Это нечестно, Грейнджер

С этого всё и началось. Мы оказались в Хогсмиде, рядом с вывеской «Кабанья Голова». Смеркалось, и на улице было безлюдно. Наверное, в такое время студенты из Хогвартса уже успели закупиться в Сладком королевстве и вернуться назад в школу.  — Тут нас никто не потревожит, — спокойно объяснил свой выбор Малфой. Прозвучало неоднозначно. Я вздрогнула. Драко заметил и, видимо, осознав свою оплошность, поспешил добавить: — Я имею в виду прессу и знакомых.  Я кивнула, вперившись взглядом в свои повидавшие виды туфли.  Те самые. — Гермиона, я хочу, чтобы ты знала, — Малфой тяжело выдохнул, а я не смогла отказать себе в удовольствии и подняла глаза, чтобы увидеть его виноватое лицо.  Что-то закололо у меня под ребрами. Смесь трепета и прожигающей жажды мести. Словно я хотела, чтобы он страдал. Чтобы переживал, испытывал терзающую боль. Чтобы расплакался и опустился на колени, моля о прощении. Но он почему-то этого не делал. Малфой не смотрел на меня, лишь достал серебряный портсигар, вынул оттуда коричневатую скрутку сигареты (его пальцы слегка подрагивали — не без наслаждения отметила я), поджег её с помощью палочки и продолжил после глубокой затяжки:  — Мне. Очень. Херово. Я… — он как-то растерянно помотал головой, видно было, что он не привык к таким «откровениям». — Я не знаю, что на меня нашло… Ты можешь меня простить? Пожалуйста. Я смотрела на его пальцы, между которыми так гармонично устроилась небольшая сигарета. Потом подняла глаза, столкнувшись с испытующим взглядом ледяных глаз, и выдала самое тупое, что только могла: — Драко, я не знаю, за что ты извиняешься. Ничего не было.  Я с нажимом произнесла последнюю фразу, обрубая малейшую возможность откровенного разговора.  Дура.  Трусиха. Малфой моргнул. Поднёс сигарету ко рту и затянулся. Конечно, он понимал, что я вру. Только совершенно слепой не понял бы.  Я слабо улыбнулась, хоть как-то пытаясь поверить в то, что я только что сказала. Удавалось это, мягко говоря, не очень. — Тогда пойдём немного выпьем? — он мотнул головой в сторону «Кабаньей Головы», опасно сверкнув глазами. — Я угощаю.  — Нет, — молниеносно ответила я, не дав ему договорить. Окончательно подтверждая, что я струсила и нагло солгала. Не очень лестно для гриффиндорки и героини войны.  Он горько хмыкнул, продолжая внимательно разглядывать меня. Словно ему попалось невиданное ранее магическое существо. И он думал, с какой стороны к нему подойти, чтобы остаться невредимым.  — Я приставал к тебе, Гермиона. Ни грамма вины и сожаления. Лишь что-то… что заставило меня почувствовать себя голой. Мерлин, замолчи.  Но ход был хорош. Наверное, он достиг своей цели. Я покраснела до самых кончиков волос и закусила губу. Глупо было и дальше корчить из себя пациента больницы Святого Мунго.  — Да, — задушенно пролепетала я своим ногам, вытирая невидимую грязь с каменной брусчатки. И совсем тихо добавила. — Что-то такое… припоминаю… — Посмотри на меня.  Бархатные ноты в голосе властно вдавливали этот приказ в моё сознание. Я не смогла сопротивляться его голосу (и не смогу еще последующие пять лет). Послушно подняла взгляд. Малфой смотрел на меня серьёзно. Прокрутил фильтр сигареты три раза в пальцах и вонзил его в чугунную стенку урны, стоявшей поблизости. Он сделал шаг в мою сторону, сократив расстояние до минимума, и опустил ладони мне на плечи.  Совсем близко. Я замерла и задержала дыхание, словно перед прыжком в бездну. Вся реальность сузилась в тоннель, ведущий к его глазам. — Гермиона. Я даю тебе слово. Что я больше никогда и пальцем тебя не трону. Ты мне веришь?  Он говорил медленно. Гипнотизируя каждой буквой в этом предложении. Его дыхание касалось кожи, так близко он склонился ко мне.  Поцелуй меня.  Мерлин, как стыдно. И как страшно быть влюблённой в Драко Малфоя.  Я медленно кивнула. Сердце мученически билось в горле и мешало говорить.  — Дай мне шанс доказать это. Пойдём сейчас со мной в бар. Я обещаю, что всё будет хорошо. — Д-да, давай, — выдохнула я, держась из последних сил, чтобы устоять и не позволить себе прикрыть глаза. Я не могла так долго и так близко быть в его энергетическом поле.  Невыносимо. Видимо, сжалившись над влюблённой дурочкой, Драко Малфой убрал руки с моих плеч и сделал два шага назад.  Я жадно вдохнула ртом воздух.  *** После этого вечера начался период, который я ознаменовала «пудрово-розовый».  Малфой держал слово и доказывал это. Весьма странным способом, но всё же. И теперь почти каждый вечер ровно к 19:00 часам я получала записку в свой кабинет с сообщением:

