Это нечестно, Грейнджер

— Это что было? — вскинув брови, изумлённо проговорил Гарри, когда я приблизилась к столику. Напрочь лишенная каких бы то ни было сил защищаться от друга и строить невероятные небоскрёбы изворотливых оправданий, я удручённо выдохнула: — Да у нас там… серьёзные проблемы по делу.  — Ты так подорвалась, что я подумал, что тебе написал Бруствер.   Не понять его намек было невозможно.  «С каких пор Малфой — такая важная персона?» Ещё пару пазлов, и Гарри без труда сложит всю картинку воедино. И я сгорю, разлечусь на кусочки от поглощающего стыда.  Я выдохнула. Мне так не хотелось что-то выдумывать.  Столько лжи из-за Малфоя. Липкой, как паутина. Которую пытаешься сорвать с себя, но кожей ощущаешь, как она всё ещё опутывает тебя невидимыми нитями.  Нет, не из-за Малфоя. Из-за меня самой. — Да, — только и смогла выдать я, присаживаясь за столик, старательно избегая столкнуться глазами с Гарри.  — Выглядело это как личный разговор.  — Ну, у нас весьма «необычное» взаимодействие, это правда, — я не могла себе позволить взглянуть на друга, ныряя в кружку со сливочным пивом и залпом допивая оставшуюся жидкость.  — Гермиона… ты странно себя ведешь, — медленно подбирая слова, шокированно произнёс Гарри, словно на него снизошло озарение.  — Да, у меня вообще сейчас всё странно. Гарри, слушай, мне нужно теперь разобраться с этим делом. Давай завтра в обед встретимся? — только сейчас я подняла взгляд на друга, умоляя одними глазами ничего не спрашивать и просто отпустить меня. Гарри понимающе (и неверяще) кивнул. *** В этот же день произошло ещё одно событие. О котором я бы не хотела вспоминать. Около семи часов вечера камин зашипел.  А это означало одно: кто-то собирался заявиться ко мне домой. Причудливые буквы складывались в знакомый до боли адрес, где располагалось Министерство Магии.  Сначала я встрепенулась от предположения, что это может быть Драко, но отмела эту мысль. «Он бы так не сделал», — с чего-то вдруг посчитала я.  И после этого, будучи уверенной, что это кто-то с работы по срочному делу, ибо меня не стали бы терзать в выходной без видимой причины, я открыла портал заклинанием.  Панси Паркинсон возникла в проёме камина, освещаемая изумрудным пламенем, а я, в домашних штанах и растянутой футболке, поражённо охнула.  Я ожидала увидеть кого угодно.  Даже Малфоя. Кого угодно, но только не её.  Мотивация гостьи нанести такой внезапный визит была странной и натянутой: мол, раз мы теперь все в одной компании, то ей просто необходимо познакомиться со мной поближе.  Честно?  Я попалась на тот же крючок, что и с Патил.  Мне было ужасно интересно. Что такого в тех девушек, с которыми Малфой так откровенно проявляет себя с романтичной стороны?  Что именно ему в них нравится?  Что такого есть в них, чего нет, определённо точно, нет во мне?  Паркинсон принесла с собой бутылку дорогого эльфийского вина. С идеальным макияжем, уложенными блестящими  волосами (явно тут постарались несколько заклинаний и зелий), она вела себя… осторожно. Рассматривая меня, как диковинку на рынке магической косметики.  С ней оказалось легко говорить. Легче, чем с Малфоем, что уже не могло не радовать.  Она спрашивала обо мне, делясь в ответ какими-то личными историями из своей жизни. Но иногда я всё равно ловила себя на мысли, что нахожусь на допросе. Время шло.  Как бы невзначай и между делом Панси обозначила, что с Драко они давно друзья и между ними «ничего и никогда не может быть».  — Но.. мне показалось, что вы… — я почувствовала, как щёки обдает жаром. Или это от выпитого вина? — Тогда, на празднике… Паркинсон искренне рассмеялась.  Прекрасные ровные зубы. «Она красивая», — не без некоторой доли ревности отметила я.  — Это типичная игра для Драко. Ничего вообще не значащая. Неужели ты такая наивная, Гермиона? — хитро ухмыляясь, произнесла она, оценивающе скользнув по мне насмешливым взглядом. Игра?  Почему-то меня это остро укололо куда-то под ребро. Как будто бы она говорила про меня.  Я заёрзала на своем кресле. — Ох, почти закончилось, — спохватилась я и подняла полупустую тарелку с закусками, которую только и смогла организовать для внепланового визита. — Пойду нарежу ещё сыра! Тебе принести что-то? Я поспешно поднялась на ноги.  Паркинсон усмехнулась своим мыслям. — Я бы не отказалась от салата, — любезно отозвалась Панси и покрутила в своей руке чайную кружку. Бокалов для вина у меня дома не водилось.  Я старалась выдумать что-то из того, что имелось у меня в холодильнике.  Почему-то для Паркинсон хотелось приготовить нечто красивое. И вкусное. Словно бы она сваха, которая пришла проверить, подхожу ли я для Драко в роли его девушки, или моих навыков хозяйки недостаточно?  А может, это он попросил её прийти, чтобы узнать что-то обо мне?  Но я сразу одёрнула себя.  Конечно, это не так.  Но уже успевшая воодушевиться такой мыслью, я старательно нарезала цветастые овощи и складывала их в салатницу.  Для него это всего лишь игра. Подбирая специи, соль.  Даже если это так. Я всё равно постараюсь быть дружелюбной.  Приподнимаясь на цыпочках, чтобы открыть створку верхнего шкафа.  Мерлин, нельзя оставлять гостью одну.  Это, как минимум, неприлично. — У тебя всё хорошо? — выкрикнула я, найдя на верхней полке остатки оливкового масла.  Паркинсон не ответила.  — Панси?  Опустившись на ноги и оставляя масло стоять на полке, я немного выглянула из кухни, всё ещё держа в руке нож.  — Ты чего не… — я сделала пару шагов вперед и встала как вкопанная, когда свет от огня и торшера выхватил её фигуру.  Паркинсон стояла рядом с моим книжным шкафом. И держала в руках небольшой чёрный кожаный блокнот.  Раскрытый где-то на середине.  Моё сердце рухнуло вниз. И разбилось вдребезги.  — Что. Ты. Делаешь. Вся кровь отлила у меня от лица.  Паркинсон не дернулась от страха из-за того, что её заметили за таким гнусным занятием. Она лишь медленно подняла голову и высокомерно произнесла: — Ответь только на один вопрос, Грейнджер.  Её тон был ледяным. Безжалостным.  Она всё расскажет.  Он узнает, что я ненормально влюблена в него. Он узнает.  Я боялась пошевельнуться.  Не дыша. Не чувствуя своего сердцебиения.  Мои ноги буквальным образом начали дрожать. Я вцепилась в рукоятку ножа так, что наверное, костяшки моих пальцев побелели.  — Сейчас от твоего ответа очень многое зависит. Поэтому отвечай честно.  Здесь всё о Драко? Ещё есть шанс. Есть шанс, что это останется только между нами.  Я могу ещё спастись.  Надо только быть честной. Я чувствовала, что вот-вот упаду в обморок.  Но силясь, выдохнула еле слышно:  — Да. Паркинсон осмотрела меня с ног до головы. Её глаза окатили меня глубоким презрением.   Она покачала головой из стороны в сторону, закрыла дневник, сопровождая негромкий хлопок тяжелейшим выдохом. Небрежно кинула блокнот обратно на полку.  — Я подумаю, стоит ли ему знать об этом, — сухо произнесла она, направляясь к камину.  Я не могла двинуться. Как будто бы снова оказалась в моменте, где Хагрид нёс бесчувственного Гарри к стенам Хогвартса.  Страшная пустота в голове. Паркинсон взяла горсть летучего пороха, чтобы вот-вот войти в камин и исчезнуть из моего дома, но внезапно повернула своё лицо и через плечо мрачно бросила: — Завтра сообщу о своём решении. После этих слов её поглотило зеленое пламя.  Нож рухнул из моей ослабевшей руки с громким лязгом. От этого звука в теле словно включили тумблер, и истерика овладела мной полностью.  Начав истошно глотать ртом воздух, я, с вытаращенными как у рыбы глазами, сползла вниз, держась лишь за дверной проем. Второй рукой я схватилась за сердце.  Дыши.

