Добрым словом и пистолетом

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ОЗЕРО -1-

Таргелион Долгий мир

      Лето в тот год выдалось такое ясное и яркое, изливающееся теплом и солнцем, цветущее и буйное, что все вокруг — и огромное сверкающее озеро, и горы — забеленные поверху, поросшие черно-синим лесом, дикие, страшные, прекрасные; и широкий каменистый, светлой галькой сияющий берег, и крепость на этом берегу, и прыгнувший за стены крепости город, и поселки дальше за ним, и фермы, хутора, пастбища, и тайные посты на тайных перевалах — все-все вокруг, сам мир, самое бытие, а главное, сами они летом этим упивались, а собственная жизнь и юность казались воистину бесконечными.       Белег не любил вспоминать то лето, то озеро и тех четверых — но вспоминал часто. Вопреки желанию.       Крепость Хеледос стояла на берегу Хелеворна в том месте, где скалистый мыс вдавался в озеро, взрезая его, словно нос корабля. Райвах в ста от оконечности мыса из воды торчала скала — сброшенный с гор гигантский камень; на нем клинком       поднималась неприступная башня-форт. Крытый деревянный мост на бревнах-опорах вел к ней прямо из крепости.       — …и вот тако-о-ое тогда началось, кому рассказать… Слушайте! а айда тоже плавать! — вдруг оборвал себя на полуслове Гвинтанн и вскинулся на месте. Перила скрипнули.       Они пятеро расположились в переходе моста и, пользуясь моментом, бездельничали без оглядки на Хеледос, на приезд лорда Карантира, на грядущий, сулящий большие хлопоты приезд наугримских послов. Бездельничали и наслаждались летом, солнцем и само́й нечаянной встречей.       — Шутишь? — не оценил предложение Брантиль.       — Да что ты, Бран, только не говори, что холодно! А то я тебя опять в воду уроню — не сдержусь ведь!       Лето было действительно жарким, но назвать озерную воду хоть сколько-то нагревшейся было бы трудно.       — Гляди: все гоняются, а мы только веселье упускаем.       — Гоняются не все. Гоняются дурные головы. Остальные на них смотрят, — счел нужным поправить Брантиль, а шутливую угрозу предпочел оставить без внимания.       Нандо из южного Оссирианда, командир взвода при крепостном гарнизоне, он был постарше, посерьезнее и единственный семейный.       — Ну тебя! Вот лично я — созрел! — отмахнулся Гвинтанн. Тут же поднялся без помощи рук и прямо так, прямо по перилам, будто в танце огибая резные опоры крыши — справа-слева, справа-слева, — пошагал в сторону берега.       Впереди, где в конце внутримостового прохода темнел арочный проем с распахнутой решеткой, мост смыкался с самыми нижними этажами крепости. Проход в нее пробили прямо в толще скалы, и дальше можно было уйти сразу на бастионы или во внутренние помещения или подняться на стены. Со стен спуск вел на набережную.       Главная твердыня Таргелиона, могучий Тиритбар на западных склонах Рерир, находилась по ту сторону северной гряды. Почти тринадцать лиг хорошей дорогой, если объезжать с запада, и семь — если пробираться напрямую опасными тропами перевалов. Здесь, на юго-западной оконечности Хелеворна, место тоже было важное, но куда более спокойное: в глубоком тылу под надежной защитой гор, озера и крепости быстро вырос торговый город. А после появления в Белерианде наугрим стал расти еще быстрее и резво сделался одним из главных торговых центров — настоящими воротами в северные земли Восточного Белерианда, а оттуда — в земли Ард-Галена.       Гвинтанн нарочно громко шлепал босыми ступнями, оборачивался у каждого столба, строил гримасы, призывно махал остальным и своего все-таки добился — не удержавшись, рассмеявшись, поднялся с настила Имдир, пошел его догонять. Алантар колебался: как будто сомневаясь, глядел на пляж, но наконец решился — резко оттолкнулся от перил и потянулся с деланой ленцой.       — И в самом деле… Развлечемся!       Брантиль не успел возразить еще раз: Дорион ухватил его за плечо и толкнул между лопаток.       — Пойдем. Посмотрим, как дурные головы закоченеют.       Все вместе они собрались сегодня утром: последним из пятерки приехал в свите лорда Карантира Алантар. Свита была внушительная: не одни только воины, но и Таргелионский совет почти полным составом, командиры служб, главы цехов, самые прославленные, самые искусные мастера. Никого это не удивило: слухи о намеченных переговорах ходили целый год, а открыто говорить стали по весне и тогда же начали открыто готовиться.       Выбор места вопросов тоже не вызывал. Вблизи гор, но не в самом Тиритбаре — там Карантир был бы слишком хозяином дома; вблизи общих границ, но под надежной защитой Первого Дома; место важное и достаточно красивое, произведет верное впечатление. Да и сам город — мощеная набережная, большая торговая площадь, красивые и крепкие голодримские дома из камня, чудные жилища синдар — нарядные, с черепицей, с белеными стенами, с цветными балками крест-накрест, с цветниками и резными ставнями — Хеледос не мог не понравиться.       До приезда наугрим было еще семь дней, главные приготовления шли своим чередом: лорды и приближенные строили хитроумные планы и делали расчеты; в городе и крепости суетились и готовились размещать гостей, а подтянутые дополнительные силы должны были послужить и общей безопасности, и церемониальной многочисленности принимающей стороны. Но пока момент не настал, и они просто пользовались случаем — предавались праздности на берегу, пили, пели и радовались встречам со старыми друзьями.       — Да-а… Кто-то не меняется, — заключил Брантиль, когда они с Дорионом последними дошли до набережной и остановились у парапета. Крепостная стена спускалась здесь в три марша и заканчивалась проемом небольших ворот, за их пределами начинался уже Хеледос-город — молодой, бойкий, шумный.       — Не меняется, — усмехнулся Дорион, а добавил уже тише и серьезно: — Не думай, никто тебя в воду тянуть не будет.       Брантиль взглянул искоса, передернул плечами и ничего больше не сказал.       Внизу, на каменистом пляже, галдела разномастная толпа. Из воды, райвах в семидесяти от берега, торчала макушка еще одной каменной глыбы — еще одной приметы древнего буйства стихий, каких в озере было немало; давно уже на ней установили выкрашенный охрой и известкой полосатый столб — чтобы не налететь ненароком в тумане. Столб этот сначала облюбовали лучники, а потом участь проигравших плавать за стрелами сделалась самостоятельной забавой со своими правилами и обязательным пари.       — Парни, может, записать вас, а? — крикнул из толпы Алантар.       — В один конец, — отрезал Брантиль и опустился на верхнюю ступеньку лестницы.       Дорион присел на парапет, крест-накрест помахал руками.       — Воздержусь!       — Суслики! — весело и снисходительно припечатал Гвинтанн и под смех окружающих оглушительно посвистел в два пальца. — Суслики норные!       — Горные! — так же весело поправил Дорион.       Гвинтанн показал язык.       Сам он уже всех оббежал, все успел и теперь ждал своей очереди, а пока спешил поучаствовать в еще одном развлечении — в пари. Алантар тоже ждал. Уже разделся, уже стянул в узел волосы и подошел к кромке воды, где собиралась пятерка очередного заплыва — его широкие плечи и могучая спина сразу внесли изменения в ставки на участников. В Восточном Белерианде синдар редко оказывались в кавалерии, а потому высокого, статного и видного Алантара чаще принимали за полукровку-ваниа.       