The barrier

      Колючий ветер обдувал лицо, но Робин будто не чувствовал его, он смотрел на плиту с выгравированным именем Дайона Паризо. Где-то в стороне были слышны разговоры эльфов и Т'андилуса. Рядом с ними стоял высокий статный эльф в белых одеяниях, до этого отпивавший погибших солдат. Дядя куда-то скрылся сразу, как закончили засыпать могилы и ставить плиты. После того разговора он не вымолвил ни слова, и вина начинала понемногу грызть полуэльфа. Он не должен был спрашивать об этом, не сейчас, когда рана ещё свежая. А когда потом? Резко возникает вопрос в голове. Когда? Когда они все умрут и встречаться в духовном мире? Робин усмехнулся. Детские сказки, в которые верит народ эльфов. Он так от них отвык, пока жил в Мими, где подобного не было. Там считалось, что души имеют свойство перерождаться и встретиться с ними невозможно. А здесь было всё по-другому. Интересно, кто прав? Куда на самом деле уходят души мёртвых?       Робин отрывает взгляд от могилы и смотрит в лес, где расположилось огромное кладбище. Из-за каждого дерева или куста выглядывала могильная плита, стояли памятники выдающимся личностям и на братских могилах. Парень подходит к одному из деревьев и осторожно проводит рукой по старой гниющей коре. Она сырая и шероховатая, царапает кожу на ладонях, но полуэльф не останавливается и ведёт ладонь дальше, чувствуя как частички коры начинают двигаться. Он закрывает глаза и со всей силы надавливает на кору ладонью, выросты на коре впиваются в неё. Хочется убрать руку от пронизывающей боли, но Робин этого не делает. Он лишь слегка хмурится, чувствуя как кровь тонкими струйками стекает по оголённому предплечью.       - Возьми кровь и расскажи мне всё, - тихо просит полуэльф, поднимая глаза к кроне дерева. Она где-то высоко. Так высоко, что не видно веток на верхушке, только зелёную смесь, переливающуюся в редких солнечных лучах.       Эта зелёная смесь начинает шуршать громче, пока кора обволакивает всё предплечье полуэльфа, делая его частью самого себя. Неприятное чувство на самом деле. Всю руку начинает жечь от многочисленных неглубоких ран: выросты коры впиваются по всему предплечью. Робин выдыхает, вспоминая слова своего старого учителя по тёмной магии эльфов: "Протерпи боль, протерпи страдания и мучения, что тебе даёт этот страшный лес, впитавший в себя горе всех эльфов, магов и других существ от потери близких им людей, и тебе откроется не только прошлое, но и размытое будущее". Тёмный лес кладбища пугал многих эльфов Эдракина, где в большинстве своём жили светлые эльфы. Тёмных эльфов изгнали с множества территорий, притеснили их в тёмные леса со страшными дикими животными и злыми духами, а их магию запретили к использованию несколько десятков лет назад, когда тёмная магия стала массово выходить из-под контроля.       - Что будет, если меня поймают на использовании тёмной магии? - Робин сидел в библиотеке Тинголийского Дворца перед включённым магифоном, где было изображение Дарка.       - Если ты будешь использовать тёмную магию эльфов в Мими ничего не случиться, но в Эдракине за это тебя могут посадить в тюрьму, - тот поправляет очки, смотря на своего ученика. - Что-то ещё?       - Да, почему ты учишь меня ей, если она под запретом?       - Потому что она мощнее светлой и может понадобиться тебе в борьбе против Магистра Зла, - усмехается тот. - Я слышал, что в последнее время у вас идёт не всё так гладко, как хотелось бы.       Дарк. Его учитель по тёмной магии. Он взялся из неоткуда, когда Робину исполнилось четырнадцать, и исчез, когда младший отпраздновал своё пятнадцатилетие. Они общались лишь год, и почти год прошёл, как он видел его последний раз через магифон. Тогда они были на одной стороне, он был его поддержкой. Сейчас он его враг номер один, теперь они по разные стороны баррикад. И Робин, наверное, даже рад. Два года назад он ничего не знал о Дарке. Для него он был учителем, о котором он никому не говорил; учителем, которой научил его запретной магии в его родной стране, магии, которая помогла выиграть не одну битву против Магистра. Конечно, был момент, когда его тёмная магия выходила из-под контроля, но благодаря урокам Дарка он мог с лёгкостью вернуть над ней контроль. Быть может уже тогда Дарк строил план восстания в Эдракине, собирал сторонников, а Робин был для него лишь частью этого масштабного плана. Если это так, то полуэльф представлял, насколько сейчас тот был зол.       - Покажи Тару и Кэла, - шёпотом произносит парень, когда волокна дерева стали пронизывать его кровеносные сосуды, принося невыносимую боль.       Перед глазами картинка кружиться, парня мутит от этого, но он лишь сжимает вторую руку в кулак и жмурит глаза, шире расставляя ноги, чтоб не упасть. Осталось немного потерпеть и он увидит своих друзей. После того поступка Ллиландрил он не был уверен, что они остались всё также сидеть в Тинголе и не рванули сюда, несмотря на все его запреты. Как бы он вчера не старался восстановить сообщение, что отправила фамильяр, кого бы не просил помочь, всё было четно: никто не смог восстановить сообщение, а сама эльфийский дух молчит и угрюмо на него смотрит, когда он её спрашивает о деталях того, что она отправила в Тингол. Это так сильно выводило его из себя, что сейчас, используя тёмную магию эльфов, он чувствует некое расслабление. Такое временное и обманчивое.       Перед парнем возникает образ Тары в окружении её младших брата и сестры, а рядом стоит Кэл, листая толстую книгу с эльфийской символикой. Что они ищут? Неужели хотят найти что-то в истории эльфов? Робин напрягается, пытаясь вспомнить содержания книжек по истории Эдракина, что он читал в детстве. На ум ничего не приходит. Лишь стоит перед глазами улыбающаяся Дункан, что выслушивает лепет своих младшеньких, и закативший от излишнего шума глаза Калибан. Почему-то эта картинка так греет души и одновременно ранит её. Он мог бы быть сейчас с ними, а не стоять около многовекового дерева с полностью изувеченной рукой и наблюдать за всем этим со стороны.       - Кого это я вижу? - откуда-то из-за спины доносится до боли знакомый голос; голос, что он не хочет сейчас слышать; голос того, кого он мечтает видеть мёртвым.       Парень нехотя отворачивается от своих друзей, вставая лицом к лицу со своим врагом на расстоянии менее пяти метров. Дарк. Всё такой же с их последней битвы, слегка побитый, но в целом напоминает отдалённо того старого и доброго учителя, которому он верил. Насколько же человек может быть разным, или он так сильно поменялся за этот почти подошедший к концу год? И Робин искренне не знает, какой вариант лучше, но склоняется ко второму. Но какая сейчас разница? Они враги, он убийца его двоюродного брата, а сам полуэльф солдат королевской армии Эдракина.       - Давно не виделись, Робин, - он усмехается, смотря прямо в голубые глаза. - Рад, что ты не забросил практиковаться тёмной магией. Но очень сильно разочарован, что используешь ты её в столь сентиментальных нуждах.       - Что ты хочешь? - устало выдохнул парень, пока мужчина потёр руки в перчатках друг о друга.       - Переходи на мою сторону, а я гарантирую безопасность твоих близких и, - он кидает свой взгляд за плечо полуэльфа на Тару и Кэла, что застыли в тех счастливых мгновениях, - друзей. Думаю, твоя свобода того стоит.       - Ты обеспечишь им такую же безопасность, как и Эрвину? - будто выплёвывая яд, произносит Робин, яростно сверкая глазами. - Ты уже убил одного человека, который мне был ценен. Думаешь, я доверю тебе других близких мне людей?       - Тогда я заберу их всех у тебя силой, и ты останешься один. Я в любом случае заставлю тебя подчиняться мне, вот увидишь: ты саморучно убьёшь каждого, кто тебе дорог, а потом отправишься вслед за ними.       