Ты можешь услышать это в тишине

Черт, это сложнее, чем я думала. Эмбер никогда так не нервничала за всю свою жизнь. Она так нервничала, что ей казалось, что она вот-вот выскочит из своей кожи, ее эмоции вихрем бушевали внутри нее. Это было смешно. В последнее время она часто чувствовала себя нелепо, с тех пор как встретила Тару Карпентер, она поймала себя на том, что ведет себя совершенно по-другому. У нее пересыхало в горле, сколько бы раз она ни пыталась сглотнуть, и она была уверена, что если бы кто-нибудь прямо сейчас проверил ее пульс, то ее сердцебиение напугало бы их. Тара продолжала смотреть на нее, ожидая, и, казалось, слегка беспокоилась, что у Эмбер какая-то паническая атака. Это было не так, ей просто нужно было напомнить себе дышать и делать то, что она практиковала. — Ты знаешь, что ты мне очень нравишься, правда? Я... я имею в виду, да, мы уже говорили об этом. — Она потерла шею и очень сильно сосредоточилась на знаках, которые ей нужно было использовать. Взгляд Тары смягчился, когда она обратила внимание на руки и губы Эмбер. — Дело в том... В последнее время я много думала. — Эмбер осознавала, что у нее дрожат руки, но она очень старалась не обращать на это внимания. — И, ну, я... я хотела тебе сказать. Я думаю... Нет, я знаю, что ты нравишься мне с каждым днем все больше и больше, и я никогда ни к кому не испытывала ничего подобного, и я... действительно хочу, чтобы у нас все было официально, Тара. То есть официально встречаться. Ну, я хочу быть твоей девушкой, если ты будешь моей. — Она знала, что перепутала несколько предложений, движения ее рук были не очень плавными, учитывая, как она нервничала, но она надеялась, что Тара поняла. Глаза Тары расширялись по мере того, как она говорила, и она ошеломленно смотрела на нее, миллион эмоций мелькали на ее лице. Эмбер чувствовала, что все ее тело было напряжено и на пределе, как будто она была готова сорваться с места в любой момент. Она чувствовала, что идет по натянутому канату, пытаясь сохранить равновесие и устойчивость, одновременно молясь, чтобы ее не постигла гибель. Она затаила дыхание, ожидая реакции. Когда тишина стала слишком мучительной, она заговорила снова. — Я знаю, ты, наверное, не ожидала этого сегодня вечером... но я думала об этом неделями и больше не могу держать это в себе. Итак, эм... что ты думаешь? Она сунула руку в карман куртки и сжала брелок в форме сердца на своем старом ожерелье, пытаясь успокоиться. Хотя большую часть времени она гордилась тем, что может читать выражения лица Тары, сейчас лицо девушки было непроницаемым. Это заставляло Эмбер нервничать еще больше. Тара счастливо улыбалась ей весь вечер, но сейчас она этого не делала. Она смотрела вниз и избегала взгляда Эмбер, переминаясь с ноги на ногу. Она выглядела так, словно не знала, что сказать. Это был совсем не хороший знак. — Ты... ты не хочешь? — Спросила Эмбер, когда глаза Тары наконец поднялись. Она сразу возненавидела то, как тихо и уязвимо звучал ее голос. Но чем больше проходило времени, тем больше она начинала чувствовать, что другие эмоции берут под контроль ее разум и тело. Тара внезапно погрустнела, глаза заблестели от непролитых слез. Она сделала шаг ближе к Эмбер, но Эмбер увеличила расстояние между ними. В животе у нее образовалась пустота, и чувство отверженности жгло в венах, как кислота. — Ну, ты что-нибудь скажешь? — Эмбер сжала руки в кулаки, и ее челюсть напряглась, больше не подавая знаков, в горле появился болезненный комок. Почему все пошло не так, как она хотела? После всего, что она сделала, всего, что она планировала? Тара все еще застыла на месте, тяжело дыша, но в конце концов она пошевелила руками, чтобы как-то невнятно оправдаться. Эмбер была слишком расстроена, чтобы сосредоточиться, но, похоже, она говорила что-то вроде "дело не в этом". — Так что же это тогда? — Спросила она, указывая между ними, ее гнев и обида выплескивались наружу. — Просто хорошо провели время? Ты думаешь, я такая же гребаная девчонка, как и все остальные? Что мне нельзя доверять? Тара нахмурилась и несколько раз покачала головой. Воздух был густым от тяжести их спора, или, скорее, от аргумента Эмбер, поскольку Тара ничего не говорила. Это было хуже всего. Тот факт, что она не потянулась за телефоном, чтобы объяснить, заставил