Когда-то все пятеро они служили вместе и патрулировали равнины от слияния рукавов Гелиона до дальних холмов на севере, где вдоль цепи Эред-Луин нередко появлялись ангбандские отряды. Но время и служба сделали свое дело, и постепенно их развело в стороны. Брантиль женился на голдиэ, остепенился и перевелся в гарнизон Хеледоса, где получил под свое начало сперва десяток, а затем и целый взвод. Имдир остался в разведке, но теперь не рыскал по целому региону, а сторожил перевалы вокруг Хелеворна. Дорион еще несколько лет послужил в районе Аскара, оказался там при таможенном посте, а когда в Хеледосе дело приняло серьезный размах и под таможню организовали целую Палату, получил перевод сюда. Алантар отделился самым первым: отличился в одном из рейдов, попался на глаза лорду Карантиру, понравился ему да так и закрепился в ближайшем окружении — был теперь аж в личном отряде. Одного только Гвинтанна кочевая жизнь не отпускала — не иначе, брала свое беспокойная аварская кровь, и он до сих пор жил в дороге — сопровождал торговые караваны по всем просторам Восточного Белерианда.       — А мы через один заплыв! — воодушевленно сообщил он, взбегая по ступенькам. Вспрыгнул на парапет и принялся энергично подскакивать и хлопать себя по бокам.       — Я поставил на во-он того голдо, второй справа, — подошел следом Имдир, тоже стал разминаться, — это Алмион, он в той пятерке самый верный вариант.       Гвинтанн тут же возмутился:       — Что за новости? А как же дух дружеской солидарности?       — Дружба дружбой, факты фактами. А выигрыш пойдет нам на ужин, — невозмутимо пояснил Имдир и стянул через голову рубашку.       В отличие от на редкость атлетичного Алантара и самого обыкновенного, с закрытым ртом незаметного в толпе Гвинтанна, он был высокий, но скорее худощавый и особенного впечатления не производил; разве что под рубашкой разительным и даже забавным контрастом к крепкому бронзовому загару на лице, на шее, на руках обнаружилась молочная, сывороточная почти белизна. Впрочем, такая приметная раскраска отличала почти всех разведчиков высокогорья, а светлоголовые синдар и нандор вроде Имдира еще и выцветали до такого же льняного волокна.       — Да ты как из шахты, — улыбнулся, взглянув на него, Дорион.       Самому ему, блеклому, как будто запыленному, только едва-едва тронутому солнцем, этим летом было явно не до загара. Таможенная палата, как и Торговая, и Цеховое собрание, и все другие службы что в самом Хеледосе, что в Тиритбаре, что (по слухам) в Химринге занимались бесконечными подсчетами, составлением списков, смет, планов и каких-то подчас вовсе неожиданных отчетов: подготовка к переговорам шла повсеместно и обороты только набирала.       — Хорошо — для равновесия и из бескорыстной дружеской солидарности, — Дорион поднялся, глазами нашел в толпе счетовода, показал растопыренную пятерню, — Сульдис, Суль! Прими! На этого вот!       — Вот! Я всегда говорил: на таможне мышей не ловят, денег не считают! — совсем развеселился Гвинтанн, пихнул в бок, сразу получил в ответ, и на ступеньках завязалась шуточная потасовка.       А на пляже уже приготовились. На парапете не стало свободных мест, вокруг шумели, делали прогнозы, гомонили и перекрикивались с замеченными в толпе знакомыми: праздный Хеледос, не стесняясь Хеледоса занятого, загруженного делами, замученного думами, готов был азартно следить и азартно болеть.       Бухнуло.       Распорядитель всего действа стоял, призывно вскинув руку с зажатой колотушкой. Первый, гулкий удар в стальной брусок на веревке разнесся над галечным пляжем и заставил всю эту взбудораженную, веселую толпу вдруг замолчать, и выдохнуть, и затаить дыхание. Раз, два, три — ждали все как один…       Бухнуло снова.       Второй удар, более звучный, более громкий — по висящему рядом бронзовому кувшину — разнесся дальше, звонче. Толпа разом ахнула, подалась вперед — и затопала, заулюлюкала, закричала на разные голоса. На распорядителя уже не смотрели, да и сам он тоже приоткрыл рот и смотрел только вперед, на озеро. Там помноженный на пять плеск начисто сгинул в этом крике, и пять дорожек пены и брызг, где мелькали руки-ноги, черные и светлые головы, устремились теперь к утыканному стрелами полосатому столбу.       Равнодушных не осталось. Прыгали и кричали все, и даже помрачневший было, будто расстроенный чем-то Брантиль не усидел: поднялся на ноги и, не осознавая своей улыбки, посматривал то на озеро, то на скачущих рядом обнявшихся друзей.

