Незабудки цвета хаки

Спать хотелось невыносимо. Монотонный бубнёж препода (офицера, твою ж дивизию) с каждым словом звучал слаще колыбельной. Андрей прислонился к стенке, но тут же выпрямился. Шею прострелило болью, в ответ заныли поясница и копчик. Такое чувство, будто хвост растёт, хихикнул про себя Князев, и попробовал заснуть сидя, уронив голову на грудь. Ему снились странные зайцы, бьющие в барабаны. Одетые в парадную форму с аксельбантами, они маршировали по плацу, а потом резво бежали трёхкилометровый кросс, заставляя Андрея бежать с ними. — Товарищ курсант! Кто позволил спать? — Эм… Я не… — Рот громче открывайте! Я вас не слышу! — Я не спал, я это… проходил строевую подготовку, — Андрей огляделся, заметил заинтересованные взгляды сокурсников и схохмил. — Во сне. С зайцами. По аудитории прокатились смешки. — Отставить! Образ жизни сурка прекратить, — офицер нервно нахмурился, прошёлся по рядам и встал возле темноволосого парня, который задумчиво смотрел в окно. — На чём мы остановились? Парень вздрогнул, повернулся, вскочил навытяжку и растерянно хлопнул длинными ресницами: — На… На зайцах? Препод окончательно побагровел и вдруг заорал: — Издеваться будете? Два наряда вне очереди. И тебе, и тебе! — брызнул он слюной в сторону Князева. — А в чём, собственно, дело? — возмутился Андрей. — Три! Отставить разговоры. И индивидуальные мысли — тоже. Все мы здесь — винтики в отлаженной системе. — Винтики, — хмыкнул Андрей вполголоса и покосился на этого высокого парнягу, залетевшего вместе с ним. — И шпунтики. На счастье, этих слов капитан не услышал, а Андрей до звонка украдкой рисовал карикатуры на препода, зайцев и не в меру задумчивого пацана. Пара была последней. Князев от души потянулся и пошлёпал в казарму. Вдруг на его новенький погон с буквой «к» легла чья-то тяжёлая рука. Андрей поднял голову и встретился с полуобиженным тёмным взглядом. — Я не виноват, сам не понимаю, чего этот капитан… — начал было он и осёкся, заметив рядом с дверью в кабинет табличку с именем преподавателя. Фамилия у него была Зайцев. — Смотри, — хрюкнул Андрей сдавленным хохотом. Пацан негодующе посмотрел на табличку, на Князя, а потом вдруг сморщил нос и звонко рассмеялся. — Крутое совпадение, конечно, ё-моё. А тебе правда зайцы снились? — Честное слово. Такие, знаешь, длинноухие, а в лапах суворовские барабаны. — Ништяковый сон. А мне редко снятся, — признался пацан, а Князев всё пытался вспомнить, как же его зовут. Они проучились почти неделю, но Андрей до сих пор путался в лицах и именах однокурсников, тем более все были одинаково коротко стрижены и упакованы в военную форму. — Слушай, а давай как-то вместе держаться, раз уж нам с тобой впаяли эти дурацкие наряды. Тебя как зовут? — Миша, — парень радостно широко улыбнулся и с готовностью протянул руку, будто ребёнок, которого дети постарше взяли в свою игру. — А ты Андрюха, я слышал. Следующий день, первый выходной, между прочим, они провели, вдвоём отмывая полы, а на неделе заступили в наряд по кухне. Миша, казавшийся Андрею прилежным и исполнительным, молча чистил картошку, роняя в ведро не совсем ровные, но аккуратные шарики, а Андрей лениво возюкал по шкурке, срезая её вместе с мякотью. Но ведро наполнялось медленно, потому что иногда Миша замирал на половине картофелины и смотрел куда-то в сторону абсолютно стеклянным взглядом, свободной рукой теребя ухо. Андрей сначала даже испугался и вспомнил почему-то свою кошку, которая любила вот так же пялиться в пустоту, а бабушка утверждала, что она видит домового. Но Миха котом не был. Он походил скорее на собаку, дружелюбную, умную и печальную. После очередного такого зависания Миха порезался и взорвался, эмоционально швырнув нож в стоявшую неподалёку кастрюлю. Андрей еле успел зажмуриться, чтобы водяные брызги не прилетели в глаза. — Хуетень. Ненавижу, бля. Зачем мне, будущему офицеру, эта картошка? Чё мы, врага ей, что ли, закидывать будем? Уж наказывали бы, так с умом. Задали придумать тактику ведения боя или ещё что. Вот ты знаешь, почему Суворова называют гениальным полководцем? Потому что он думать умел, ё-моё, а не картошку чистить. Князь, удивлённый таким эмоциональном порывом, пожал плечами. — А мне пофиг, лишь бы два года продержаться, чтоб за армейку зачлись, и я свалю. Я сюда не хотел, мне эта тактика