Фантадивина. Пещеры Червивой Розы

      Всё оборвалось также внезапно, как началось. Футанари села прямо и с довольным видом облизала влажные пальцы. Вновь замерла в знакомой вальяжной позе величавой владычицы. И я затих, ошеломленный дикими чувствами и румяный от смущения. Прикрыл ладошками пах, пряча от этой хищницы сакральное место.       Богиня промедлила какое-то время, словно давая время прийти в себя, а затем заговорила, вновь не открывая рта:       — Фантагиро, покажи свою силу, — велела она.       Меня как плетью стегнуло: «Ну, я и тупень! И правда девчуля безмозглая — о чем только думаю!»       Без колебаний кивнув и сложив ладони ковшиком в районе пупка, я изо всех сил сосредоточился, воображая истоки божественной мощи, подаренной мне с поцелуем. Медитация, концентрация или ещё какая-то хрень… Я не знал, как проявить дар божества, а Ультима ничего не говорила, не объяснила толком. Но раз она требует, значит уверена, что смогу уловить непривычные ощущения и явить то, что ей нужно.       Достаточно вспомнить те пурпурные прожилки в чёрном тумане…       Прошла секунда-другая, по спине пробежала приятная дрожь. Она хлынула волною тепла изнутри тела, устремляясь к сведенным рукам и порождая ощущение жара на кончиках пальцев. Спустя ещё один миг над ними взметнулся крохотный вихрь размером с чайную чашку, словно свитый из сгустков чёрного дыма!       — Ай!.. — с губ сорвался неловкий испуг.       Я отставил руки в сторону, позорно испугавшись того, что сам же осознанно создал. Это жутковатое, но притягательное нечто безумствовало и клокотало в ладонях, будто торнадо норовил вырваться из тесной клетки. Пряди черной субстанции неслись на чудовищной скорости, облизывая кожу. Вся масса словно сама в себя заворачивалась, чем-то напоминая кипение воды в открытом котле.       «Охереть! Это моя… сила?» — уставился я на бесновавшуюся в руках эфемерную завитушку. Поднял её немного повыше. — «Интересно, зачем Ультиме на неё смотреть? Богиня же. Разве не всеведущая?»       Футанари тем временем с неприкрытым восхищением осматривала крохотный «ураган», приводя меня в крайнее замешательство: «Неужто так хорошо получилось?». Она прикоснулась рукою к кипучему вихрю, позволяя потокам и завиткам дыма окутать её тонкие пальцы. С жутким сладостным вздохом сунула кисть в самую гущу чёрно-фиолетовой ярости. Наконец, кивнула и улыбнулась:       — Прелестно! — её руки тесно обняли меня. — Просто прелестно, девочка моя!       — Что? — встрепенулся я, даже не замечая смущающее обращение.       — Сила, что струится у тебя на ладони — она не моя! — футанари смеялась. — Признавайся, шалунья, от кого успела уже нагулять?       — Чего? Н-но разве ж не твой подарок?       Ультима качнула головой.       — Да объясни ты толком!.. — заволновался я, совершенно растерянный.       — Это твоя божественная сила. Твой Абсолют — Пустота! Ох! Фанатигро, это так по-женски с твоей стороны — взрастить в себе Войд, — ответила футанари и с улыбкой потерлась щекой о мою щёку. — Я знала, что чутьё меня не обманывает, моя милая!       — Да что за Войд такой? — сердито проворчал я, старательно балансируя вихрем, чтобы не «уронить» его. — Войд в смысле «Ничто»? То есть, мой… этот Абсолют бестолковый? Ну, зашибись…       Ультима обняла за плечи, другою рукой словно помогая контролировать вихрь и поддерживая мои ладони снизу. Вновь прижалась щекою к щеке, взглядом указывая на буйные чёрные пряди дыма.       — Ничто — это отсутствие чего-либо. Но твоя Пустота — куда глубже в космологическом плане, она как эквивалент цифры «ноль». Понимаешь ведь, какая беспредельная мощь скрыта в непритязательном «нолике»?       — Ну, как бы, не очень пока что… — честно ответил я.       — Войд — как сфера с нулевым радиусом, он меньше, чем хлопья квантовой пены. Его попросту нет, и не может существовать в трёхмерной размеренности привычного для тебя мира, но при этом он здесь, у тебя на ладошке. Он вбирает в себя всё без остатка и способен пожрать всю Вселенную. Весь Мультиверсум…       — Как чёрная дыра, что ли? — перебил я, спеша козырнуть догадкой. — Обалдеть…       Футанари замолчала на миг, будто задумавшись. Для меня так делает, чтобы я себя полным кретином не чуял?       — Очень похоже на гравитационную сингулярность, — кивнула она, соглашаясь. — Но природа Войда совершенно иная — это божественный Абсолют. Он не только вбирает в себя, а способен ещё и отдавать, из пустоты пространства-времени создавая энергию и материю.       — А… Это легально вообще? — я с озадаченным видом посмотрел на Ультиму.       Вновь резко засомневался в серьёзности её слов. Божественная сила, Абсолют? Может, эта красавишна всё-таки, шутит? Назвала же она меня малышкой, сюсюкается, тискает по всякому. Вдруг, просто развлекается, бабища писюкатая?       — А как же закон сохранения энергии и вся вот эта хрень? — брякнул я с умным видом. — Разве можно получить что-то из ничего?       — Абсолют — трансцендентен, труднопостижим человеческим разумом, — улыбнулась богиня. — Отбрось прежние правила известного тебе пространства-времени. Не пытайся подчинить его логике и постигнуть немедленно. Постарайся просто почувствовать.       Объяснение — так себе, но большего я и не ожидал. Кивнул в ответ, после чего вкрадчиво произнёс:       — А ты, как богиня, тоже владеешь Абсолютом? Можно увидеть его?       Футанари не сдвинулась с места, но над моим дымным смерчем мгновенно вспыхнула «корона» их семи лепестков. Семь лучей яркого света, необъяснимо запертых в границах конечных отрезков длиной сантиметров по двадцать, вытянулись вверх и немного в стороны, медленно вращаясь как по орбите вокруг моего вихря. Это напоминало то, как если бы в воздухе замерли плоские лучи белого лазера с янтарными точками ближе к верхним концам!       — Ладно, — поёжившись, кивнул я с вздохом и развеял смерч на ладонях. Следом пропала и «корона» Ультимы. — Буду постигать с азов. И раз уж ты здесь, то есть ли для меня какие-нибудь указания, Всевышняя?..       Футанари улыбнулась.       — Ещё раз, — томным голосом велела она.       — Всевышняя?       — Ещё — её сладкий шепот тёк в мои уши.       — О, моя Богиня…       — Ещё…       — О!.. Прекрасная тётя Ультима, направь дщерь свою заблудшую на путь истинный!..       Потусторонняя гостья коснулась губами моей шеи:       — Умоляй меня, сладкая деточка, — прошептала она, поводя языком по мочке уха и касаясь слухового прохода влажным кончиком.       — Д-да ты издеваешься?! — поёжился я, со смущением отводя глаза.       Больно уж момент оказался сладкий — засмущала она меня этой «деточкой» и языком в ухе. Но футанари не шутила. Она отстранилась и, лениво смежив веки, поглядывала полусонным взглядом сияющих лазурью глаз. Ожидала, змеюка развратная.       — Молю вас, Всевышняя… — прошептал я, вдруг и правда почуяв себя робкой девочкой.       Ультима рассмеялась и неторопливо поцеловала меня в щёку.       — Где-то под домом твоей семьи есть тайное место, скрытая комната. Её воздвиг твой давний предок из этого мира, и она давно позабыта другими, но очень нам пригодится. В комнате той заперт один из моих даров для тебя — фамильяр, — заговорила футанари. — Я немного изменила то существо, чтобы оно оказалось под стать моей жрице. Найди то место, милая… лоля.       — Всевышняя, давай без лолей! — залился я краской.       — Но тебе же нравится так себя называть, — улыбнулась футанари.       — Когда сам — ничего, но когда другие — стыдно очень… — пробормотал я в ответ, опуская глаза, но тут же повысил голос, меняя тему. — И вообще, как я узнаю, что это нужная комната? Хоромы-то у семьи просто огромные.       — Узнаешь, непременно, — улыбнулась женщина и опустила ладонь себе на промежность. — Увидишь мой знак и всё поймёшь. Если справишься, если не отступишь, значит, решимости твоей хватит, и мы будем вместе, как бог и пророк. Лишь к тебе одной, моя верная лоля, я буду приходить во плоти в ответ на молитвы.       Футанари сделала паузу и продолжила:       — Если же не сумеешь, или просто раздумаешь — постарайся прожить счастливую жизнь, роди здоровую дочь…       На позволив даже слова вставить в ответ, богиня за доли мгновенья растаяла, как туман. Исчезла быстрее, чем угасли звуки её голоса. Я на миг завис в воздухе, как в дурацком мультфильме, а потом шлепнулся на камень в облаке цветочных ароматов.       — Э-эй!.. — тихо позвал в пустоту. — Может быть, покушать чего дашь напоследок?..       Ветерок унес слова вниз по реке, оставив их без ответа и бросив в одиночестве с охреневающим видом переваривать информацию.       