***

      — Господа!       В толпе заголосили, взобравшийся на перевернутую бочку распорядитель поклонился.       — Дамы! — распорядитель поклонился еще раз — нарочито рисуясь, и в толпе заголосили громче. — На сегодня у нас сухие и незамерзшие участники закончились…       — Н-не з-закончились! — крикнул кто-то и сам же, икая, расхохотался. Смех подхватили, а распорядитель ухмыльнулся и показал пальцем.       — Закончились, закончились! Поэтому наша скромная команда в лице вашего покорного слуги, в лице нашего уважаемого счетовода Сульдис, — голдиэ помахала, в толпе посвистели, похлопали и одновременно покричали «Жулье!» и «Молодец!».       — … а еще в лице Тильмо Гиниона, нашего уважаемого судьи…       В толпе покричали «Фу-у-у!» и «Долой!».       — …командира лучников господина Варантиля, любезно разрешающего терзать запас тренировочных стрел… Все мы благодарим за внимание и на сегодня прощаемся! Также сообщаем… тише! тише! Мы сообщаем, что ваши многочисленные предложения услышаны! Организация турнира по случаю столь массового съезда плавунов, плавуний, плавунцов и плавунят принята к рассмотрению! Обещаем, что придумаем что-нибудь в самое ближайшее время. Пока же напоминаем о первейшей обязанности победителей заплывов и сделанных ставок: да согреете вы ближнего своего горячим и горячительным! А мы от себя рекомендуем сделать это в Синем переулке у «Дарви и Фиртаиэль»! Потому что они ребята хорошие и нежадные — пиво не разбавляют, а жареных окуней подают без головы.       — И тебя, Вирмо, долей малой не обижают? — крикнул кто-то, чем вызвал новый взрыв смеха.       — Все по-честному! — распорядитель вскинул руки и еще раз на шутовской манер поклонился. — Ну все, ребятки, до завтра!       Смешливая, уже немного хмельная толпа снова пришла в движение: стала расплескиваться в сторону Хеледоса-города, следуя совету Вирмо или же собственному выбору, поворачивая в сторону крепости, а кто-то, напротив — потянулся к кромке воды и расположился там. Истратив излишек сил, праздный народ возвращался к разговорам, песням и дружеским попойкам.       Вечерело стремительно. Солнце возле озера просто проваливалось за обступающие горы, и его свет будто задувало. Но набережная не погружалась во тьму полностью: вдоль нее зажигали масляные светильники и жаровни, и цепочки огней двоились в зыбкой озерной глади. К вечеру к воде привычно выходили горожане и покончившие с заботами гарнизонные из крепости, а сейчас, когда население Хеледоса выросло едва ли не вдвое, свободных мест в корчмах и трактирах было не сыскать, а на набережной и пляже теснились, как в разгар дня.       — О чем торгуются-то? — поинтересовался Гвинтанн. — А то разговоры, разговоры, шуму подняли до самой Барад-Эйтель, а толком ничего не ясно!       Их пятерка пошаталась по улицам до темноты и без сговора вернулась к озеру. На парапете кое-как нашлось свободное место и для них, и для двух пивных жбанов и корзины разной снеди: выигравший свою ставку Имдир слово сдержал. Так уверенно отрекомендованный «Дарви и Фиртаиэль» трещал по швам от наплыва и к нему лучше было не приближаться вовсе, поэтому решили довольствоваться чем придется. На выручку страждущим спешили сметливые торговцы с тележками: товар вовремя подкатили прямо к набережной, и пиво плескало на брусчатку, а медь и серебро звонко сыпались в карманы и жестянки.       — Не ясно, потому что и без тебя как-нибудь разберутся, — заметил Брантиль.       — Ха-ха! Но интересно же! Сам-то небось лучше знаешь — из крепости дальше видно, — вовсе не обиделся Гвинтанн.       — Я знаю, что положено по должности. А по должности я командую взводом, а не веду переговоры с наугрим.       — Ты так скоро станешь серьезней, чем сам Голфин! О, да я ж тут видел его! Вот как вас сейчас! Выпало поменяться, и мы шли до самого Тегин-Кай, ну, в Ард-Галене. А там как раз Верховный с высочайшим визитом. Важный, серьезный… Как… Вот как Бран почти! Видите, все о чем-то договариваются: Голфин с арфингами, наши с наугрим. А мы с вами и не в курсе. Дело ли?       — Тебе-то сдалось? — хмыкнул Дорион. — Голфин какие-нибудь укрепления приехал смотреть. А наши — ясно: будут торговаться о пошлинах и льготах.       — Ага, укрепления! Пальцем в небо, друг дорогой! Они же не каменщиков собрали, а фуражиров, тыловиков всяких, снабженцев… Вот меня снабжение, может, и заботит — вдруг мы без пива останемся…       — Почему без пива? — удивился Имдир.       — Почему-почему, — усмехнулся Алантар, — разведка! Продадут все зерно наугрим, излишки через арфингов барсуку дориатскому. А мы будем пить какую-нибудь наугримскую бормотуху.       Брантиль поморщился, но промолчал.       Дорион несогласно покачал головой.       — Зерна своего с избытком. Наугрим мы уже сейчас продаем больше прочих. Верно, они его везут дальше на восток и хорошо на этом зарабатывают. Не исключено, могут продавать еще больше. Вопрос, что нам за это сторгуют.       — Ха, что они-то нам предложат? — фыркнул Гвинтанн. — Руду добываем, земляное масло есть… Лес, пенька… Кони, фураж — все свое! Мне вообще неясно, зачем продавать наугрим руду и брать у них же сталь.       — Затем, — Брантиль вручил ему рыбину, — помолчи уже, трещотка, ешь вот… Затем, что не надо привлекать свои руки к добыче и… к чему там… к выплаву. Мастера могут заниматься… Чем-то другим. Я не знаю… Делать вещи.       — А-а-а, — протянул Гвинтанн, — умно… может быть, и так… А ты что скажешь?       Имдир молча наблюдал, посасывая сушеную плотву и теперь только пожал плечами, извиняюще улыбнулся.       — Я скажу, что не задумывался. Мне как-то не очень интересно.       — Уж так и неинтересно? — съерничал Алантар. — А про кого живописали, как выследил на перевале незаконный караван?       — Так это что, это другое дело — служба. Выследил, — Имдир скромно наклонил голову. — Был… ну не караван, так — шестеро. Спрятали на себе приличную партию камней. Пришлось их аккуратно развернуть: зачем нам ссоры перед важной встречей.       — Камни, — понимающе покивал Дорион, — я слышал. На Аскарском посту с месяц назад нашли тайник внутри груза. А сам груз был законный, все бумаги в порядке.       — И куда такое счастье везли?       — Можешь не отвечать, угадаю. Зазаборному королю в карман, — Алантар поморщился.       На этот раз Брантиль не смолчал.       — Прекрати.       — Почему?       — Потому что это не красит.       — Не красит — что? Отдать должное жадному трусу?       — Злословить у него за спиной.       Алантар резко помрачнел и подобрался.       — Говорю что думаю. Егошество мне давно не король — я свой выбор сделал и не жалел о нем ни дня! А ты, кажется, мне уже не командир и не воспитатель.       — Эй, ребята…       — Не командир, — Брантиль не рассердился, но продолжил заметно прохладнее: — И Дориат ты действительно покинул. И новому лорду присягнул. Зачем только оскорблять прежнего по каждому поводу? Мои родители были с Тинголом у Амон-Эреб и трусом его не называли.       — Что с того? Ты-то сам не присягал и в Дориате никогда не был. В отличие от нас с Дорионом. А он не против — ты не против ведь?       Дорион озадаченно мигнул.       — Чего вы вдруг завелись?       — …тебя, что ли, задевает?       — Если хочешь знать — да.       Алантар замолчал, закусил губу.       — Хорошо. Я понял. Извини, Бран. В Тиритбаре никого не задевает, я к этому уже привык.       — Я понимаю.       Они посмотрели друг на друга и примирительно стукнулись кружками. Остальные, слегка опешившие от перепалки, присоединились. Немного помолчали, отвлекшись на еду.       — Ну его, парни, — подытожил Гвинтанн, — он сидит там, мы сидим здесь. Друг другу не мешаем. Давайте лучше дальше. Дорион, что с камнями-то?       — С камнями. Хорошие камни голодримской работы. И их действительно везли в Менегрот. Так в подорожной настоящего груза значилось.       — Выходит, наугрим перепродают наши камни в Дориат? — Алантар удивился.       — Выходит, что так. В Таргелионе берут их значительно дешевле, это выгодно, — предположил Дорион, — а мы в Дориат драгоценности не продаем, даже через арфингов       — Но охотно продает Финрод, — уточнил Брантиль, — к чему тогда такие сложности?       — Лучше хватать обеими руками? Запас на будущее делать? Или у наугрим выходит дешевле?       — У кого, у наугрим? Не смеши меня. Нет, Гвинн, дешевле не будет, тут одни расходы на дорогу… — не согласился Алантар.       — Тогда я совсем ничего не понимаю. Ясно только, что кто-то кого-то дурит.       — В этом, похоже, вся суть. И переговоры точно будут непростые… — вздохнул Брантиль и уточнил: — Не поверю, что эти провозы идут без высшего одобрения в Ногроде и Белегосте. И без их договоренности с тем же Дориатом.       — Зуб даю…       На набережной было все еще шумно, но уже чуть иначе: пережив радость встречи, отойдя от азарта заплыва, голодрим и синдар, авари и нандор рассредоточились по своим компаниям и теперь похожие разговоры о службе, о жизни за пределами Таргелиона, о семьях, о совместных воспоминаниях и о грядущих в крепости важных событиях велись здесь и там.       — Ну что, можно поздравить? — из мельтешения на набережной раздался вдруг звонкий громкий голос, и Алантар по-собачьи вскинулся, поискал глазами. — Да не дергайтесь.       Лорд Карантир подошел к самому парапету и кивнул на озеро, на приметный даже в потемках полосатый столб: теперь на его макушке светился бледным светом кристалл в сетке лампы.       — Какое там. Второй… — вздохнул Алантар и виновато развел руками.       — Эх ты, — неопределенно — то ли в шутку, то ли всерьез усмехнулся и покачал головой лорд Карантир. Сам он тоже выглядел непонятно — и очевидно утомленным от долгого сидения с делами, и чем-то воодушевленным, аж притоптывающим на месте. — Надо с этим работать. Ладно, отдыхайте, пока можно. Но тебе, Ланти, не повезло мне попасться — потребуешься утром. Совсем рано не надо — часа через два после рассвета найди меня, будет дело.       И он махнул рукой, отошел нетерпеливой, будто сдерживающей бег подходкой. Новые оклики послышались из-за спин, а потом шум голосов поглотил и их.       — Интересно! Секретное поручение? — оживился Гвинтанн.       Жбаны как раз опустели и вся пятерка не сговариваясь поднялась с места, побрела к воде.       — Завтра видно будет, — Алантар пожал плечами, не проявив к поручению видимого интереса, но зато как-то гордо приосанился.       — Ой, да ладно тебе, — опять стал пихаться Гвинтанн, — не задавайся!       — Отстань! Уроню! Мало ли бывает… Отвезти, передать. Ну не гляди ты так! Да, вот получилось, ребята: я — и в свите лорда! Но если думаете, это так уж интересно, что мы только и делаем, что браво гоняем ангбандцев по приграничью, то ошибаетесь. За этим — на север. А мне чаще выпадает встречать и сопровождать наугрим или каких-нибудь гостей с запада. Ездить с ним по копям и мастерским, по полям и пастбищам… Дежурить возле дверей, носить записки… Совсем ничего героического.       — Звучит не так уж плохо. Ты ведь не жалуешься? — уточнил Дорион.       — Нет, конечно. А Карантир… — Алантар призадумался на мгновение, — от Карантира, признаюсь, иной раз хочется бежать без оглядки. Но вообще он знает, что делает. Бежать не буду.       Они остановились у кромки воды и постояли там, глядя на россыпь огней на озерной глади. Дневная жара давно ушла — разом, так же, как упало за горы солнце, и теперь возле озера было свежо — донные ключи и ручьи с ледников несли холод даже летом. Веселье на набережной стало постепенно утихать: кто-то уже потянулся в сторону крепости, кто-то скрывался в узких переулках Хеледоса-города.       — Пойду я, — первым собрался Брантиль, — дома ждут.       — Жена заругает? — усмехнулся Алантар.       — Не заругает. Просто ждет, — не купился на поддевку Брантиль и улыбнулся. — Завтра мое дежурство, но если к ночи не нагрузят, приходите все к нам домой. Я очень рад вас всех увидеть. Давайте не прощаться — увидимся.       Больших дел на завтра не ожидалось, и расчет на спокойную встречу хотя бы вечером должен был оправдаться. Все пятеро обнялись, но, все так же не сговариваясь и не прекращая беседы, пошли обратно через пляж. Впереди возле ступенек на набережную светлели убранные в сторону корзины с тренировочными стрелами, их гладкие оперения поблескивали в свете жаровен в ожидании завтрашних схваток.       — В полу…день ждем н-на… там… т-том же месте! — заплетающимся языком прокричал из толпы чей-то голос — то ли самого распорядителя Вирмо, то ли еще кого-то из команды заводил. — А запись на турнир тр-тржественно дадим в бл-ближайшее время — как только дадут мне перо, и я прикончу эту б-бутылку!       «Ха-ха-ха!» — охотно загоготали вокруг. Послышались новые тосты и здравицы за встречу.       «Стук-стук-стук», — в общем шуме незаметно, едва слышно отозвались в корзине тренировочные стрелы — поднимаясь по ступеням набережной, кто-то задумчиво пересчитал их рукой.