Фантадивина. Пещеры Червивой Розы

      На следующий день пришлось опять потрудиться. «Тыквасы» в Кройворке имели немалый спрос, потому как на одной только рыбе рехнешься через неделю. Так что окрестные усадьбы ощутимо конкурировали в выращивании этой ценной культуры.       К вечеру девчата опять утащили меня купаться, а брюхатая хозяйка даже лично одежду на подмену принесла. Всех вновь ожидал сытный ужин от пуза — пир для моих мутуалов, — но на этот раз я не сплоховала. Дождалась, пока «кроля» и «остроухая» наконец-то оставят меня в покое и займутся собой. Соскользнула с тюка сена, вороватой рысью прошмыгнув к стойлам.       В хозяйстве держали двух кобыл и одного молоденького жеребца — на последнего я глазищи свои бесстыжие и положила. В ночной тишине, наполненной лишь стрекотом цикад и отдаленными стонами страстных девиц, взобралась по загородке стойла и осторожно коснулась морды красивого зверя. Времени на «романтику» и долгие дни установления связей у меня не было — не почесать же его собираюсь, могут и застукать. Оставалось положиться на детское обаяние: животные обычно чуют «ребёнков» и если малышня им не вредит, то агрессии не проявляют. По крайней мере, мне так показалось, ведь жеребец даже не вздрогнул, когда я принялась его гладить и за ухом почесывать.       Зверь шумно фыркнул мне в лицо, обдавая горячим воздухом, и закивал головой, словно пытался что-то сказать. Тотчас получил на ладони припрятанную с ужина краюху хлеба, как предложение подружиться. Обнюхал её и спокойно подцепил бархатистыми, словно замшевыми губёхами. Проглотил её мигом и куда веселее принялся тыкаться мордой мне в руку. (Пропущенный фрагмент №5)       Она предусмотрительно отвезла меня к поилке-купалке с водой, где даже помогла умыться. Я не отказала себе в удовольствии и ответила ей той же монетой, вымыв дочиста горячие гениталии возбужденной красотки. Спонтанная близость не стала предлогом, чтобы поскорей разбежаться, а наоборот, помогла сблизиться. Сомневаюсь, конечно, что Исотта воспылает ко мне жаркой страстью — деваха она уже зрела и, судя по любвеобильности, не без партнёра для постоянных утех. Но мой округлый животик так и манил её взгляд — наверное, потому футанари осталась заночевать вместе со мной. Либо на это повлиял её добродушный характер и чувство ответственности. Или же Исотта просто немного лентяйка и предпочла компанию лольки прогулке в ночи до своей постели.       Когда она привезла меня голенькую в конюшню, «кроля» и «остроухая» уже угомонились и спали. Или притворялись .что спят. Впрочем, Исотту это никак не обеспокоило — она неслышно прошла под крышу и улеглась на рассыпанном сене, призывно похлопав себя по бочку. Как и в первый раз, дважды ей просить не понадобилось — я тут же вняла радушию и прильнула к теплому брюху симпатичной таврисы. Положила под голову вместо подушки ароматный ствол её горячего члена, не встречая никаких возражений со стороны футанари.       От её мошонки так сладко и вкусно воняло, что до утра мне снилась какая-то безумно пошлая, прекрасная жесть с участием ебак-гусениц, гоблинов и Розалинды. Они на пару с Исоттой такое со мной вытворяли, что проснулась я вся мокренькая и готовая к вагинальному «бою»…