Робин двинулся было на него, но тот растворился в воздухе, как и картинка с его друзьями. Вместо неё появилось всё то же дерево, понемногу отпускавшая его руку из своих оков. Тонкие нитки выходили из многочисленных ран на руке, вызывая сильное жжение и боль. Парень зажал рот рукой, когда эти нити, выходя из кровеносных сосудов, задевали нервы. По телу проходили многочисленные заряды боли, пробивая всё тело насквозь. Когда рука была полностью освобождена, полуэльф упал на колени, всё также сжимая рот ладонью. Давно он не испытывал такой боли в незамутнённом ничем сознанием. Он опустил глаза на руку, которая была похожа на ствол дерева, изъеденного термитами. Кровь бежала на зелёную траву. Робин попытался пошевелить рукой, но та отозвалась очередной волной зарядов боли по всему телу, сгибая парня напополам и вырывая из груди скулёж боли и отчаяния. Он ничего не смог узнать полезного. Дарк прервал его связь с Тинголом. Этот Дарк портил всё, что было дорого полуэльфу, всё, чем тот дорожил. Почему? Что он ему такого сделал?       Из мыслей его выводят шаги откуда-то со стороны леса. Кто это? Это не мог быть отец: он ушёл с другими солдатами и священником в другом направлении. Значит это дядя. Если он увидит его в таком виде, то будет в ярости. Робин знал, как в их семье относились к тёмным эльфам и их магии. Особенно дядя Т'авилус, чью жену одна из группировок тёмных эльфов убили. Что делать? Он не успеет залечить раны. Тогда как оправдаться? Никак, дядя ловил тёмных эльфов и прекрасно знает многие их ритуалы.       - Помоги, - сквозь боль произносит Робин, ни на что не надеясь. А кого он собственно просит? Дерево, которое его только что ранило?       Он кидает на него взгляд и, пересиливая жуткую боль, прикасается израненной рукой дерева. Его кора стала гладкой на ощупь, как у молодого дерева. Робин впивается в кору ногтями. Ветки дерева недовольно раскачиваются из стороны в сторону, а листья шумят так, будто надвигается ураган. Ногти впиваются сильнее в кору, пока по ладони не начинает бежать сок дерева. Парень улыбается, отцепляя вторую руку от лица и собирая капли сока с израненной ладони. Он проводит ладонью по руке, чувствуя, как затягиваются раны. Полуэльф убирает руку с дерева, когда чувствует, что может спокойно шевелить ей, и поднимается на ноги. Как раз вовремя, потому что из-за деревьев появляется дядя.       - Где остальные? - он смотрит в красные от слёз глаза Робина. - Ты плакал?       - Что? Нет, конечно же, нет, - парень улыбается и поспешно протирает глаза, рукавом военной формы. Дядя не должен не о чём догадаться.       - Я понимаю, как сложно терять товарищей на войне и плакать на войне тоже нормально, - Т'авилус кладёт свою руку на плечо племянника, слегка сжимая его. - В этом нет ничего постыдного.       Робин кивает, опуская взгляд. Дядя не догадался. На душе даже как-то радостно стало. Он быстро смотрит на плиту с именем Дайона Паризо. Где-то внутри его грызёт вина за то, что тот умер из-за него. Он умер из-за этой дурацкой войны, устроенной Дарком ради непонятных целей. Пусть они и сражались против него, но до сих пор полуэльф не слышал точных причин восстания. Ему говорили, что офицерский состав королевской армии был недоволен и пошёл против Дворца. Но чем они были недовольны? Ни отец, ни дядя об этом не говорили. Неужели они тоже не знали точных причин или просто не хотели говорить ему?       - Дядя, - Робин поднял на него глаза, - почему Дарк начал эту войну?       - Он лишь поддержал восстание офицеров, так что фактически войну начали они, - проговорил эльф, убирая руку с плеча племянника.       - Тогда другой вопрос: почему офицеры взбунтовались, при том не все, а лишь часть? - полуэльф не отрываясь смотрел в глаза напротив, пока Т'авилус тяжело вздохнул и опустил голову.       - Им просто не нравилось правление королевы Т'Авилы, - произнёс дядя, отмахиваясь от младшего. - Сейчас это всё равно не имеет значение.       Мужчина отворачивается от парня, так и не подняв на него глаза. Робин с обидой закусывает нижнюю губу, понимая, что здесь он ничего не добьётся. Поэтому единственное, что ему остаётся, это последовать вслед за дядей, что пошёл на выход с кладбища. Полуэльф решит этот вопрос потом, а сейчас нужно отдохнуть и подготовиться к завтрашнему ритуалу передачи фамильяра.

