Союз огня, воды, земли и ветра

       Находясь под землёй — точнее там, куда не попадал солнечный свет и не ходили люди — Алхаис не мог определить, сколько времени прошло, сколько раз небесное светило поднималось из-за горизонта, но вряд ли много. Алхаиса поили, как и Бархана, а вот кормили крайне бедно, не давая опасным пленникам набраться сил, приходило с полдесятка стражников и все тыкали копьями, не позволяя сдвинуться хотя бы на миллиметр. То и дело Алхаис пробовал воззвать к почве, наладить связь с песком или камнями, но если те и находились в Халфиде, то под бесконечными толщами воды, а потому не слышали зов принца. Вновь им с Барханом дали попить, осторожно, с опаской, но пленники не демонстрировали угрозы, принимали пищу без намёков на сопротивления, особенно ягуар. Алхаис допускал, что тот переносил пленение в разы хуже, ведь привык к свободе, простору, возможности бежать, куда захочется, и расправлять крылья, взмывая вверх, ещё и света тут практически не имелось, а еды для такого крупного зверя давали непозволительно мало. Как минимум ради Бархана Алхаис искал путь к спасению, не говоря уже о беспокойстве за супругов.        Стражники накормили и снова ушли, Алхаис слышал их удаляющиеся шаги, заметил, как Бархан дёрнул ухом. Вдруг он принялся мотать и трясти головой, агрессивно, пылко, водил лапами туда-сюда и наконец высвободил пасть, но не издал ни звука, хотя содрал шерсть. Вдруг Бархан принялся влажно кашлять, прогибаться всей спиной, задрал хвост, а в горле яугара то и дело собирался ком. — Как ты, приятель?        Разумеется, кот не ответил, продолжал капать слюной и пытаться отрыгнуть, и пусть выглядело зрелище явно не по-королевски, Алхаис с умилением улыбнулся. — Шерсть скопилась?        Снова Бархан не ответил, его зрачки сузились, он совершил особенное усилие, чтобы вытолкнуть из пасти комок, громко ударившийся о землю. При виде него, ощутив, как во всём теле задрожали мышцы, Алхаис понял, что это вовсе не комок шерсти, а глина. Порода безропотно подчинилась Алхаису, который спрессовал её так сильно, как мог, натянул цепи и несколькими ударами разбил, не смог сразу подняться, ноги затекли, но пока восстанавливал течение крови, Алхаис велел куску глины ударять по цепям, сдерживающим Бархана. Оказалось достаточно разбить всего пару, остальные ягуар порвал сам, яростно взревел, поэтому Алхаис поспешил обнять кота за шею, погладить по загривку, помогая другу успокоиться. Однако долго простаивать было непозволительно, Алхаис приложил палец к губам, мотнул головой в сторону прохода, куда оба осторожно двинулись. Конечно, быстрее бы удалось выбраться верхом на Бархане, однако в узких коридорах он не смог бы расправить крылья даже наполовину.        Как почётному гостю, Микайо не запрещали гулять по дворцу, лишь несколько проходов оказалась под охраной, например, двери, ведущие предположительно в центр города, в сокровищницу, в королевские покои и на верхние этажи. В остальном Микайо беспрепятственно изучал Халфид, особенно средний уровень, где жило большинство обыкновенных людей, кузнецов, столяров, пекарей, тех, кто изготавливал украшения и музыкальные инструменты из ракушек. Все улыбались, открыто глядели на Микайо, кивали ему или мягко кланялись ему в знак приветствия, общались между собой, дети бегали по улочкам или помогали родителям с домашними делами, кое-где сидели старики, которые писали или рисовали на ракушках. Халфид напоминал те волшебные королевства из сказках, словно люди здесь не голодали, не уставали, а страх смерти не существовал как таковой, и это при том, что места категорически не хватало, на улицах едва ли удавалось разминуться, но жителей это нисколько не смущало.        Помимо того, чтобы оглядывать город, Микайо слушал его звуки, непривычно радостные и лёгкие, почти все лица лучились улыбками, мало кто хмурился или казался уставшим, а одна женщина, бежавшая навстречу, обнимала практически каждого, а те пусть удивлялись, отвечали взаимностью. Когда женщина пробежала мимо, Микайо в недоумении замотал головой, но остановился, услышав слова незнакомки: — Получила! Мы наконец можем завести ребёнка!        Дальнейшая радость супругов не волновало Микайо, все его мысли сосредоточились на услышанном — в Халфиде нельзя родить ребёнка без разрешения. Собственно, это не удивительно, учитывая, как тесно располагались зданий и каким небольшим на самом деле оказался город, наверное, его удалось бы пройти всего за пару дней, и Микайо не видел, чтобы кто-нибудь держал сад или огород, здесь вообще не имелось земли или животных, которых заводили домой, вроде собак или кошек.        