Эмбер усомниться в ней. Ее сердце упало, и она почувствовала себя так, словно ее ударили в живот. — Да, это так. — Эмбер усмехнулась. — Просто... просто забудь об этом. Она начала уходить в противоположном направлении, чувствуя себя опустошенной. Впервые за действительно долгое время слезы потекли по ее лицу, оставляя после себя влажные дорожки. Она прилагала огромные усилия, чтобы сдержать рыдания, которые грозили поглотить ее. Эмбер была истощена так, как никогда раньше, ее эмоции иссякли, а тело отяжелело. И все же крошечная часть ее ожидала, что Тара побежит за ней, поцелует и скажет, что все это было огромным недоразумением. Но Тара этого не сделала. ... Три дня спустя она снова и снова прокручивала в уме события ее отказа, пытаясь понять, что пошло не так. Эмбер провела все выходные в постели, игнорируя обеспокоенные взгляды Куинн и сообщения Лив. Она ничего не слышала от Тары, и чувство разочарования в ее груди со временем только усиливалось. Она заставляла себя ходить на занятия по понедельникам, пытаясь отвлечь свой разум и тело от душевной боли. Действительно ли так чувствовали себя люди, когда теряли кого-то? Что такого хорошего было в любви, если из-за нее ты чувствовал себя таким несчастным? Она была просто гребаной идиоткой? Острая, колющая боль в правом виске мешала ей сосредоточиться, когда она сидела в конце класса, уставившись на блестящий браслет на своем запястье. Ей больше нравилось, когда это было ожерелье, она не любила носить браслеты. Но к концу средней школы ожерелье порвалось, и она сохранила амулет в форме сердца как напоминание. Напоминание о том, что ее маленькое сердечко принадлежало ей, никто бы его не выбросил. Как иронично, что она чуть не отдала его Таре. Возможно, это была глупая идея. Еще глупее было надеть его снова. Эмбер заказала свой обычный кофе после занятий и вернулась в свою комнату, чувствуя себя пустой оболочкой человека. Несколько девочек поздоровались с ней, но она не помнила их имен, она едва удостоила их взглядом. Ее жизнь была намного проще, когда она не так сильно заботилась о людях. Но она знала, что не сможет вернуться к этому, она любила Тару, хорошо это или плохо, она тосковала по ней. — Ты дерьмово выглядишь. — Лив ждала ее у двери, когда она пришла. — Спасибо. — Пробормотала Эмбер, проходя мимо своей подруги. Лив колебалась, сбитая с толку ее поведением, прежде чем последовать за ней внутрь. Эмбер бросила свою сумку на пол и села на кровать. Куинн еще не пришла. Было некомфортно, когда она была, потому что Эмбер не хотела открываться ей. — Что случилось? Я думала, ты расскажешь мне о пятничном вечере... Выражения ее лица, должно быть, было достаточно, чтобы Лив заткнулась. Она казалась смущенной, но это делало их двоих. Эмбер даже не смогла начать объяснять, что произошло. Она чувствовала себя такой, такой уставшей. Лив подошла ближе и тихо села рядом с ней. — Так... Все так плохо? — Голос ее подруги был мягким и тихим, совсем на нее не похожим. Эмбер вздохнула и ущипнула себя за переносицу. — Меня отвергли. Я не хочу об этом говорить. По тому, как высокая девушка неловко заерзала на месте, Эмбер поняла, что у Лив были вопросы, но впервые в жизни она их не озвучила. Вместо этого она протянула руку и взяла подругу за руку, нежно сжимая ее в знак солидарности. В ее голубых глазах было сочувствие, когда Эмбер посмотрела на нее. Все казалось таким чертовски странным, и теперь даже Лив вела себя по-другому, как ее "поддерживающая лучшая подруга". Эмбер могла бы рассмеяться, если бы не чувствовала себя так не в своей тарелке. Она почувствовала, как ее обняла чья-то рука, и немедленно напряглась. — Что ты делаешь? — Я обнимаю тебя. — Ответила Лив, притягивая ее ближе в неловком объятии. — Заткнись и терпи это, ты, холодная сука. Эмбер усмехнулась, но позволила ей делать то, что она хотела. По крайней мере, у нее был один друг, верно? Хотя она и не собиралась признавать, что объятия Лив заставили ее почувствовать себя немного лучше. Это также заставило ее задуматься о Таре и о том, что она, вероятно, была единственным человеком в мире, который обнимал Эмбер так много раз, что она сбилась со счета. И внезапно она почувствовала себя такой одинокой, как будто на грудь снова навалилась тяжесть, отчего стало трудно дышать. Ей не нужно