★★★

      Робин переступает порог дома. Внутри он освещён лучами яркого утреннего осеннего солнца, что дарит больший уют родному дому. Парень снимает обувь и проходит на кухню, откуда пахнет травами и свежезаваренным чаем. Свой привычный ритм отбивают настенные часы, подаренные самой королевой эльфов, за плитой стоит эльфийка в клетчатом фартуке и помешивает что-то в кастрюльке. Она совсем не замечает посторонних звуков в доме. Полуэльф хмурит брови и подходит к ней, осторожно касаясь плеча матери. Как только он касается плеча руку пробивает волна боли, а самого парня откидывает в противоположную стену. Робин прижимает руку к груди, смотря на эльфийку, что путем жуткого метаморфоза теряет свой облик и превращается в Дарка. Парень вжимается в стену, смотря на приближающуюся фигуру снизу вверх. Тот улыбается своей звериной улыбкой, как улыбался во время их битвы. Эльф подошёл к нему и опустился на корточки перед ним, хватая за грудки.       - Давно не виделись, Робин, - он произносит это около самого уха, вызывая табун неприятный мурашек и холодок, бежащий по спине.       - Встань на мою сторону, и тогда никто из твоих близких не пострадает, - снова эти же слова. Почему он от него не отстанет?       - Что тебе нужно от меня? - хриплый голос пугает даже самого обладателя.       Что здесь происходит? Неужели этот ублюдок добрался до его семьи? Он не мог, не так быстро! Полуэльф бегает глазами по комнате: всё точно так, как он помнит. А где дядя и отец, с которыми он ехал в родной дом? Парень поворачивает взгляд на проём, ведущий в коридор, но там темнота. Завлекающая и пугающая одновременно. Это не его дом. Только он успел это осознать, как чужая рука сжала подбородок, поворачивая голову обратно. Робин, всё также прижимая руку к груди, вертит головой, пытаясь выбраться из цепкой хватки.       - Всё очень просто: я хочу отомстить твоей семье, что убила моих родителей. А что может быть лучше, чем убить их руками того, кого они любят? - хищная улыбка появилась на его лице.       Полуэльф аж застыл. Теперь даже логичным становилось внезапное появление Дарка в роли учителя тёмной магии. Он хотел завербовать его уже тогда. Ему надо что-то срочно придумать, чтобы выбраться из этого места, откуда уже исчезли солнечные лучи, а комната погрузилась во тьму.       - Ещё встретимся, Робин М'ангил, - он отпустил его лицо, поднимаясь на ноги. - Надеюсь, что к следующей встрече ты примешь верное решение.       Он разворачивается и делает шаг обратно к плите, растворяясь в воздухе. Парень оглядывается по сторонам, замечая, что всё погружается во мглу. Он вскакивает на ноги, забывая о боли в руке, пытаясь хоть за что-то ухватиться, но деревянный пол тоже растворяется и парень проваливается вниз.       - Робин, проснись, - отец трясёт его за плечо, пытаясь разбудить полуэльфа.       Младший резко открывает глаза, осматриваясь по сторонам. Они в военном экипаже. За окном сменяются дома и деревья, слышно цоканье копыт и тихий говор ямщика. Улицы освещаются восходящими лучами солнца, которые прогоняют тьму с города.       - Что-то случилось? - дядя обеспокоенно смотрит на него. Робин останавливает свой взгляд на нём, будто впервые его в своей жизни видит.       - Просто кошмар приснился, - спустя длительное молчание отвечает парень, отмахиваясь и вороша свои волосы рукой.       - Если будут часто мучить, то скажи, Мевора готовит хорошие сон-снадобья, - отвечает отец, похлопав сына по плечу.       Робин лишь кивает. Он опускает руку, чувствуя нарастающую боль в ней. Эта боль отдается эхом множества пульсаций по всему телу. Поэтому полуэльф откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза. Им ехать ещё минут десять, если не больше. Он совершенно не хочет говорить об увиденном со старшими — они всё равно не поймут, скажут что-нибудь про посттравматический синдром после первой битвы и всё. А здесь не посттравматический синдром, здесь тёмная магия, к которой он решил прибегнуть и по которой Дарк вычислил его. Если этот придурок умеет путешествовать по снам, то сон-снадобье точно понадобиться: он не выдержит так долго.