Вода — источник жизни, без неё не росли деревья, не выживали ни люди, ни животные, но даже здесь, как в Элдрине, где воды не доставало, жить оказалось весьма затруднительно. Как и любой правитель, её величество отвечала за каждого человека, за будущее своего народа, за то, чтобы всем хватало еды и воды, однако это ведь не означало, что нужно идти войной, захватывать земли, убивать ни в чём неповинных людей, если собственных ресурсов не хватало. Можно ведь… Увы, озарение не снизошло на Микайо, он понимал, что в ситуации Халфида война — единственный возможный вариант, но настать ей Микайо не мог позволить. Вот только изначальная проблема никуда не делась — пока королевства не объединяться, ни Микайо, ни Алхаис, ни Джезая не могли овладеть своими силами в полной мере, а генерал Редфорд явно не намеревался помогать, идти на уступки и позволять потенциальным врагам обретать мощь. Он знал непозволительно много, и Микайо не мог представить, откуда. Если бы генерал был на Лауст вид Эвойд, не смог бы найти древние тексты, а если бы нашёл, вряд ли оставил даже часть из них. Странно. Возможно, хоть какие-то подсказки удастся найти в королевской библиотеке? Даже если сами скрижали Микайо не найдёт, быть может, чуть больше узнает о Халфиде, его сильных сторонах, численности армии, вооружении...        Микайо резко проглотил воздух, остановился за углом, скрываясь от чужих взглядов, принялся зачёсывать на плечо волосы. Больше всего сейчас Микайо желал оказаться в объятиях любимых, хотя бы увидеть их, знать, что они в безопасности, что не ранены и не страдают от голода, прижать их поближе, поцеловать. И Колеус с Барханом… Ладно, он ещё может позаботиться о себе, наверняка припугнёт любых, кто постарается подойти, но громоптица, здесь нет ни песка, ни земли, к тому же во многих частях города темно и шумно. Как себя поведёт Колеус? Наверняка он в панике, а Микайо ничего не мог сделать, лишь снова и снова просить вечер помочь отыскать возлюбленных и донести до них слова успокоения.        К своей тюрьме Джезая почти привык, по крайней мере голова уже не кружилась, а дыхание стало ровнее, кажется, даже глаза приспособились, Джезая начал различать множество камней повсюду и пар, который просачивался между ними. И всё равно климат оставался безжалостным, Джезая пытался лишний раз не открывать глаза, вдыхал и выдыхал неторопливо, пытаясь сохранить каждую крупицу энергии, сил и здравомыслия. Главное придумать план побега, сбежать, а дальше останется только найти любимых и поскорее покинуть территорию Халфида, знать бы как. Магия до сих пор не подчинялась, если и вспыхивала крохотная искра, то немедленно растворялась в густом влажном воздухе, как, впрочем, и последние мысли, Джезая ничего не мог придумать, кроме как раз за разом зажигать крохотный огонёк, который неизменно шипел, затухая. Ужасное место. И вдруг в тишине, прерываемой разве что шипением пара, раздался негромкий быстрый стук. Джезая поднял голову к потолку, подождал, послушал, не различал ни чужих голосов, ни сапог стражников, а их уже практически все выучил. — Всё нормально, спускайся.        Снова о стенку негромко постучали, торопливо, затем звук затих, повторился, на что Джезая утомлённо выдохнул. — Здесь не так темно, как тебе кажется. Я всё вижу.        И снова прозвучал стук, в этот раз более частый и долгий. — Давай уже, пернатый!        На какое-то время настала тишина, её нарушили шаги, это охрана проверяла коридор, но быстро удалилась, возвращая власть тишине. Джезая всё смотрел на туннель, смотрел и ждал, пока наконец не показались сперва длинные когтистые ноги, прижатые к телу, а затем и сам Колеус, торопливо машущий короткими крыльями. Он приземлился и первым делом постучал пальцами по мокрому коралловому полу, тот не сдвинулся, но птичьи ноги на нём заскользили, разъехались, пришлось Колеусу отскочить в сторону. Он отряхнулся, нахохлился и стал глядеть на Джезаю, постепенно поднял корону из длинных перьев жёлтых на кончиках, сощурился. Колеус стал шагать по маленькой тюремной камере, оглядывался, а затем остановился недалеко от Джезаи и распушил перья. — Злорадствуешь?        Из-под клюва Колеуса раздались низкие звуки, почти неотличимые от смеха. — Смейся, пока можешь.        