Фантадивина. Пещеры Червивой Розы

      Футанари повела рукой и подхватила меня щепотью за одежду. Подняла, как обмочившегося котёнка и усадила прямо.       — Мятущаяся душа, ты довольна этой крохотной демонстрацией? — спросила она.       Я со всей возможной убедительностью яростно затряс головой.       «Крохотная демонстрация?» — в башке бухие мартышки в миг протрезвели и трепыхались остатками испуга. — «Какая же эта хвастунишка, когда бьёт изо всех сил?»       — Примешь ли моё предложение начать новую жизнь в ином мире и воздвигнуть религию во славу меня? — продолжила футанари. — Станешь первым жрецом нового бога?       Она спрашивала, и я с искренним видом поскрёб остриженную макушку, пытаясь с мыслями собраться. Чую, темнит эта дамочка, да только и хрен ли с того? Мы почти на равных общаемся исключительно по её инициативе, и если уж подобная сила снизошла до человеческой слабости, то надо бы к ней хоть немного прислушаться. В конце концов, она новую жизнь предлагает — почти любые условия окажутся выгодны.       А вообще, как бы, полнейший пиздец творился вокруг. Исполинская футанари благоухает на всю Бездну чудовищным хуем, а я дохлый, если по факту, но упорно не чую положенной моменту тревоги. Очень плотный, божественный «анальгин» щедро разливался в башке, затопляя извилины и не позволяя «фаломорфировать» больше положенного. Вялое умиротворение даже вставляло палки в колёса, когда это меньше всего надобно — не давало мозгам хоть чуть-чуть испугаться, и пошустрее мысли прожёвывать.       Пять минут назад меня к херам поджарили на электрическом стуле, секунду назад едва в лепёшку не расплющило о коленку, припечатав божественной силой Ультимы, а я, как последний кретин, всё равно пялюсь на её громадный хуище. Из багровой головки этой чудовищной «спермопушки» на платформу не то что капельки падали, а тупо сочился ручеёк свежего семени, расплываясь липкой лужей у подножия трона и распространяя странные запахи. Смешивался с монолитом платформы, давая наконец-то понять, из чего глыба у нас под ногами на самом деле построена.       «Красотища-то какая!..» — это всё, что занимало мои тупые мозги в присутствии писюкатой богини.       Как будто более важных мыслей нет, чем следить за капелью из спермы.       — Ну… Как-то внезапно слишком… — растерянно ответил я.       Решил чутка упереться для вида, а заодно попытался время себе выиграть, кося жадным взглядом на багровый «пиструн» размером с бревно.       «Интересно, я смогу к ней в уретру залезть?.. Хотя, она ж футанари — у неё их две… Попробовать бы хоть в одну из них…»       — Не лги себе, дитя, — Ультима заулыбалась. Рассмеялась, как чревовещательница, не открывая рта. — Мы оба знаем, что ты без ума от зрелища. Ты меня хочешь, желаешь мной обладать, пожираешь глазами. Мой смутный образ преследует тебя во влажных фантазиях уже многие годы, но ты внезапно колеблешься, когда выпал уникальный, единственный в своём роде шанс?       Она щелкнула пальцами, и меня в тот же миг окутало молниями! Голубые разряды обожгли кожу, как ударами плети, напоминая о казни на электрическом стуле и пробуждая в сердце тревогу. Но спустя миг они бесследно рассеялись в теле, напоследок прошибая нутро болезненной вспышкой. Будто посеяли во мне что-то.       Я вскрикнул от боли, хватая ртом воздух, и едва не свалился носом вперёд, вовремя подставив ладони. Тяжко дыша, дернул на груди тюремную робу. Плоть под ней быстро вздувалась парой характерных округлостей, тяжелея с каждой секундой — у меня с бешеной скоростью начали расти сиськи!       Следом затрещали тюремные брюки на заднице, глухо лопаясь по швам под напором разраставшихся бёдер. Захрустели кости в тазу, корёжа и переделывая контур фигуры. А затем оранжевая ткань лопнула на промежности, и на коленку Ультимы, в волнах пузырящейся спермы выпал мой член! Он шлепнулся головкой о кожу богини, разбрызгивая обильные сгустки детородного крема и непрестанно эякулируя безумными всплесками. С каждым новым толчком семени он становился толще и больше, наливаясь весом и брутальной мощью доминантного хуя!       Волосы на моей голове, состриженные перед казнью, стремительно отрастали, цветом повторяя тон локонов богини. Руки менялись, разглаживаясь и светлея, утончаясь до женственных абрисов. Даже ногти на пальцах вытягивались, словно окунаясь в бордовый лак.       Пролетело всего несколько секунд, как одежда на мне расползлась, не в силах сдержать сочные телеса, что рвались на свободу. Я обратился в миниатюрную, шлюхастую копию Ультимы! Неподъёмная задница туго натягивал остатки штанов, а громадные груди сладко тянули вниз, едва не доставая сосками до члена, который догнал в толщине голень взрослого человека.       