* * *

      На следующий день новая знакомая упросила хозяина усадьбы взять меня с собой в город, чтобы помочь отвести собранный урожай. Мой временный работодатель был не против и разрешил.       Разумеется, по пути мы девушкой-кентавром снова уединились. Я помогла ей освободиться от упряжи, а затем подсобила сбросить «напряжение», прямо мне в желудок, заодно ещё раз плотно позавтракав и заполучив заветную «+1». На берегу речки вновь помогла ей помыться, доставая до неудобных мест.       Эта поездка оказалась последней поставкой на ближайшее время, поэтому работы для меня больше не нашлось. О чём футанари и рассказала. А ещё она заявила, что не против видеться со мной регулярно. Мол, у неё есть «кое-кто», но в тех отношениях она выступает, как девушка, а этот «кое-кто» ненасытный, как дикий зверь. А Исотте же хотелось ощутить и долю «мальчишки» в себе — она искала свободные губы или влагалище, способные принять её междуножного монстра. В общем, я стала свидетелем беззастенчивого душеизлияние, которое вскрыло совершенно стереотипные проблемы для футанари: впервые в жизни видела реальную представительницу их племени, но ни капли не сомневалась, что настолько любвеобильных особ преследуют такие забавные неурядицы.       На постоянные вопросы о том, где живу, я предпочитала не отвечать, уклончиво уходя от ответа. Исотта, конечно, приятная барышня, но она мне почти не знаком — рассказывать об убежище не стоило. Но когда футанари совсем наседала, я со смехом ей отвечала, что обитаю под мостом, с гоблинами. Какое-то время, на протяжении около недели, мы обе оставались довольны подобным общением.       Употребление семени Исотты не проходило для меня бесследно, что не могло не порадовать, хотя сдвиг приоритетов и перемена во вкусах волновали не настолько, как преображение тела. Копыта у меня, хвала Ультиме, расти не начали, но мышцы становились куда крепче — это я ощущала. Глоток теплой спермы всё ещё заряжял жаркой энергией до краёв, но по прошествии времени уровень её не так заметно спадал — я развивалась. После каждого рандеву с новой подругой пробовала свои силы, налегая на заржавевшую створку решетки в тоннеле.       А спустя неделю «орально-генитального» общения с Исоттой, откровенно попросила у неё разрешения «доить» футанари, да почаще. Писюкатая кобылка немного удивилась, но не подумала возражать — для неё в этот миг главным был результат, а не промежуточный процесс.       По тоннелю до сих пор ползали гусенички, своим присутствием отпугивая гоблинов. Они заметно подросли и некоторые даже начали проявлять ко мне известный «романтический» интерес. Я пока что могла просто отталкивать их — тем более, с подросшей-то силой, — но решила, что если «ухаживания» станут настойчивей, то просто отдамся этим созданиям. Вместо того чтобы бороться с ними, проще защититься естественным репеллентом в виде «анальной беременности».       Когда ощущения подсказали, что силушки почти хватает, я сперва позаимствовала у Исотты огарок свечи и коробок спичек, внутренне ликуя, что в этом мире не придётся мудохаться с огнивом и трутом. После этого отведала похоти футанари, сперва по старинке — ртом, а потом — после перерывчика минут в двадцать, сдоила драгоценное «зелье» в самодельную фляжку из оболочки высохшего «тыкваса». Распрощавшись со сладостно сопящей девицей, вернулась к тоннелю.       Пробираясь загаженное логово гоблинов под особняком Дарклионов, я едва не расплескала ценное содержимое фляжки, запутавшись в гусеничках, лезущих под ноги. Зажгла свечку и залпом опрокинула в себя душистую влагу, подзаряжаясь энергией. Густые комки успели раствориться благодаря ферментам в семени, поэтому пить получалось без проблем, хотя было уже не так возбуждающе, как из «источника». Скорее даже мерзко, но этот вкус — похоже, я основательно подсела на этот гадкий вкус, как на особый наркотик.       Сила хлынула в тело, и я тотчас налегла на решетку, не теряя времени. Надавила на неё со всей дури, подключая и голос к усилиям — выплеснула на свободу безудержный тоненький крик. Ржавые петли уперлись, не желая сдаваться — «лоли-ярость» не пугала холодный металл, — но мощь во мне струилась совершенно безумная, как для девятилетней малышки. Створка заскрежетала и заскрипела, вздрогнула и медленно поддалась.       — Пошла, родная!.. — запищала я, неизвестно чему радуясь.       Не нашла ещё ничего, кроме пыли, но даже простое выполнение поставленных перед собой целей приносили известное удовольствие. Не просто решительность что-то себе наобещать, но и готовность приложить к выполнению этого все усилия, чертовски меня заводила. Такая напористая, я себе нравилась…       И из-за этого напора чуть язык не прикусила, когда решетка скрипнула и разом поддалась легче, пропуская на ту сторону. Я не успела собраться и повалилась, шлёпнувшись на камни и расчихавшись от взлетевшей в воздух пыли.       За решеткой ещё метров на двадцать простирался всё тот же канал, благополучно упиравшийся в глухую стену. В ней, в самом низу, едва видный над кромкой воды, располагался совсем уж смехотворный проход, сквозь который канал наполнялся от подземной реки. И уж туда лезть я не собиралась. Но и выругаться в сердцах не успела — массивная деревянная дверь в стене приковала внимание!       Отворить её получилось без особых усилий, хотя крепкие доски, промазанные дёгтем, были им же и приклеены к раме, для герметичности видно. Эта крохкая укупорка хрустнула, как сахарная карамель, и посыпалась на пол, когда я дернула за дверную ручку в виде массивного кольца на скобе. Как раз вовремя — временный прилив сил быстро спадал.       Распахнула своеобразный «гермозатвор» и замерла — я оказалась посреди позаброшенного склада! Здесь валялось много всякого трухлявого барахла, вроде снастей для починки лодки, которая должна была сновать по каналу, но давно уже сгнила на его дне. Также в свете свечи я нашла верстаки и скамьи, металлические инструменты — ручные сверла, стамески, пилы, — и кое-что поинтереснее. Рядком стоявшие на полочке масляные лампы очень мне приглянулись. Они здесь явно затем, чтобы возможным беглецам путь освещать, а значит, могут быть либо заправлены — даже спустя столько-то лет, — либо топливо для них где-то рядом.       В лампах всё пересохло, осталась лишь хрупкая шелуха непонятного происхождения, но кувшины с замотанными провощенной тканью горлышками нашлись неподалёку. В них колыхалось сильно загустевшее масло!       Минут через пятнадцать усердных манипуляций и возни с маслицем, благоухавшим смолой, склад осветил огонёк. В его мерцании я обнаружила под потолком деревянный, плотно сколоченный щит, вставленный в пазы. Он закрывал воздуховод, уводивший внутрь дома!