★★★

      Видеть полупрозрачный силуэт в дневном свете было так непривычно. Робин откидывает лук на кровать и смотрит на девушку. Это их последний разговор перед тем, как они перестанут постоянно находиться рядом.       - Я могу всё о тебе забыть, - тихо произносит девушка, поворачиваясь лицом к полуэльфу.       - Я не буду напоминать тебе о себе, - сразу отрезает парень, смотря в глаза напротив. - Если забудешь, то будет даже лучше.       - Почему? - она делает шаг к нему. - Почему ты так спокойно отпускаешь меня?!       - Я хочу, чтобы ты была в безопасности; если ты вспомнишь меня, то помчишься меня спасать, а мне это не надо, - ответил полуэльф, устало поправляя волосы. Нужно будет их заплести — растрепались во время их поездки.       Ллиландрил опустила голову, смотря на деревянный пол и босые ноги парня. Совсем скоро она это всё забудет, и больше ничего не будет связывать их. Она поднимает на него глаза и смотрит, пытаясь запомнить все черты его лица. Она не хочет его забывать.       - Тогда пообещай, что не будешь рисковать своей жизнью так просто, а лучше совсем ей не рискуй!       Робин на это лишь улыбается. Кто из них старинный дух, а кто жалкий полуэльф, который ничего не умеет? Её нахмуренные брови лишь умиляли, она совершенно не походила на злого духа, которым пыталась сейчас казаться. Он протягивает к ней руку с раскрытой ладонью с резинкой на ней.       - Заплетёшь? - парень смотрит, как фамильяр оживилась. Она быстро закивала, беря резинку с ладони, и обошла его.       Комната наполнилась долгожданной тишиной, прерываемой лишь пением редких птиц за окном и далёкими разговорами взрослых на первом этаже, и парень даже не чувствовал напряжение, что было удивительно. Полуэльф закрыл глаза, наслаждаясь таким редким спокойным моментом в нынешней ситуации. Фамильяр осторожно расчесала ладонью волосы Робина, начиная плести из них косу. Ему так хотелось полностью расслабиться, но навязчивые мысли о скором ритуале передачи и кошмаре, что приснился ему по пути домой, не давали ему это сделать. Парень настолько ушёл в свои мысли, что не сразу заметил, что холодные руки фамильяра переместились с волос на плечи, обнимая его.       - Роб, - тихо позвала она, а парень лишь промычал в ответ, давая знать, что её слышат, - я могу поцеловать тебя перед тем, как мы проведём ритуал?       Робин хмурится и осторожно поворачивается в объятиях девушки, становясь к ней лицом. Он смотрит в её глаза, полные надежды. Если так подумать, то они через многое вместе прошли. Пусть они и познакомились только четыре дня назад на той небольшой поляне, но сколько они прошли битв, пока Ллиландрил безвылазно сидела в луке! Так много они прошли, и он ведь может исполнить последнюю просьбу своего фамильяра? Наверное. Сейчас у него всё равно нет девушки или кого-то, кто может его осудить, да и осуждение ему уже не страшно. Ведь если бы он боялся осуждения, то вряд ли когда-нибудь прибегнул к тёмной магии.       Робин осторожно касается волос девушки, заправляя их частично за ухо. Фамильяр заворожено на него смотрит; наверное, даже дышать забыла. Парень подходит ближе и обнимает её одной рукой за талию, а второй придерживая шею. Они примерно одного роста, поэтому никому из них не надо вставать на носочки или нависать над собеседником. Он осторожно приближается к лицу эльфийки, пока та не может оторвать от него глаз. Может она думает, что это всё — сон? Выскажи она сейчас такое предположение, Робин бы с ней согласился: всё слишком странно последние четыре дня, будто не с ним происходит.       