 «Жду у КГ. Д.М.»

И мы после рабочего дня, втайне ото всех встречались в «Кабаньей голове», куда заглядывали только странные и мутные персоны. И никому из них не было дела до того, кто посещает этот грязный и совершенно неуютный паб. Мы были словно под непроницаемым куполом, наслаждаясь азартом от секретных посиделок. Или наслаждалась лишь я, а Малфой осторожно вызнавал, способна ли я разрушить его только-только окрепшую репутацию. Или влюблял в себя, чтобы я уж точно держала язык за зубами. До сих пор у меня нет ответа на вопрос, почему он стал так активно набиваться ко мне в друзья. Мы пили сливочное пиво, медовуху, огневиски, бывало, и смородиновый ром. Иногда к нам присоединялся Теодор Нотт, который разряжал пространство одним своим присутствием. Если он и знал, что произошло тем вечером, то виду не подавал и вёл себя как обычно. Мы много смеялись, если были вместе с Тео. И такой компанией могли даже показаться в «Трех Метлах», или прогуляться по Косой аллее.  Я была словно в альтернативной реальности, где дружила не с Гарри и Роном, а с двумя выпускниками Слизерина.  Щекотливое чувство, но мне было… любопытно. Как попробовать шоколадное фондю, после того как всегда ел клубничное мороженое. Теперь я с нетерпением и волнением ждала этих маленьких записок от Малфоя, когда приходила на службу в Министерство. А собрания по четвергам (и ещё появились добавочные сборы по субботам) превратились в настоящую игру. Захватывающую. Дразнящую.  И я бы солгала, если бы сказала, что мне это не нравилось. Каждую встречу Малфой с серьёзным лицом слушал мои соображения, отчеты. Как и все присутствующие в спецгруппе по поимке Распространителя. Обращаясь ко мне исключительно «мисс Грейнджер» и на вы. И в то же время, когда взгляды коллег были нацелены на кого-то другого из группы, Драко мог повернуться в мою сторону и озорно, едва уловимым жестом, подмигнуть мне.  Я тут же улыбалась ему, как чокнутая, поспешно прячась за листами пергамента, как за щитом, лишь бы никто не заметил нашего взаимодействия.  Или вот: Драко мог встать за спинку моего стула и легонько, словно школьник, щекотно провести пальцем по открытому участку моей шеи, невозмутимо продолжая свой доклад. Я обычно кашляла и поворачивалась на него, гневно сверкая глазами, а он, прося всех перевести внимание на большую доску с картой магического мира, тут же бросал на меня шкодливый взгляд и широко ухмылялся, подавляя смех. Мои губы невольно изгибались в ответной улыбке. Как я мечтала тогда, чтобы этого преступника мы продолжали ловить всю оставшуюся жизнь. 6 лет спустя Невилл, который тоже входил в состав спецгруппы по поимке Распространителя опасных и темномагических артефактов, напомнит мне об этих моментах (которые все-таки не остались незамеченными): — Честно говоря, я был уверен, что вы по уши влюблены друг в друга. Между вами двумя магия прямо… искрилась.  Спасибо, Невилл. Очень вовремя подметил. ***

из воспоминаний о 2001 г.