никуда не упала. — Отец настоял? — оживлённо спросил Миша. — Нет, родственник один, военный. Я школу фигово закончил. Не люблю учиться. Меня сюда запихнули, — Андрей усмехнулся, — чтоб по кривой дорожке не пошёл. — А я, — Мишкино лицо мечтательно смягчилось, — на гитаре люблю играть. Даже группу собрал с пацанами. Но я хочу быть офицером. Только знаешь, боевым, настоящим, не таким, как вот эти тыловые крысы. Понимаешь, да? В бою сдохнуть героем. — На танк с балалайкой? — засмеялся Андрей, хлопнул Мишу по плечу, решив, что этот парень — забавный малый, а в свободное время зарисовал картинку с Мишкой и балалайкой в свою тетрадку. Вскоре там появилась целая галерея карикатурных Мишек, потому что Горшенёв оказался ходячим недоразумением и собирал на свою тощую задницу все возможные приключения. То вступит в спор с историком, защищая боевые навыки эсэсовцев, то потеряет во время марш-броска штык-нож от автомата, а то вынесет из библиотеки секретную книжку. Над Мишей уже начинали смеяться, и не только по-доброму, но он пару раз настучал злословцам по жбанам, и от него отстали. А Андрею было с Мишей весело. До тех пор, пока однажды вечером Миша не увидел рисунки. Подошёл с каким-то вопросом по сопромату (Андрей слово-то такое только в расписании видел) и залип на эти картинки. Князь не успел закрыть разворот и не стал метаться испуганным тараканом. Но хотелось. — Прикольно, слышь, смешно, — Миша почти напополам согнулся над плечом выдохнувшего с облегчением Андрея, заинтересованно и шумно хихикая. — Ты художник, типа? А чё ещё рисуешь? А можешь портрет зафигачить? Только нормальный, типа фотки. — Могу, — Андрей догадывался, что такие портретики пацаны дарят в основном своим девушкам, и отчего-то огорчился. Хотя, чего это он? Мишка высокий, стройный, красивый даже с этими своими бровями вразлёт, длинным носом, губами точёными. Князев вздохнул и согласился. Когда снова выдалось свободное время, Миша и Андрей пошли искать укромный уголок для позирования. Благо, училище расположилось в огромном дворце, поражающем воображение разными архитектурными формами. Миша небрежно прислонился плечом к гигантской колонне на первом этаже, а Андрей взялся за набросок. Он старательно переносил на бумагу мягкие черты лица, а Миша с трудом сохранял неподвижность, отвлекаясь, но потом вдруг опять задумался, улетел куда-то в своё воображение, и Андрей успел ухватить момент. — Зашибись, — Миша поднял палец вверх и разулыбался. — Да я тут лучше выгляжу, чем в жизни. Маме понравится. — Маме? — удивился и внезапно обрадовался Андрей. — Ну, маме, да, а чё? — Миха покраснел, потом побледнел и набычился. — Тебя чё-то не устраивает? Андрей заверил Мишу, что всё в порядке, и поспешил в казарму: скоро надо было заступать дневальным. Скука смертная, стоять весь вечер и ночь на тумбочке. Положа руку на сердце, вся эта учёба в военке быстро наскучила Андрею. Точные науки никогда его не прельщали, а военная муштра вгоняла в депрессию. Здесь, среди пацанов, мечтающих с детства стать офицерами, он чувствовал себя инородцем и, если бы не Миша, совсем бы зачах. Вдвоём они часто нарушали спокойствие, поэтому до сих пор ни разу не ходили в увольнение. А за окнами уже облетал листьями октябрь. Перед ноябрьскими праздниками бежали революционный марш-бросок с полной боевой выкладкой. Тащили два пулемёта и кучу снарядов. Андрей нёс тяжеленный ящик и совсем умаялся. Отстал, согнулся, задыхаясь. Рядом присел на корточки Миха, закурил и взял ящик за левую ручку. — Ну чё сидим? Потащили. Зачёт по последнему, а если проебёмся, опять в увал не пустят. А я с друзьями уже договорился, на концерт идём. Шурка, кореш мой со Ржевки, проходки достал. — Куда? — В рок-клуб, на Бригадный подряд. Пойдёшь с нами? Тогда, ё-моё, шевели батонами! Они прибежали вовремя. Уложились в норматив. Обрадовались всем взводом, пороняли друг друга на землю и долго валялись, вдыхая прелый предзимний воздух. Миша хрипло смеялся, запрокидывая голову, и шутливо толкал ошалелого от долгого бега Князя в бок. А потом как-то незаметно притянул к себе, сдёрнул ему фуражку и широкой ладонью мазнул по волосам. — Устал? — спросил тихо, пока на них никто не смотрел. И Князю от этой заботы сразу стало полегче. Внутри, под ненавистным камуфляжем, что-то затеплело и мурлыкнуло большим котом.