* * *

      Желание пробраться внутрь и немедленно сжечь к ебеням этот гадюшник оказалось настолько чудовищным, что я принялась создавать жгутики Войда на ладонях и со зверской рожицей тыкала ими в каменную стену. «Убивал» незримого врага, прожигая Пустотой дыры в камне и унимая безумство эмоций.       В дом-то я пойду обязательно, но не за тем, чтобы глупо подставиться в нелепой попытке убить всех.       Решетку на канале я на всякий случай прикрыла, опасаясь внезапного визита гоблинов. Подмазала петли дегтем из кувшина и на этот раз затворила воротину одной рукой, на всякий случай даже дужку замка навесив в проушины. Потом вернулась на склад и закрыла за собой дверь, чтобы не было тяги, а затем принялась «пережигать» Войдом доски щита, освобождая воздуховод. Подставив пару хлипких ящиков, забралась в довольно просторный деревянный короб и осторожно поползла в темноту, подсвечивая себе лампой. Со всем тщанием следила за огнём, ибо, во-первых, доски в коробе просохли до звона, а из-за размеров особняка тяга тут была приличная — если разолью масло и случайно его подожгу, то получится «Фантагиро, жареная в собственном соку». А во-вторых, никто в доме не должен заметить через решетку вентиляции мелькание огонька.       Пришлось пролежать несколько часов, выжидая — в особняке оказалось слишком оживленно. Когда же наступил вечер и затихли все голоса, я уже облюбовала место, чтобы выбраться из вентиляции. Даже вспомнила коридор на той стороне, используя память экс-Фантагиро.       Ожидая, пока даже слуги перестанут расхаживать по коридорам, я едва сама не заснула. Сердито отхлестала себя по щекам и приготовилась на ощупь «прожигать» Войдом крепежи на вентиляционной решетке, но она просто сдвигалась вверх, по пазам, ведь короб проходил над самым полом.       Я аккуратненько отставила её в сторону, воровато выбираясь в коридор. Смотала со стоп тряпки-обмотки и швырнула их внутрь короба — босые чистые ноги следов не оставят, — а затем задвинула на место решетчатую крышку.       «Элвис в заднии!». То есть, ворюга наконец-то проникла в задние!       Со всех сторон навалилась враждебная, звенящая тишина. Здесь обитали не разбойники и не злодеи, но атмосфера окутывала весьма неприятная. Всё во мне невольно сжималось, ожидая незамедлительной стычки со злобной роднёй.       Поставив цель и выбрав направление, я украдкой посеменила возле самой стены, чтобы не скрипнуть ни единой паркетной доской. Направилась в сторону винного погреба. Он никак не соединялся с потайным складом и тоннелем под домом, так что если тайная комната где-то внизу, то искать её нужно за полками вина.       Шаги дворецкого — я узнала их! — едва до сердечного приступа не довели. Но у меня хватило смекалки и выдержки, чтобы нырнуть за портьеры и притаиться. Нож, острием вверх прижатый к груди, нервно подрагивал — старик-дворецкий никогда надо мной не измывался, но если попытается остановить, то… то не побоюсь пустить оружие в дело!       Человек со светильником в руке прошел мимо и ничего не заметил. Я с дрожью выдохнула, ощущая биение сердца прямо в ушах — кровь так стучала в виски, что этот грохот и на берегу моря могли услыхать.       Остаток пути до винного погреба больше не проверял нервы на прочность — шлёпая босыми ногами по полу и ступая на пальцах, я добежала до заветной двери. Толкнула её, наморщившись от предательски громкого скрипа, но всё же юркнула внутрь.       Рядом со входом здесь также стояла лампа, так что впотьмах шастать не пришлось: я добыла огонь и принялась тыкать жгутиком Войда во все подозрительные стены. Наделала уйму отверстий, но так и не ощутила пустоту ни за одной из них. Даже каменный пол под ногами проверила, но всё оказалось без толку — сплошная порода вокруг. Либо плохо искала, либо здесь вовсе ничего нет. Но времени, чтобы всё до камешка перевернуть, не оставалось, поэтому просто приму, что идея оказалась ошибочной.       Перед уходом я вскрыла бутылку вина и сделала пару глотков, по-хулигански глотая не положенный детям алкоголь. Вино показалось довольно недурственным, но сперма Исотты всё же намного вкусней — она пьянила сильнее…       Где ещё искать скрытую комнату под домом, я не знала — память экс-Фантагиро не хранила иных подходящих местечек. Девочка знала только о винном погребе — в нём её нередко запирали «в наказание», оставляя в темноте и холоде то на ночь, а то и на сутки.       Дольше задерживаться в доме не стоило, но я не могла не заглянуть в кабинет папаши. Краденый рыбный нож всё ещё острый и довольно неплох, но в доме есть большая коллекция холодного оружия. Кое-что оттуда мне пригодится.