Сперва я прополоскал в речной воде платьице, а затем расстелил его на прибрежных камнях, на самом солнцепёке. Мост с обеих сторон подпирали густые древние ивы, что доставали ветвями до самой воды, так что лишь с противоположного берега могли заметить голого меня. Но и на той стороне неширокой речушки зеленели ивовые дебри, потому нежелательных соглядатаев не нашлось.       «Не видели или даже не хотели видеть?» — вспомнилось мне.       Затевая помывку, я нашел на предплечьях пятна недавних ожогов: следы двухдневной давности. О руки словно сигары тушили, много раз прижигая светлую кожу и оставляя багровые точки. Память услужливо напомнила, что это проделки Раманты, моей старшей сестры. Она обладала магией Огня и частенько мучила экс-Фантагиро, окатывая её снопом магических искр. Девчонке уже шестнадцать и она учится в Академии Окнард, но приезжая домой погостить, не упускает возможности повеселиться, испытывая странное удовольствие в истязании беззащитного ребёнка при полном попустительстве со стороны семьи.       «Семья…» — произнес я в мыслях. — «У меня тоже была семья…»       Зачерпнув пригоршнями воды, набрал её в рот и прополоскал язык, сплёвывая мерзкий привкус гоблинской спермы. Впрочем, так и не понял, что же больше противно: семя зеленомордого уродца или слово «семья»?       В этой жизни у меня много родни: отец, мама, две матушки, три сестры и два брата. Они отняли у меня… отняли у экс-Фантагиро её редчайшую способность — родство с магией Света. Семейный врач Эрнест Виммер провернул эту рискованную операцию и с разрешения родителей «пересадил» магию из меня в среднюю сестру Элейну. Почему потом малышку не устранили — не ясно. Да я и не помнил подробностей, ибо детский разум экс-Фантагиро оказался не в силах сохранить все детали тех страшных событий. Зато я помнил безумную боль, когда из тела словно клещами вырывают живое, трепещущее сердце. Помню, как лопаются сосуды, до предела натянутые, словно струны, брызгая кровью…       Элейна старше меня на два года — ей двенадцать уже и в этом году она поступает в Академию. Девочка с рождения обладала огромными запасами маны, но элементальное сродство оказалось очень слабо, а ведь этим как раз-то и гордился род фон Дарклионов. Экс-Фантагиро принесли в жертву Элейне, чтобы из двух посредственностей создать невероятного мощного мага, усилив ту девочку, которая старше.       — Жертва?.. — я со злостью ударил кулаком в воду.       Войд окутал пальцы чёрной дымкой, защищая кожу от влаги, но спустя миг рассеялся, и рука ощутила прохладу. Маны во мне не осталось, ни капли — её я не чувствовал абсолютно.       — Да и хрен с вами, — усмехнулся я, показывая язык отражению. — Забрали всё, так что больше нас ничего не роднит.       Ожоги на руках уже почти не болели, сукровица не сочилась, а обугленная корочка на них подсохла. «Кратеры» эти на гладкой коже слабеньких рук ещё даже не начали подживать — голодному детскому телу неоткуда было взять энергию для восстановления. Но обмытые прохладной, чистой водой они хотя бы перестали беспокоить.       Поглядывая на них, я отчетливо осознал, что экс-Фантагиро погибла вовсе не от голода, как бы странно это не прозвучало — истощение лишь поставило точку, как рука палача. В конце концов, Фиалка — просто маленькая девочка, взращённая в достатке и не приспособленная к самостоятельной жизни. Она боялась Раманты и пряталась от неё под мостом, где пила только воду. Боялась остальных братьев и сестёр. Не смогла найти себе еды, а ведь на склонах неподалёку разбиты пышные виноградники. Даже под редкими плодовыми деревьями по бокам от дороги, что вела к берегу моря, можно отыскать хотя бы парочку фруктов — климат в этих местах стоял круглый год тёплый. Но девочка просто не умела выживать.       Её спящая душа пробудилась во мне в самый неловкий момент — когда я присел ниже по течению и собрался «носик припудрить». Решил раз и навсегда разобраться с тонкостями физиологии девочек. Пора привыкать, что отныне — только на корточках.       Экс-Фантагиро неожиданно «зашевелившись» глубоко в животе, пробуждая странно приятные чувства и приводя в крайнюю степень смущения. Я сперва не понял, что произошло, и принялся рот ладонями зажимать — подумал, что черви в желудке вновь дали о себе знать.       «Дяденька, спасибо вам…» — внезапный тоненький голосок пронёсся в мыслях.       — Чего? — я стыдливо вздрогнул и оглянулся.       Подумал, что кто-то подглядывает.       «Озабоченные, дайте поссать спокойно!..» — промелькнуло в мыслях.       Но спустя миг натянутые нервы расслабились — с запозданием дошло, что голос-то звучал в моей голове. Взгляд упал на бледные бёдра и безволосый лобок. Я по-прежнему «дяденька»? Притом, что сижу и «журчу» самым девчачьим образом, справляя малую нужду? Кто заподозрит во мне парня, пусть первый разобьёт себе голову о камень. О тот самый, что до сих пор хранит отпечаток божественной попы Ультимы.       Но душа экс-Фантагиро глядела на мир изнутри и воспринимала меня совершенно иначе. Как ни странно, она совсем не боялась.       — Слушай, не зови ты меня дядькой, — едва слышно ответил я, шлепая по животу. — Это как-то неловко, знаешь ли…       «Хорошо», — пропищал радостный голосок. — «Тогда тётенька?»       — Какая я тебе тётенька? Мне десять лет всего! Может, просто по имени, а?       «Поняла, сестричка Фиалка».       — Ну, ладно. Так — нормально… — вздохнул я, а затем спросил. — Малышка, а ты не сожалеешь, что меня приняла?       Девчонка оказалась умная не по годам — жаль, что не там, где нужно, — и сразу поняла, о чем именно я спрашивал.       «Не жалею, сестричка», — ответила она. — «Я вижу мир твоими глазами, трогаю твоими руками, чувствую твою страшную силу… Мне этого хватит, если старшие перестанут надо мной насмехаться. Пожалуйста, накажи их за меня. Накажи их всех, кроме мамы!..».       Из глубин живота полыхнуло волной такого яркого гнева, что на лице моём невольно появилась горькая усмешка. экс-Фантагиро действительно умный ребёнок, но им же она и осталась — даже после всего, через что ей довелось пройти, девочка с детской непосредственностью мечтала об исполнении самых заветных желаний и хотела лишь мести обидчикам. Кажется, даже ненависть к убийцам сестры из моей прошлой жизни не обжигала так сильно.       — Они ведь твоя семья… — тихо напомнил я, как будто мы оба могли это забыть.       Подло с моей стороны пытаться взывать к добродушию, когда в мыслях реет желание разорвать зубами Раманту, выпотрошить заживо коварных матушек или устроить ещё какую-то гадость для них. Но это я, пусть и в теле ребёнка, однако ж с мыслями взрослого — наученный горьким опытом, могу унять гнев, спрятать злобу. И другое дело — душа маленькой девочки, яркая, незамутнённая, которая не способна видеть границ в своих помыслах.       Задумавшись на мгновение, я вдруг отчётливо понял, что непременно дам жизнь этой малышке! Решил для себя, что даже если провалю миссию Ультимы, то обязательно заведу ребёнка, выращу и воспитаю его, подарю счастливую жизнь. Чёрт, да ради такого даже мужика найду себе и потрахаюсь, лишь бы зачать — ради горестной души всеми покинутой девочки это станет смехотворной уступкой. Но до той поры мне нужно сберечь её рассудок. Ума не приложу, может ли душа без своего тела спятить, но даже проверять не хочу, а потому не стану лелеять в экс-Фантагиро мечты о мгновенной кровавой мести обидчикам. В прошлой жизни сестра умерла от рук мерзавцев, а теперь малышка в моём животе просила стать этим «мерзавцем» и наказать её-мою злую семейку.       «Ненавижу их!» — тоненький голос в мыслях горестно всхлипнул. — «Матушка Лючия зовёт меня выродком и маму ругает!.. Раманта говорит очень обидные вещи и всегда огнём бросается!.. Лукас, дурак, вечно дерётся — он так больно бьёт. Элли, Зария, Кайл… Я хочу, чтобы они все умерли, сестричка Фанти!..»       В пузе натуральным огнём заполыхало, настолько эмоции девочки разгорелись! Я похлопал ладонью по животу, успокаивая разбушевавшуюся душу.       — Понимаю, они заслужил. Но они — твои родные. Если их не станет, сожалеть будешь. Да… да и мне же всего десять лет: как прикажешь наказывать тех, кто сильнее?       «Так ты мне не поможешь?»       — Помогу, но сперва прошу всё обдумать, хорошо? Ты же умница. Подожди хотя бы до тех пор, пока я вырасту и стану покрепче.       В мыслях повисла недолгая пауза. Тоненький голосок молчал.       «Ладно…» — наконец-то вздохнул он. — «Тогда просто не давай над собой насмехаться гадким братьям и сёстрам. У меня никогда не хватало характера, чтобы ответить им, а ты сможешь, сестричка. Ведь правда?».       — И не будешь мешать мне?       «Не-а… Я подожду, как обещала».