было сдерживать слезы, потому что ей больше нечего было проливать. ... Дни начали сливаться воедино, и внезапно прошла целая неделя, а Эмбер оказалась в Нью-Йорке, где рождественские украшения и счастливые пары были постоянным напоминанием о пустоте внутри нее. Она не могла поверить, что Тара не написала ей. Эмбер тоже не написала ей, ее гордость была слишком уязвлена. Но был канун Рождества, и она не могла удержаться, чтобы не нажать на имя Тары и не ввести текст, а затем сто раз удалить одно и то же сообщение. Стоит ли ей вообще утруждать себя поздравлениями с праздниками? Это было глупо, она совсем не была счастлива, Тара даже не была активна в инстаграме в последнее время, как и ее друзья, поэтому Эмбер не знала, где они и заботятся ли о Таре. Казалось, что они снова стали чужими... И она задавалась вопросом, станет ли когда-нибудь мысль об этом менее болезненной. Она вернулась с прогулки и обнаружила, что ее родители, принарядившись, уже ждут ее за столом. У них был самый неловкий семейный ужин, который только может быть, Эмбер притворно улыбалась и поддерживала легкую беседу о колледже, бизнесе и планах на будущее. Когда вечер закончился, она почувствовала себя еще более расстроенной. Она должна была рассказать им о Таре, сказать им, что у нее были серьезные отношения с кем-то. Не то чтобы их это волновало, но Эмбер была бы так горда сказать это вслух. Вместо этого она поблагодарила за дорогие подарки и отправилась спать, чувствуя себя полной неудачницей, зная, что ее мать уедет к утру, а отец будет притворяться, что заботится о ней до полудня. Даже находиться в своей старой спальне теперь было странно. Она была другим человеком и могла видеть отсутствие хороших воспоминаний о ней. За несколько месяцев учебы в колледже у Эмбер осталось больше воспоминаний, чем там. Она спорила сама с собой еще несколько часов, потому что ей так хотелось написать Таре, узнать, все ли с ней в порядке. Но вероятность того, что Тара станет ее призраком, была слишком велика для и без того израненного сердца Эмбер. И вот, в конце концов, она заснула с телефоном в руке, ей снились темные глаза и ямочки на щеках. ... — ...а потом Итан и мой отец сильно поругались, и когда он убежал, Итан повалил рождественскую елку, и она чуть не сбила мою бабушку. Боже, это было весело. Жаль, что я не сняла это. Эмбер напевала, закончив распаковывать свой маленький чемодан. Она почувствовала облегчение, вернувшись в Сан-Франциско после двух долгих недель одиночества в Нью-Йорке, она была почти рада снова слышать непрерывную болтовню Куинн. Все было лучше, чем сидеть наедине со своими мыслями. Очевидно, ее соседка по комнате забыла о настроении Эмбер и вернулась к разговору с ней как ни в чем не бывало. Эмбер решила, что это лучше, чем объяснять Куинн, что она не получала известий от Тары уже почти три недели. Со временем первоначальная боль начала ослабевать, уступая место тупой боли, которая, казалось, пульсировала по ее телу, когда она неизбежно думала о маленькой девочке. — В любом случае, я отправляюсь на вечеринку Джейсона. Ты уверена, что не хочешь пойти? — Спросила Куинн, когда они закончили распаковывать вещи. — Нет, я в порядке. — Сказала Эмбер, уже хватая пижаму. — Я собираюсь скоро лечь в постель, я устала после перелета. — С тобой больше не весело, Эмбс. Эмбер отмахнулась от своей соседки по комнате, и рыжеволосая подмигнула ей, выходя из комнаты. Эмбер не лгала о том, что устала, аэропорты выматывали, но она также пыталась справиться со своими текущими чувствами, потому что возвращение заставило ее сердце биться быстрее от возможности увидеть Тару или ее друзей поблизости. Она чувствовала тревогу и ужас. Все еще злая, но также эмоциональная. Позже, когда она выходила из душа, ее телефон зазвонил с очень неожиданным звонком. Она уставилась на имя контакта, беспокойство пробежало по ее телу, и она подумала, не взять ли трубку. Но что, если это была какая-то чрезвычайная ситуация? Она сглотнула, внутренне проклиная себя за то, что была такой слабачкой, и приняла вызов. — Э-э... Да? — Эмбер, привет. — Голос Сэм с другой стороны звучал немного напряженно, неуютно. — ...