Фантадивина. Пещеры Червивой Розы

      Тяжесть в теле исчезла вместе с ярким сиянием перед глазами, будто кто-то щёлкнул фотовспышкой прямо в лицо. Горячий язык божества испарился, смытый вместе с потоками липкой слюны, и меня окутала неприятная слабость. А над головой резко, как по щелчку пальцев, возник грубый свод из необтёсанных бурых каменных глыб. Слуха коснулся тихий плеск воды, в воздухе повеяло болотной тиной и чем-то ещё, чем-то знакомым.       Я приходил в себя очень быстро, за мгновения восстанавливая полноценное ощущение мира. Пробуждение лишь слегка напоминало отступающий сон, потому что все чувства включились в работу стремительно, даже быстрее, чем мозг успевал перерабатывать кучу новой информации.       «Почему спине мокро?»       «Что за болотная вонь?»       «Почему так есть хочется?»       «Что за мерзкий привкус во рту?»       «Почему тело такое лёгкое?»       «Что за вонючая хрень об меня трётся?..»       Вопросы бомбардировали мозги с яростью истинных демократов, пришедших за нефтью, но не находили ответов. Тогда я просто распахнул пошире глаза, приподнимая голову — решение на все времена. Глянул и едва не вскрикнул от омерзения: новая жизнь началась под каменной аркой на берегу речки, а над моими бедрами пыхтел мерзкий карлик!       Эта невысокая тварь тотчас блеснула в сознании подспудно знакомым образом: «Гоблин!..» — сморщенное личико с крючковатым носом, зелёная кожа и… и здоровенный багровый член сантиметров тридцать, что лежал вдоль моего живота! (Пропущенный Фрагмент №1)       Ребенок, в теле которого я оказался, не смог бы подобного провернуть. Но после гоблинской эякуляции на язык силы внезапно прибавилось и зеленомордая тварь скоропостижно подохла, пробитая костью два десятка раз.       Окровавленное оружие выпало из моих рук, а я свалился с врага. Упал рядом с ним на спину, кашляя и плюясь, взахлёб хватая ртом воздух и сотрясаясь на волнах адреналиновой бури. «Завод» ярости кончился, грохот расколотого «хрусталя» резко утих, всплеск силы схлынул. Вместо всего этого накатила дурная весёлость.       — Нихрена себе, неприятности, — по-идиотски прохихикал я под нос и окончательно рассмеялся, потому что голос мой принадлежал не просто ребёнку, а девочке.       Стараниями Ультимы и по причине необдуманного выбора новая жизнь началась под каменным мостом в компании-насильника-гоблина.       «Хотел неприятностей? Тогда открой-ка ротик пошире…»       Имя моё — Фантагиро, хотя обычно все обращались «Эй, ты!..» или «Пшла сюда!..». Ещё реже звали по прозвищу — Фиалка, за цвет глаз. И как бы странно не выглядели место и ситуация, но я был… или нужно теперь говорить «была»?.. В общем, я — незаконнорожденная дочь местного дворянского семейства, богатого рода фон Дарклионов. И при этом погибаю под сырым мостом. А мне ведь всего десять лет.       Подняв над собой окровавленные руки, я вспомнил, как семья выгнала экс-Фантагиро. Просто вытурила за дверь маленькую девочку, без объяснений прогоняя её на верную смерть. Ни так называемый отец, ни обе матушки не дрогнули ни единым мускулом на лице, обрекая на гибель малышку. Велели слугам прогнать за ворота рыдающую экс-Фантагиро, просто вышвырнув ребёнка, как котёнка, с которым надоело играть. Одна только горничная, тётушка Велль по мере возможности пыталась помочь, и первое время приносила еду, пока её саму жестоко не наказали за это.       Девочка ушла, гонимая родными. Скиталась больше месяца, содрогаясь от ужаса по ночам и голодая днём. Отыскала убежище под мостом. Несколько минут назад скончалась от истощения. А потом её тело отыскал тот придурочный гоблин. — Так вот почему так есть охота? — я уронил ладони на урчащий живот. Задрал липкое от чужой крови и спермы замызганное платьице-сарафан и ужаснулся тому, насколько же я тощий. А заодно сунул пальцы в промежность, проверяя: вдруг гоблин успел изнасиловать моё тело, пока оно было мертво? Но там всё оказалось в порядке — ничего не саднило, невинность осталась не поруганной. Хоть в чём-то повезло.       