С Гарри я стала встречаться лишь на обеденных перерывах, безуспешно стараясь скрыть свое состояние. Мой самый близкий друг проницательно смотрел на меня, но молчал. И аккуратно спрашивал, как там у нас дела с Роном.  Он действительно переживал, наблюдая за нашими расставаниями и воссоединениями уже несколько лет. Я старалась не думать об этом. Рон был такой частью меня, как рука, или нога. Мне было сложно представить, что мы когда-то разойдёмся. Это казалось попросту невозможным.  И я не могла признаться себе, что всё умерло уже давно. Гораздо раньше того момента, когда меня назначили в одну спецгруппу с Драко Малфоем.  — Рон вернётся из Болгарии в этот четверг.  — Ммм.  — Гермиона, мне кажется, ты слишком… — Гарри замялся. — Резка с ним, нет?  Я задохнулась от возмущения. — Гарри, ты не знаешь всего!  — Ну, ты расскажи. Я попробую понять. Огромные зелёные глаза смотрели на меня спокойно и выжидающе. Словно бы говоря: я приму любую правду, потому что я твой близкий друг.  Я ему изменила. Я целовалась, я позволила себя трогать. Я влюблена в того, кто чуть было меня не изнасиловал. Я сама ответила на его поцелуй. Я хожу с ним на странные свидания. Я ненормальная. Как мне было тяжело не рассказать ему в этот момент. Я чуть ли не лопалась от количества эмоций, что носила в себе каждый день.  Но стыд и страх, что Гарри, мой дорогой Гарри, посмотрит на меня с отвращением… Они перевешивали зуд, жаждущий выболтать всё и освободиться от тяжелого груза чувств.  — Гарри… — я, заламывая брови, умоляла одними глазами дать мне время. — Мы очень часто ссоримся. Его не устраивает то, что я много работаю и… не уделяю ему внимания. Отчасти правда. — Ну, его сложно не понять. Наверное, ему хочется проводить больше времени со своей девушкой. Кстати, — Гарри взял паузу, выразительно глянув в мою сторону (и по этому жесту сложно было не догадаться, в какое русло повернет наш дальнейший диалог). — Ты действительно пропала. Это из-за дела 377? — Да.  — Тебе нужна помощь?  — Думаю, я справлюсь, но спасибо, что предлагаешь. — Как тебе работается в отделе сортировки магических артефактов? Бум.  Казалось, что я преступник, которого Гарри должен вот-вот поймать с поличным.  Он чувствовал, у него всегда была прекрасная интуиция. Но просто он не понимал, что именно и с чем, а точнее, с кем это можно связать.  — В целом нормально, только вот Уильямсон иногда ведёт себя со мной, как последняя задница.  — Так он же не курирует отдел? — О-о-о, он отправился туда на «инспекцию» сразу же, как узнал, что я попросила подработку. Мне нигде от него не скрыться.  Взрыв хохота. Несколько волшебников неодобрительно поворачиваются на нас, а мы притихаем, но атмосфера становится значительно теплее. — Не удивлюсь, если окажется, что старый пройдоха влюблён в тебя, — говорит Гарри чуть тише, продолжая улыбаться. Я весело рассмеялась, прикрывая рот рукой.  И дальше мы сплетничали о том, что Уильямсон хранит в верхнем ящике стола волшебный лак «Блестящая ведьма» (что совершенно точно было правдой), и именно поэтому его идеально собранные в конский хвост волосы всегда выглядят так, словно он жаждет в один прекрасный день попасть на обложку Ведьмополитена.  *** Следующие два дня я не получала записок от Малфоя, что несказанно огорчало меня и доводило до исступления и глупого желания написать самой. Колоссальным усилием воли я сдерживала себя. В день подработки я узнала от коллег, что он приболел, а значит, не возглавит еженедельное собрание в завтрашний четверг. Но к вечеру, сидя в своем тусклом кабинете, я получила заветный маленький пергамент, на этот раз — с филином.

«До завтра, Грейнджер.

Ничего не планируй на вечер.

Д.М.»

Я зажала рот рукой, чтобы не завизжать, как глупая влюблённая дурочка.