как дела? — Я... — Эмбер начала расхаживать по комнате. — Что? Почему ты мне звонишь? — В итоге она высказала то, что думала, потому что, честно говоря, у нее не было времени на всякую ерунду. — Вау, ладно, и тебя с новым годом. Я пыталась быть милой. — Сэм ответила саркастическим тоном. — Но ладно, думаю, я перейду прямо к делу. Тебе нужно пойти в комнату Тары и поговорить с ней прямо сейчас. Эмбер недоверчиво усмехнулась, проводя рукой по мокрым волосам и садясь на край кровати Куинн. — Да, верно. И зачем мне это делать? — Потому что, сколько бы раз я с ней ни разговаривала, она не прислушается к моим советам, а вам, ребята, нужен серьезный, взрослый разговор. — Почему ты думаешь, что она захочет поговорить со мной? Она не разговаривала со мной с тех пор, как я... — Эмбер сглотнула, воспоминание о той ночи и ее гневе оставили горький привкус на языке. — С тех пор, как ты спросила ее, я знаю. Послушай... — Ее голос звучал мягче, как будто ей были небезразличны чувства Эмбер. — Я могу сделать так много, в конечном счете, это жизнь и решения Тары. Но ты должна знать, Рождество было нелегким ни для кого из нас. Все, о чем я прошу тебя, это постараться дать ей второй шанс. — Почему тебя это вообще волнует? Это меня отвергли, а не ее. — Но я знаю, что она чувствует по этому поводу. Она несчастна, Эмбер. — Тон Сэм стал серьезным, но грустным, как будто она пыталась отчитать ее, но не в своей обычной угрожающей манере. — Я больше не могу сидеть и смотреть, как она плачет. Ее друзья тоже не могут ей помочь, она нуждается в тебе. Вот почему я звоню тебе. Пожалуйста, пойди и спроси еще раз и не отходи от нее, пока она не даст тебе ответ. Ты можешь это сделать? Эмбер чувствовала себя разорванной на части и сбитой с толку. Зачем Таре плакать из-за нее, если она была той, кто отверг ее в первую очередь? Она была той, кто не ответил, той, кто не хотел встречаться с Эмбер. Несмотря на это, ее горло горело, а грудь сдавило при мысли о том, что Тара плачет. Не то чтобы это была вина Эмбер, но сейчас все так запутано... Она боялась, что они не смогут вернуться к тому, что было раньше. В конце концов, Эмбер больше не могла видеть себя подругой Тары, она не могла притворяться, что не любит ее. — Я... Я подумаю об этом. — Закончила она тихим голосом. На другом конце провода повисла пауза. — Хорошо. — Сказала Сэм почти так же тихо. — Спасибо. Она уже собиралась повесить трубку, когда неуверенность в себе снова взяла верх над ней. — Ты думаешь... — Она оборвала себя, не уверенная, стоит ли ее спрашивать. — Да? — Сэм подбодрила ее. Эмбер вздохнула. — Ты думаешь, я облажалась, спросив ее? Еще одна пауза. А затем Сэм заговорила усталым голосом. — Нет. Я думаю, вам, двум идиотам, стоит встречаться. Эмбер замерла и потрясенно уставилась на стену перед собой. — ...Правда? Сэм фыркнула, и даже если она не могла видеть ее, Эмбер была уверена, что старшая Карпентер закатила глаза. — Она рассказала мне, как ты помогла ей, когда она расстроилась из-за Рождества, она сказала, что ты уговорила ее рассказать мне правду, хотя она и боялась это сделать. — О... да. — Эмбер казалось, что это случилось сто лет назад. — Ты с этим разобралась? — Вроде того. К сожалению, я не могу исправить ошибки своих родителей. Но мы поговорили об этом и пообещали продолжать говорить об этом всякий раз, когда кому-то из нас понадобится. Так что спасибо тебе за это. — Конечно... — Она все еще думала о части "вам стоит встречаться", ее мозг не понимал, что это значит. Но она была рада, что Тара может быть честна со своей сестрой. — Я действительно надеюсь, что снова услышу тебя, Эмбер. Береги себя. На этом звонок закончился, но Эмбер продолжала нерешительно смотреть на экран своего телефона. Что только что произошло? Сэм это одобрила? Сэм считает, что я должна встречаться с Тарой? С каких это пор...? Какого хрена? Она вчиталась в слова Сэм, медленно переворачивая их, и почувствовала, как в ее груди зарождается крошечная надежда. Эмбер покачала головой и вернулась в ванную, чтобы высушить волосы. Ей нужно было хорошенько подумать об этом. Что, если ей снова причинят боль? Она долго смотрела на свое отражение в зеркале, пока не поняла, какими бы дерьмовыми ни были эти последние несколько недель, в ее голове осталась только одна мысль: я хочу увидеть Тару. И прежде чем она осознала, что делает, Эмбер вышла из своего общежития в одной пижаме и куртке и побежала к месту назначения.