Искать поблизости съестное не имело смысла. Память и чувства экс-Фантагиро стали моими, поэтому я точно знал, что единственной её трапезой за последние пять дней оказалась та самая кость, осколком которой я пропорол шею гоблину. Девочка от отчаяния нашла в себе храбрость и сумела утащить обглоданный огрызок из-под носа зазевавшихся собак. Догадалась, что псы грызут кости не просто так, кое-как разбила её камнем, добравшись до костного мозга, и немного поела сквозь тошноту отвращения.       Для начала мне захотелось взглянуть на себя: полюбоваться, помыться и подмыться. Даже не знаю, что в первую очередь. Перевернувшись и привстав на четвереньках, я направился к берегу, осторожно передвигаясь по галечной отсыпке. Поплескав прохладной водой в испачканное лицо, хоть немного смыл грязь и жадным взглядом впился в своё неровное отражение, надувая щёки и показывая ему язык.       Не имею ничего против маленьких девочек — любой же нормальный мужик в тайне мечтает превратиться в милую «лолю», разве нет? — но всё равно как-то чересчур неожиданно. Неожиданней похотливого «маунта» с гоблином в партере.       Из нетвердой водной глади на меня смотрела и корчила забавные рожицы большеглазая, невысокая девочка, но лольки они такие, миниатюрные. Губастенькая и немного курносая, с милыми ямочками на щеках и длинными волосами с брызгами семени в них. Красивая, словно куколка, хотя все маленькие дети красивы — этим мерилом их… нас, то есть, не обмерить. Внешность экс-Фантагиро — весьма привлекательная даже по «ребёночьим» меркам, — не таила в себе каких-то явных уродств и изъянов. Потому отпадала, как причина изгнания из семьи. Хотя я даже не пытался понять, почему меня выгнали, и просто смотрел на своё отражение. Руки и ноги оказались короче, но оно и понятно — мне всего-то десять лет с небольшим. Тело стало меньше и легче не только из-за худобы. Трогательно большие глазищи удивляли нежным фиалковым оттенком радужки, а длинные, чёрные, но жутко грязные волосы спускались до самой воды. Всё во мне оказалось иначе, всё выглядело непривычно. И так увлекательно, чёрт подери!..       Вставать на ноги оказалось непросто из-за слабости в теле — давало о себе знать истощение. Похоже, в паке услуг «Воскрешение» не входила опция «Сытый Живот».       «Долбанный эффективный менеджмент», — в мыслях усмехнулся я.       Приложив немного усилий, смог-таки подняться и стянуть через голову липкое платьице. Зажмурился, как в ледяную воду нырял, и увидал-таки то, что ожидал, на что надеялся, и чего опасался. До последнего мига думал, что вся эта любопытная суета вокруг — она просто мерещится мне. Но несмело приоткрытые веки развеяли остатки сомнений, потому как взглядом я наткнулся на своё обнаженное, белокожее тело девчушки. Очень худое и слабое — рёбрышки можно было взглядом пересчитать.       Не уверен, что все маленькие девочки выглядят именно так, но очень похоже на правду. Конечно, если картинки хентайных художников не наврали. Впрочем, абсолютно без разницы, как я выгляжу. Да и «микро-вареник» между ног вместо «микро-сосиски» — сущая ерунда, если подумать. Куда забавней удивительные ощущения в новом, голодном теле: меня совсем не тревожило, что теперь я стал лолькой. Вот ни капельки! Мозги прекрасно осознавали, в какую ситуацию угодили, но мысли всё равно не мельтешили в истерике.       «Смена пола? Пф-ф!.. Что за ерунда!» — выпрямился я, гордо выпятив абсолютно плоскую грудь и уперев ладони в бока.       На фоне чудес перерождения это ж всё равно, что бенгальский огонь на фоне ядерной вспышки. Даже вниманья не стоит.       «Или спокойный оттого, что ещё ребёнок бестолковый? Типа, бытие определяет сознание?»       Я принялся было плескаться в проточной воде, ухая и попискивая от прохлады. Рассмеялся, вновь услышав свой тонкий, по детский мелодичный голос. Решился даже с головой окунуться, чтобы смыть неприятные посторонние запахи: снявши волосы, по голове не плачут. Но внезапный порыв неприятного ощущения, словно лёгкой тошноты, заставил рефлекторно прижать ладони ко рту.       «Что со мной?» — я в растерянности отступил на берег, ничего не понимая. — «Ипочему так в пузе приятно?»       В сознании в ту же секунду услужливой вспышкой проблеснули воспоминания экс-Виолетты:       «Нельзя выпускать!..» — велела её память.       «Чё?.. Кого не выпускать?..» — моё непонимание переросло в закономерный испуг.       Но ещё до того, как удалось вспомнить предметно и в деталях, я ощутил мягкий ком, который настойчиво вздымался по пищеводу. Ощущение возникло такое, как если бы внутри него шевелился пудинг оживший. Предчувствие близкой рвоты захлестнуло все чувства, проталкиваясь наружу через глотку. В водном зеркале отражалось, как мышцы и кожа моей шее вздулись, исторгая в рот нечто, что выбиралось из тела!       Спустя миг давление в горле пропало, и на язык вывалился комок шевеления — в глотке закопошился плотный клубок какой-то ожившей вермишели. Я готов был удариться в панику — «да что за херня?» — и наклонился над текущей водой, вглядываясь в отражение. Посмотрел, чтобы содрогнуться от страха, с трудом подавляя рвавшийся из груди вопль ужаса — изо рта высовывалось множество хвостиков каких-то дождевых червяков!       Они совали тонкие кончики сквозь плотно сжатые губы и до жути напоминали обычных «землемесов», которые выползают из земли после дождя. Только эти были размером с толстенький карандаш. Одним своим видом они наполняли сердце сладким ужасом и, почему-то, восторгом. Я не мог допереть, какого чёрта не ору в страхе при виде этой гадости, ползущей из моего рта — чужая память вкупе с привычками оказалась сильнее мозгов и не позволяла сглупить. Да и ладошки слабину не давали: они крепко зажимали рот, лишь кое-где пропуская меж пальцев резвые хвостики странных «червей».       «Что за ёбаный в рот?» — совершенно растерянно пробормотал во мне внутренний голос.       Промедлив мгновение, я решился и убрал от лица руки, медленно открывая рот. Дал волю вёртким червям и с недоумением поглядывал на них в отражение.       Постояльцы из моего живота не пытались сбежать, не кусались, не делали почти ничего. Они просто копошились на языке, мягко шевелились в обильной слюне и опутывая его со всех сторон. Лишь изредка пробовали достать хвостиками до моего носа.       Выглядело это просто кошмарно, но… ворочать язычком в толще червячного месива оказалось на удивленье приятно!       Однако не успел я наиграться с новыми «оральными» питомцами в количестве штук сорока, как тело нанесло подлый, внезапный удар — сглотнуло! Стоять с раззявленным ртом, как дурак, оказалось слегка утомительно, поэтому я рефлекторно проглотил три четверти из того, что шевелилось на языке. Охренев от содеянного… последнего червя просто всосал, как длинную макаронину.       Мягкий ком живности сбежал в желудок, где и затих.       Жутковатая срань мгновенно заняла лидирующую позицию в вопросе: «Что за ужас тут происходит?!». Вот только воспоминания экс-Фантагиро подсказывали, что для волнения нет причин — «пассажиры» тощему животику никак не навредят. Наоборот, они помогали протянуть до сих пор, ибо нужны для того, чтобы помогать ребёнку усваивать пищу. Стоят денег немалых, и не всякая семья может себе позволить использовать их приобрести в таком количестве. А показались эти ребятки лишь потому, что изголодали, как и я. Оказались встревожены вкусом гоблинских «вкусняшек» и выползли глянуть, не будут ли сегодня кормить?       Крепко задумавшись, я уселся голой попой на холодный камень поблизости, вскидывая ногу на ногу и копируя пафосную позу богини Ультимы. После недолгого мига замешательства и «Ух ты!..» ощущений, после знакомства с червями в животе, запоздало взыграли жгучие приступы совести. В груди наконец-то засвербела вина: пусть в прошлой жизни на мне стояло клеймо линчевателя и убийцы, но это не значит, что ничего человеческого в душе не осталось. Собственно, о душе говоря: а где же та прежняя Фантагиро?       «Неужто Ультима убила девчушку, чтобы меня в её тело поселить?» — в сердце всколыхнулось неприятное сомнение, которое я тут же отогнал. — «Не-не-не, стоп!.. Не в ту сторону воюешь, боец».       Как говорят на востоке: «Тарапиза нада нету» — торопиться не стоит. С выводами — в особенности. А то потом на ровном месте начнутся фатальные тупняки и недопонимания. Ведь если тощей жопкой не юлить, то богине Ультиме и правда ничего не мешает солгать и «исекайнуть» меня по-жёсткому просто ради «божественных лулзов». Но с другой стороны, а зачем ей жестить? Просто чтобы похохотать надо мной? Она ж богиня, чёрт её подери. Может и не всесильная, коли я ей понадобился, но уж точно «почти всемогущая» или около того, раз сумела с душой манипуляции провернуть. Для чего эти дешёвые фокусы с убиением не повинного ребёнка? Впечатление произвести? Так я и без того впечатлился её пятиметровым междуножным «динь-донгом» или охапкой «червей» у себя изо рта. До конца дней помнить буду.       Этот вопрос — «куда лольку девала?!» — требовал скорейшего разъяснения, потому я резво спрыгнул на щебень и бухнулся коленками об острые камешки. Ойкнул от боли, собираясь молиться. Сложил перед плоской грудью замурзанные ладони, да и замер в рьяном порыве: а как, простите, к Всевышней взывать положено? Я вроде жрец — или жрица, — но мы же это не обговаривали совсем! Вдруг нужны танцы ритуальные, дрыганья у костра голышом под «приходом» и с рисунками из птичьего помёта на пузе. А я такой голодный, что и на коленках с трудом стою…       Хотя, уговор ведь шёл про искренность — «обожай меня!» — от чего и стану плясать, образно говоря. Всевышняя хоть и выглядела запредельно шлюхастенько, как потаскуха из по-хорошему ёбнутой фантазии хентайного художника, но она богиня, в конце концов. Всяко услышит, если молитвенный сигнал дотянется. Тем более лольку услышит — маленьких девочек «жальче», на них всегда внимание обращают.       Стоя на коленках и вытянувшись в струнку, я вскинул ладошки к каменному своду…       — Услышь меня! — пропищал торжественно, слушая собственный голос над речкой.       Чертыхнулся в мыслях и так же мысленно сплюнул, пристыжено замолчав. Выглядело и звучало это как угодно, но только не искренне. Но что ж делать-то? Птичий помёт искать?       — Придумал!       Не успел ещё толком привыкнуть, но у меня же идеальный вариант — я, блядь, не просто симпатичная лолька с картинки художника, а самая настоящая малолетняя девочка. Могу хоть в слезах разреветься, а гордость и не шелохнётся! Надо только настроиться и не выпендриваться, а остальное получится само.       Я протяжно вздохнул, собираясь с мыслями, уселся тощей попкой на сырую щебёнку. Низко опустил голову, почти доставая волосами до камешков под собой.       — Богиня… Тётя Ульта, приди, пожалуйста — очень-очень нужно. Расскажи, что стало с Фантагиро — не хочу начинать новую жизнь с убийства ребёнка…       Похоже, божественная «анестезия» рассасывалась, перебитая волной адреналина — на душе становилось всё гаже и гаже. Темные мысли плотно окружали сознание, протягивая липкие щупальца из прошлого. Как «черви» по пищеводу, только это тянулось в мозги и совершенно не казалось приятным. Скорбь по умершей девочке, чьё тело я занял, давила на плечи тяжким грузом.       Думал, сбегу от раскаяния? Да хрен там — всё своё ношу с собой…       Женские руки без предупреждения обняли со спины, резко поднимая над землёй! Не было слышно ни единого шороха, ни малейшего звука, но вот я уже взлетаю в воздух с невольным писком испуга и оказываюсь в объятиях Ультимы. Падаю лицом ей на грудь и ощущаю, как она нежно гладит мои грязные волосы.       М-м-м… Как же сладко пахли её прелестные титечки…       Божественная особа приняла размеры обычного человека и держала меня на руках, лучезарно улыбаясь при этом. (Пропущенный Фрагмент №2)