Дыши.

Дыши.

Дыши.

Дыши.

*** Как мазохистка, я без остановки перечитывала и перечитывала свой блокнот, заснув только под утро на диване в скрюченной позе.  Я старалась прочитать это «глазами Драко», но почти сразу же меня подхватывала в свои объятия паническая атака, сопровождаемая приступами удушья, и приходилось ждать. Отходить. И начинать читать снова.  Утром меня ждала чёрная сова с запиской. Дрожащими руками я развязала маленький аккуратный пергамент, где без подписи было выведено:

«Извини. Тебя от него надо держать подальше. Ты опасна.

Я рассказала.»

Всё.  Я рухнула на колени, не сдерживая громких рыданий. ***  На работу в Министерство я опоздала. И выглядела не лучшим образом.  На обед я не пошла — не было сил.  Я не могла есть. Пить.  Думать получалось с ощутимым трудом и сквозь боль, раскалывающую черепную коробку надвое.  Продуктивность была на нуле.  Ближе к полудню Уильямсон прислал записку, чтобы я принесла все документы и протоколы собраний по делу 377. У нас внеплановое собрание, подробности на сборе спецгруппы. Мерлин, нет.  Я хотела испариться как облачко дыма.  Исчезнуть с лица земли. Но не видеть Малфоя сейчас. Другая же моя сторона так и рвалась к нему, как птица, бьющаяся в клетке.  Хотелось успеть повернуть назад время, чтобы предотвратить этот ужас.  Может, попросить у Кингсли маховик времени?  А вдруг, все не так плохо? Надежда, впервые промелькнувшая у меня с утра, слегка приободрила мою истерзанную душу. Я бережно лелея внутри себя эту мысль, начала её постепенно раскручивать. Да, Малфой же сам сказал: я мало кому верю.  Вдруг он вообще посчитает, что Паркинсон выдумала это?  Всплеск энергии заставил меня подскочить к небольшому зеркалу, виcящему рядом с входной дверью.  Мерлин! Да если он меня увидит в таком состоянии, то у меня не будет ни малейшего шанса. Ибо моё помятое и опухшее от слез лицо со спутанными грязными волосами, наспех завязанными в хвост, говорило само за себя.  Вспоминая всевозможные магические заклинания для того, чтобы убрать круги под глазами, уложить волосы, сделав их чистыми и шелковистыми, я принялась за свой внешний вид. Даже добавила немного косметики, в том числе и румяна, чтобы создать иллюзию свежести.  Сердце часто-часто билось.  Предвкушая, что я вот-вот увижу Малфоя.   Он фирменно ухмыльнется мне, потом подмигнет.. а после собрания я получу записку «Жду у КБ. Д.М.».  Затем он, конечно, потребует от меня объяснений. В своей малфоевo-шутливой манере. Или вдруг решит оставить это в тайне и не выдавать Паркинсон. Это тоже возможный вариант. Всё будет хорошо.  Всё будет хорошо. Я мысленно повторяла это снова и снова, накачивая себя мнимым спокойствием. Прижимая увесистые папки с документами к груди (забыв о том, что легче их левитировать), я вошла в зал собраний. Всё будет хорошо.  Платиновые волосы сразу выскочили у меня на первый план.  Малфой повернулся. Звук выключили. Время стало вязким, и мир замедлился. Практически незаметно его брови подпрыгнули вверх. Мне показалось, или он даже задержал дыхание?  Серые глаза бегло оглядели моё лицо, и я увидела, как он выстраивает границу. Кожей ощутила, словно меня выкидывают за борт корабля, «по-английски» и не церемонясь.  Его бесцветное лицо стало непроницаемым. Недоступным. Взгляд нечитаем.   Малфой отвернулся. Я вцепилась ногтями в бумаги, делая шаг вперед.  И почувствовав, как слёзы начинают застилать картинку реальности, села на стул, пытаясь скрыть лицо за одной из папок.  Нет, нет, нет!! Только не здесь!  Пожалуйста. Всё будет хорошо.  Но эта мантра уже не срабатывала.  Потому что я знала: хорошо уже не будет.  Драко Малфой принял решение вычеркнуть меня из своего «круга доверия».  «Ты опасна». Что именно сказала ему Паркинсон?  Что я жажду уничтожить его репутацию? Его жизнь?  Или разбить его голову о стену?  Или она просто сказала, что «эта дура помешалась на тебе, будь аккуратнее»? В любом случае, что бы там не узнал Драко, я прямо сейчас наблюдала, что это работало не в мою пользу. В эту встречу Малфой был сам на себя не похож: он путал сведения, был рассеян, и просил повторить вопросы, если вдруг к нему обращались.  