вместе с Саном.