* * *

      Я стащила рапиру в простеньких ножнах. Но она неспроста занимала место посреди расфуфыренных и богато украшенных мечей — клинок её замысловатым узором в толще металла напоминал дамасскую сталь. А острота заточки навевала влажные фантазии о разрубленных на кусочки гоблинах.       У заветного входа в вентиляцию я сплоховала и звонко клацнула кончиком ножен о стену, но решетка уже вставала на своё место, и мне было плевать. Пусть думают, что хотят.       Гулять по улице с чем-то настолько приметным, как ворованный меч, стало бы самоубийством, поэтому я решила прятать его на выходе из тоннеля, если соберусь куда-то идти. Но сперва попробую хоть как-то освоится с новым оружием — от него, самого по себе, толку не много.

* * *

      «Фантагиро предполагает, Ультима — располагает». Мой визит в подземелье продлился почти две недели и оказался куда дольше, чем я ожидала. Но украденная на вторую ночь еда и кое-что из вещей Элейны, здорово скрасили скуку в полумраке. Во время второй вылазки я ощутила себя куда уверенней и прокралась в комнату к сестрице, где стащила у неё пару трусиков, наконец-то обзаводясь бельём. Даже задержалась на какое-то время у кровати сестры, вдруг ощутив острую, необъяснимую тоску. И только когда вернулась на заброшенный склад под домом, осознала, что просто скучаю по общению с родными. Как бы экс-Фантагиро их не ненавидела, но она оставалась ребёнком — и любви к родным в ней теплилось не меньше, чем гнева в их адрес.       На третий день моей подземной жизни гусенички расползлись из тоннеля: как пища я их уже не привлекала, а как половой партнер оказывалась пока что непосильной. Ещё через день после их исчезновения в тоннель заглянул старый знакомый — какой-то гоблин в рваной набедренной повязке на ляжках. Все они на одно лицо для — сморщенные, как чернослив, и с громадными пенисами, — так что в первый миг показалось, что это восстали съеденные под мостом неудачники. Он повёл себя неожиданно и просто ретировался, не посмев задержаться в тоннеле, а ведь я уже думала опробовать на нем рапиру.       Ещё спустя день зеленомордые коротышки пожаловали целой делегацией и вновь обживали своё логово. Скалились на меня, но не могли достать за решеткой, а я опасалась выходить к ним. Сама себя заперла в компании похотливых уродцев.