Но когда начали обговаривать план очередной операции, и Уильямсон «пошутил», что «придется уже мисс Грейнджер под оборотным зельем отправлять, вдруг это сработает», то Малфой мгновенно включился и добавил, глядя на меня не мигающим взглядом:  — Да, мисс Грейнджер сразу закроет дело. Она опасная. Смогла бы сразу оставить его мозги на ближайшей стене.  Взрыв хохота. Тысячи маленьких иголок словно пронзили все моё тело насквозь.  Я дернулась, как-то неестественно растягивая губы в улыбке.  Малфой поспешно отвел глаза и больше на меня не смотрел, даже когда я выступала с отчетом о количестве зафиксированных поставок в Англию тёмно-магических артефактов за время деятельности Распространителя.  Смесь безысходности и жгучей несправедливости за себя, за то, что Он даже не поговорил со мной лично, горячем пламенем обдала мои внутренности. Я ждала конца этой встречи. После собрания, когда все уже поднимались из-за стола, а некоторые уже даже успели покинуть овальный кабинет, я, набрав в грудь побольше воздуха, практически материализовалась возле Драко. От неожиданности тот, не успев сдержать себя, отшатнулся.  Словно бы действительно меня боялся.  Мерлин, что она сказала, чтобы ты так себя вел? — Идем сегодня? — тихо, так, чтобы только он мог услышать, сказала я, старательно поддерживая иллюзию, что ничего в наших отношениях не изменилось.  Малфой силился собрать крупицы спокойствия. Он, глядя мне через плечо,  бесстрастным (насколько он мог) голосом прошептал: — Сегодня у меня не получится. Важные дела… с Тео. Наедине. Лжец. Oн нервно дернул плечом и кинул на меня короткий опасливый взгляд. — Ясно, — горько произнесла я, чувствуя, как бесстрашие постепенно покидает меня, уступая место ноющей боли в сердце. — Хорошего вечера. — И тебе, — сухо кинул Малфой, круто огибая меня, и быстро выходя из кабинета.  Трус. В конце рабочего дня, когда я спустилась в лифте с Патил, Невиллом и еще парочкой служащих, то сразу увидела в холле Теодора Нотта, взволнованно расхаживающего вдоль каминных сетей, и приближающегося к нему Малфоя.  Если Нотт получил пропуск на то, чтобы пройти сюда, то дело действительно серьёзное.  Драко с Тео были достаточно далеко, но я словно слышала их.  Вот Нотт недоуменно спрашивает, что случилось. Малфой нервно озирается и хватается взглядом за мою фигуру, всё ещё стоящую у лифта. Не отводя взгляда, он произносит что-то, после чего Нотт выглядывает из-за его плеча и тоже останавливает глаза на мне. Наверное, он бы присвистнул, если бы мог. Но вместо этого на лбу лучшего друга Драко появляются складки, словно бы он разочарованно-потрясённо говорит: «Твою ж мать…». — Гермиона, ты идешь? Или ты ждёшь ещё кого-то? — произносит Невилл, и я сразу же отмираю и двигаюсь.  Падма предлагает нам втроём посидеть в «Трех Метлах», потому что сегодня там подают Тыквенную Радость. Невилл что-то одобрительно отвечает. У меня — шум в ушах. Дребезжащая, словно треснувший хрусталь, душа. И два слизеринца — прямо перед глазами. Они, при каждом стуке моего каблука о мрамор, становятся всё ближе. Объемнее. Когда мы равняемся с ними, я, не способная сдерживать рвущееся наружу отчаяние, произношу: — Привет, Тео!  Малфой прищуривается, а Нотт максимально вежливо произносит, словно мы никогда не сидели с ним за одним столом и не смеялись до слёз:  — О, и вам всем добрый вечер!  Вот и всё.  Меня бесповоротно вычеркнули.  Быстро, решительно. Даже не выслушав. Пока Падма и Невилл обговаривали варианты, куда всё же лучше пойти в «Дырявый котел», или «Три метлы», я смотрела как ярко-зелёное пламя поглощает фигуры двух парней.  Я задрала голову наверх, чтобы прямо сейчас не разрыдаться от того невыносимого ощущения, которое полностью сжало сердце.  Он больше никогда не заговорит со мной. Всё закончилось.  Предательские слёзы вырвались из глаз. — Гермиона?  — Эй… что случилось?  Падма и Невилл тут же окружили меня с двух сторон, стараясь заглянуть мне в лицо.  — Так… хочется.. Тыквен-н-ной Ра-а-адости… не могу-у-у…  И я спрятала лицо в ладони, чувствуя, как заботливые руки вводят меня в камин.