Оранжевые тряпки преображались в последнюю очередь, обращаясь бордовым вечерним платьем с вырезом до лобка…       Я с восторгом следил за неумолимой трансформацией тела. Лапал свои громадные груди, очарованный невероятным процессом. Когда-то и правда мечтал о чём-то таком, но все бредни из головы выбила гибель сестры от рук самодовольных уродов… А теперь, когда все долги розданы, это снова проснулось, жгло нутро восхитительным ощущением запредельного возбуждения. Пробуждало в груди детский задор и любопытство.       Наплевать, что происходило со мной!       Наплевать, в кого превращаюсь!       Лишь бы это никогда не кончалось!..       Квинтэссенция развития — физическое преображение, — заполонила мысли и желания. Трансформация не унималась, ляжки становились всё толще, а молочные железы стремительно раздувались до совершенно абсурдных размеров, брызнули тугими струйками сливок. Еще миг — и титьки плотно легли на коленку богини, погребая под собой мой громадный член. Но даже настолько гротескные формы, что принимало растущее тело, не пугали меня. Это проявление безудержной силы богини было просто волшебно. Восхитило безмерно, даже больше, чем лик самого божества!       Минуло ещё несколько коротких, прекрасных секунд ужасающе сладостной трансформации. Сиськи и задница располнели до такой абсурдной степени, что оказались вдвое больше меня самого. Колоссальный член привалил, как неподъёмным древесным стволом, а с коленки богини ручьем хлестал поток моей спермы и грудного молока…       Раздался хлопок, словно лопнул воздушный шар, и я встрепенулся. Очухался в своём прежнем худощавом теле, в опостылевшей оранжевой тюремной робе. Не в силах убрать дурную ухмылку с лица, медленно провел ладонью по остриженной макушке, плотненько так охуевая. Будто демонстрации чудовищного вихря в небесах не хватило, чтобы «уверовать» окончательно.       — В чём подвох? — с вздохом спросил я и наконец-то отвёл глаза от мясистого хуя Ультимы. — Попросишь душу в уплату?       — Зачем? — футанари пожала изящными плечиками. — Вживую ты намного, намного интереснее, чем в виде души. Твой потенциал увлекает меня… Настолько влечёт, что я готова на всё ради нас с тобой. Даже выбрать позволю: жизнь в новом мире либо начнется с размеренных нот, но твоя миссия займет десятилетия, либо судьба окажется полна трудностей и невзгод, но с огромной силой в твоём сердце…       — Сила и неприятности! — перебивая, воскликнул я. — Неприятности — это моё второе имя!..       Футанари рассмеялась и поднесла ко мне руку. Дождалась, пока я запрыгну к ней на ладонь, а затем подняла её до самого рта. Пухлые, сочные губы, алые, словно спелая вишня, прикоснулись ко мне, коротко лизнув языком и мягко целуя, окружая сладостным ароматом дыхания великанши.       Одно неловкое движение и я мог бы завалиться к ней прямо в рот через нежный валик нижней губы, но ощутил лишь приятную волну леденящей свежести, окатившей сознание. Словно все эмоции разом пробудились на долю секунды, на краткий миг набирая свой тройной максимум!       Очередной, титанической мощи удар, но уже изнутри меня самого, долбанул по мозгам, оглушая кипящими розовыми облаками страсти, ужаса, радости, злобы и ненависти. Всё, что когда-либо в жизни довелось испытать, смешалось в искристое месиво, и я свалился на мягкую ладонь, растянулся на ней во весь рост, ошеломленный ментальным, но чертовски приятным хлопком. С блаженной улыбкой довольного жизнью овоща или угашенного в ноль наркомана чуял хмельную лёгкость в теле и мыслях. Опьянел от одного поцелуя, салага.       — Что… что это было? — восторженно прошептал, бездумно трогая губы и глядя в небо, сквозь облака.       — Неужели тебя девочки не целовали? — улыбнулась Ультима, а затем добавила. — Это мой тебе дар, часть силы…       — Магия?!       — В мире, который я для тебя выбрала, она действительно существует. Но то, что так тебя впечатлило — часть божественной силы.       — А подробнее?       Футанари на секунду задумалась — она же Богиня, но и правда задумалась? — забавным движением прикусив нижнюю губку. Спустя миг заговорила опять, не раскрывая рта.       — Магия — это словно видимый спектр электромагнитного излучения, а сила божества — это то, что излучает весь спектр разом…       — Эм-м… То есть, я смогу стрелять лазером из глаз?       — Если того пожелаешь и сумеешь добиться.       — Правда? А смогу летать?       — Если того пожелаешь и сумеешь добиться.       — Смогу испепелять горы одним щелчком пальцев?       — Если того пожелаешь и сумеешь добиться.       Это звучало слишком заманчиво, чтобы отказываться, но чересчур хорошо, чтобы оказаться правдой, потому как попахивало откровенным наебаловом. Больно легко и щедро «УЛЬТА!!!» обещала разные выгоды. Тут даже про сыр с мышеловками вспоминать как-то неловко — очевидно же, что дело не чисто.       Ох, темнит эта тётя с большим писюном.       — Всё так просто? Задаром? — спросил я с подозрением, приподнимаясь на локтях.       — Верно, — ответила футанари. — Мой поцелуй подарил тебе лишь толику силы. Если станешь молиться мне, как своему божеству, то сможешь взрастить эту мощь — я поделюсь ею с тобой. Лишь тебе решать, каков окажется лимит в будущем.       — Взрастить? Получается, эта силушка сейчас… маленькая? Она не может ничего, или как?       — Именно. Пока что считай, что я просто тебя поцеловала.       — И что я должен взамен за такой дар, кроме возведения культа развращенных фанатиков?       — Поцелуй богини — мой безвозмездный подарок. Он останется с тобой, пусть даже ты откажешься принять на себя почётную миссию возведения культа развращенных фанатиков.       Я мысленно присвистнул: «Нихерашечки!». Если эта пышка сисястая не насвистела в уши, то больно уж щедрый «аванс» от прилетел. Новая жизнь — это уже удача огромная. А шанс получить хотя бы каплю от того кошмарного багряного вихря в небе и вовсе за пределами ожидания!       Но что, если поторговаться?       «Проси много, очень много, чтобы получить столько, сколько нужно», — подсказал предприимчивый внутренний голос.       — То есть, я могу просто сказать «нет»?       — Безусловно. Мне не нужна слепая вера и страх, я жажду лишь искреннего твоего обожания.       — Ага… Значит, если прямо сейчас на коленки упаду — одаришь ещё чем-нибудь?       — Тебе мало одного поцелуя от прелестной футанари? — громадные, обольстительные губы изогнулись в хитрой улыбке. — Нет, ты сделаешь это не искренне, за что не положено даров и благодатей.       «Попытка не пытка», — разочаровано вздохнул я.       Ультима же замолчала на мгновение, а затем приблизила ко мне другую ладонь, над которой мерцали два ярких, туманных сгустка. Один поменьше, другой — покрупнее.       — Тебе ведь знакомы они, верно? — послышался голос футанари.       Ставки в нелепой и странной игре мгновенно выросли до запредельных высот. Я медленно покивал, впервые за всё послесмертие ощущая озноб настоящего ужаса — даже божественный «анальгинчик» оказался бессилен перед бурей эмоций. Наведённое умиротворение не сумело унять трепет в груди, когда перед глазами возникли обнаженные души моей умершей сестры и её ребёнка!       — Ты… Ты… — слова застревали в горле, мысли путались, не находя выхода.       — Верно, — спокойно ответила футанари. — Если согласишься принадлежать мне, эти души вновь обретут тела и проживут счастливую жизнь. Как, по-твоему: услуга за услугу — звучит справедливо?       — И… и какой у меня срок? — сухо прошептал я.       Взгляд неотрывно следил за парой трепещущих душ-облачков.       — До тех пор, пока в тебе теплится жизнь, — ответила Ультима.       — А слово сдержишь, Всевышняя? Вернёшь сестру?       Футанари двинула рукой и плавно ввела души себе в рот, словно пригоршню ягод на язык закинула. Сделала заметное глотательное движение, с удовольствием облизав полные губы. Опустила ладонь на живот:       — Я сохраню их в себе. Знай: для меня нет заметной разницы, обмануть ли, или выполнить уговор. Но если и твоя сестрица уверует в моё имя, это будет намного приятней, чем «ничего».       — Тогда… тогда я согласен! — продолжать колебаться дальше было равносильно безумию. — А… а что там, в этом новом мире? К чему мне готовиться.       — Ох, дитя!.. Тебе понравится, уверяю.       Перед лицом очевидного выбора держаться за прошлое нет смысла. Потому что не было у меня этого самого прошлого. Лишь инфантильные мечты о яркой жизни, полной невзгод или добрых событий, извращенных фантазий или славных деяний, семейного уюта или нерушимого братства по духу. Душевная слабость и погибшая сестра, ради отмщения которой я заслужил титул ненавистного всеми чудовища и рандеву с электрическим стулом.       Я молча кивнул, опустившись на колени и уперевшись руками в тёплую ладонь великанши.       «Хочу этого!» — встрепенулся всем естеством.       Пусть снова случится хоть что-нибудь, отличное от беспросветного серого дня. Пусть всё начнётся с начала и появится цель, пусть моя жизнь наполнится смыслом!       — Напоследок я подарю тебе крепкое тело, чтобы совладать с моей силой, — прошептала Ультима. — И Божественное Чудо, что воплотит одно, абсолютно любое желание. Береги его, не истрать попусту…       Её рука пришла в движение. Я свалился на широкий, горячий язык, прямо в лужицу слюны, и спустя миг над моей головой сомкнулись прекрасные губы! Липкая влага окутала тело, затекая в рот, заливая глаза и уши, опьяняя и убаюкивая. Гигантская женщина запрокинула голову, вновь делая протяжный глоток.       Всё померкло передо мной, и я словно в бездну канул, протискиваясь по пищеводу богини. Сорвался в вихрь багряных облаков, окунаясь в жутковатое, но сладкое чувство запредельного сексуального возбуждения. Оказывается, это очень даже приятно, когда тебя эротичненько сглатывает гигантская красавица.       «Интересно, каким образом я приду в тот, новый мир? Она меня срыгнёт или же…».