Их губы соприкасаются, и парень чувствует, как Ллиландрил запускает одну руку в волосы парня, а вторую опускает на шею. Её руки прохладные, отчего ощущения обостряются ещё сильнее. Полуэльф хочет отстраниться, так как не хотел затягивать поцелуй, но цепкие руки девушки удерживают его в таком положении. Эльфийка берёт инициативу в свои руки и начинает сминать губы парня, чем вызывает его улыбку. Он кидает взгляд на настенные часы, которые показывали одиннадцать часов утра, и прикрывает глаза: они никуда не спешат, им даже, наверное, некуда больше спешить. Куда спешить Робину? К друзьям он не попадет, родственники, которые находятся в смертельной опасности, внизу, а фамильяр в его объятиях. Не о чем беспокоиться. Будь он сейчас в Тинголе, то друзья бы уже начали подготовку к его дню рождения, но он в Эдракине, и здесь нет его друзей. Обидно, но он ничего не может с этим поделать, поэтому остаётся лишь смириться и наслаждаться жизнью прямо здесь и сейчас. Что, в целом, он и делает.       Парень перебирает волосы фамильяра. Последние мгновения перед тем, как его жизнь войдёт в уже привычное русло беготни, страха и смерти. Пусть фамильяр забудет об этом, но полуэльфу эти воспоминания будут греть сердце. Робин прерывает поцелуй и прижимает эльфийку к себе, обнимая. Как бы он не был холоден к ней и строг, он был ей благодарен за годы совместной работы. Жаль, что они познакомились так поздно, но время уже не вернуть назад, да и такое чувство, что он бы не стал ничего менять. Каждое его воспоминание ценно по-своему, каждый бой и проигрыш сделали его тем, кем он сейчас является, и он не хотел бы это менять.       - Позаботься о моей маме также, как ты заботилась обо мне, - куда-то в сгиб шеи просит парень.       Он и не заметил, как устал за эти дни. Сон был редким гостем в последнее время. Робин и в обычное время плохо спал, а сейчас прибавились бессонные ночи с навязчивыми мыслями, обработками ран после битв и кошмарами, преследующими его по пятам. Теперь ещё и Дарк приписался, будто проблем не хватало. Он выдыхает и отстраняется от фамильяра, смотря в её глаза. Ей знать о его проблемах необязательно, тем более сейчас, когда им уже нужно спускаться вниз.       - Хоть я и забуду тебя, обещай, что ты будешь помнить обо мне, - она смотрит в голубые глаза напротив.       Она уже давно умерла и не должна испытывать чувств к живым существам, но к этому полуэльфу её тянуло, ей хотелось заключить его в объятия и бесконечно долго целовать. Девушка быстро кидает взгляд на губы парня и с досадой замечает, что они даже не покраснели. Хотя чего она хотела? Её влияние на живых ограничено, а то что ей удалось поцеловаться, можно списать на милостливую судьбу.       - Не забуду, - кивает Робин. - Нам пора идти.       Ллиландрил закусывает губу и кивает, разворачиваясь лицом к двери. Ещё мгновение и она начнет делать шаги на встречу к своей новой жизни, без теплых объятий и наблюдений за спящим полуэльфом. Она замечает, как Робин подходит к двери открывая её дня эльфийки. Ей так хотелось ещё много чего сказать, много чего обсудить, но у них уже нет времени. Она бросает на него взгляд, взвешивая все за и против, и делает шаг к двери. Она больше не имеет право вмешиваться в его жизнь, он и так выполнил её просьбу, она должна быть ему благодарна за это.       Комната сменяется коридором, освещённым лучами солнца. Обманчивый уют, который лишь заставляет пробежать холодок по спине эльфийки. За ней хлопает дверь, оповещая о том, что полуэльф тоже покинул комнату. Но ей не стоит оборачиваться и смотреть в эти манящие глаза цвета хрусталя, поэтому она с неохотой ставит ногу на лестницу и начинает спускаться.       Робин идёт за эльфийкой, держа в одной руке лук. Он не спросил, хочет ли фамильяр поменять сосуд, поэтому взял с собой на всякий случай. Стены залиты тёплым светом, повсюду картины и запах травяной настойки. Всё это напоминает ему недавний кошмар. Перед кухней он останавливается, будто боясь увидеть на ней Дарка, что ждёт его. Однако всё тихо и спокойно: мама варила что-то около плиты, отец и дядя обсуждали за столом как им провести остаток дня, когда они покончат с ритуалом и рядом дел, которые нужно было решить в ближайшее время. Ничего не обычного, Дарк не должен появиться.       - Мы пришли, - привлекает к себе внимание Робин, откладывая лук к стене.       - Милый, ты что-то говорил про чашу, - Мевора поворачивается к сыну, откладывая деревянную ложку на блюдечко рядом, - я нашла только фарфоровую. Подойдёт?       - У нас есть фарфоровая посуда в доме? - удивлённо выгнул бровь парень, на что получил лишь утвердительные кивки родителей. - Почему я об этом не знал?       - Потому что на это не было времени? - предположил отец, смотря на сына. - Ты очень давно не был в Эдракине, да и переписываемся мы редко. Так что это нормально.       Парень лишь подходит к столу, на котором расположился нож и фарфоровая чаша.       - Давайте поскорее с этим закончим, - проговорил полуэльф, поворачиваясь к Ллиландрил. - Иди сюда, и ты, мама, тоже.       Они разместились по обе стороны от него, пока эльфы, сидевшие до этого за столом, устроились прямо за ними, чтобы не дать им убежать. Робин берёт в руки нож и резким движением проводит им по левой ладони. Боль с замедлением растекается по ладони, уходя выше в руку. Как только кровь начинает капать в чашу, он откладывает нож обратно. Полуэльф смотрит на ладонь, сжимая её сильнее в кулак, чтобы чаша быстрее наполнилась. За спиной разносятся причитающие фразы матери. Глаза сами собой закатываются, но он её понимает — всё-таки он единственный представитель семьи М'ангил в третьем поколении. Эрвина уже нет. И она о нём беспокоятся.       Спустя какое-то время чаша наполняется достаточно, и полуэльф отдаёт её матери. Та смотрит так, будто видит сына впервые.       - Фамильяра можно передать или получить, только если хозяин умер, - произносит Робин, переводя взгляд с матери на Ллиландрил. - Но можно и «временно» передать фамильяра другому человеку, если тот выпьет кровь нынешнего хозяина.       - Выпить? - Мевора подняла на него удивленный взгляд.       - Да, - коротко кивнул парень, отходя от них в сторону. - Желательно, чтобы вы соприкасались друг с другом, пока ты пьёшь.       Тяжёлый вздох вылетел из груди матери, но она протянула руку фамильяру. Та кинула быстрый взгляд на парня, в котором читалось нежелание, но за ним следовало грусть и подчинение, и прикоснулась к руке своей будущей «временной» хозяйке. Женщина делает короткий выдох и одним залпом опустошает чашу: растягивать этот процесс совсем не хотелось. Пустая чаша опускается рядом с ножом, и выглядели эти окровавленные предметы довольно пугающе.       Эльфы и полуэльф отошли в сторону, замечая между Меворой и Ллиландрил светящуюся нить, что опутывала их с ног до головы. В лучах яркого осеннего солнца эта выглядело ещё более чарующе, что всё происходящие и правда казалось Робину сном. Он кинул свой взгляд на окровавленную ладонь и лишь закатил глаза: опять нужно тратить мази и бинты.       - Её нет, - тихо произносит женщина, когда нити исчезли вместе с фамильяром.       Робин кидает взгляд на свой лук, что всё также стоял у стены. Он даже не спросил про сосуд, так глупо. Лук светился слабым светом, говоря, что внутри лука кто-то всё-таки есть. Полуэльф берёт лук чистой рукой и передаёт его матери.       - Она здесь, выйдет, как только пройдёт эффект передачи. Это примерно через дней пять, - произносит Робин, пока Мевора принимает лук из его рук. Она держит его аккуратно, будто ей в руки дали ребенка, которого она должна защищать.       Отец смотрит внимательно на свою жену, и в этом взгляде проскакивает множество эмоций, одно из которых сожаление. Робин не знал, чем вызвано это чувство, но мог предположить, что так выглядит человек, который не уверен в том, что их ждёт долгое и счастливое семейное счастье. Жаль, что он ничего не может изменить, лишь отсрочить причину этого взгляда.