Наверху вновь раздались звуки, сперва шаги и голоса, а чуть погодя скрип. Не успел Джезая и слова сказать, как Колеус уже забился в угол, спрятал ноги под широкое тело, а голову накрыл крылом, опустил перья, из-за обилия пара громоптицу не удавалось отличить от гладких камней. Джезая же со спокойной улыбкой стал ожидать гостя, снова девушку, которая принесла пищу, воду принц с наслаждением выпил, а вот к еде не притронулся, попросил: — Простите, вы не могли бы оставить еду? — Ч-что? — вздрогнула служанка. — Оставьте бульон здесь, пожалуйста, кажется, тут ящерка живёт.        Девушка глядела растерянно, явно не понимая, что именно ей делать, при этом не могла ни у кого спросить, поглядела наверх, видимо, планировала уточнить у охраны, можно ли так поступить, но в итоге не стала, опустила миску супа на пол и побежала обратно в корзину. Как только настала тишина, Джезая поглядел туда, где спрятался Колеус, правда, засомневался, точно ли там засела птица, её не удавалось отличить от кораллов вокруг. Джезая внимательно осматривался, но так и не мог понять, где именно сидел Колеус, может, успел сбежать, вцепившись в корзину или устроился рядом. — Колеус, иди сюда.        Джезая заметил, как один из камней шевельнулся. — Я тебя вижу.        На этот раз птица совсем затаилась, но клювом защёлкала, выражая намерение сыграть в прятки. На самом деле, в дикой природе громоптицы вели не слишком активную социальную жизнь, но Колеусу уж очень нравилось, когда его искали и не могли найти. Если бы не время и не ситуация, Джезая обязательно уделил бы громоптице пару минут для игры, но в нынешних обстоятельствах воспользовался безотказным методом добиться от Колеуса понимания: — Я тебе поесть оставил.        Проигнорировать такое заявление Колеус не сумел, выскочил из укрытия, схватил миску клювом и, запрокинув голову, вылил бульон в глотку. Вот и хорошо, Колеусу будет сложнее терпеть голод, хотя он и умел это делать, как все громоптицы, просто не хотел. Широкими шагами Колеус подошёл к Джезае, некоторое время будто с издёвкой рассматривал его чёрными глазами, но скоро соизволил подойти, постучал клювом по цепям, ещё раз, более звонко, правда, сломать так и не сумел, как и вырвать из стены, когда схватил цепь лапой и резко дёрнул, мгновением позже поскользнувшись. Колеус упал на спину, ощутил на ней влагу и тут же вскочил, принялся отряхиваться и трясти крыльями, грозно прошипел на крохотную лужу, собравшуюся на полу, при этом расправил перьевую корону, чтобы лужа точно понимала, с кем имела дело.        О своём превосходстве Колеус напомнил, так что повернулся к Джезае, наклонил голову, безмолвно спрашивая, какой новый план, его Джезая и пытался придумать, осматривался, стараясь различить хоть какие-то детали среди густого пара. Как-то он сюда попадает, а значит, имелось за стеной помещение, либо какой-нибудь проход. Джезая заметил, мотнул головой недалеко от себя. — Видишь большой тёмный камень? Из него пар идёт. Сможешь сломать?        Поглядев на указанное место, Колеус щёлкнул клювом, повернулся к Джезае, наклонил голову в другую сторону, будто многозначительно спрашивал: «Ты совсем дурак?», но Джезая понимал, Колеус просто ленился. Что же, не зря Джезая обучал вредную громоптицу одной крайне полезной и весёлой команде, глубоко вдохнул, надеясь, что как-нибудь всё обойдётся, заглянул прямо в глаза Колеуса, привлекая его внимание свистом, и таинственно произнёс: — Колеус… хаос!        Кажется, Колеус даже не сразу понял, что наконец услышал заветное слово, сперва стоял, не двигаясь, а затем, подняв голову, крикнул и помчался прямо на стену, ударил её сильной лапой, в другом месте клювом, разбежался, и со всей силы навалился боком. Не помогло. Тогда у громоптицы не осталось выбора, она запрокинула голову и вонзила клюв в щель, через которую проникал пар, затем Колеус провернул клюв, разламывая края коралловой плиты. Колеус принялся с силой стучать в прорезь, разбивая стенку на осколки, а когда та хрустнула, птица снова отошла в противоположный конец тюремной камеры, разбежалась, подпрыгнула и ударила лапами, проламывая стену. Вместе с кусками кораллов и паром Колеус ввалился в соседнее помещение, принялся бегать по нему, кричать в сопровождении эха, размахивать крыльями и стучать обо всё клювом.        В это время Джезая с жадностью наполнил лёгкие свежим сухим воздухом, ощутил, как по венам побежало пламя, оно разгорелось в груди, а скоро и на руках, ярче, сильнее, жарче, выражая истощившееся терпение, безграничное волнение и намерение защитить любимых. Ладони Джезая охватило пламя, начало накалять кандалы, и скоро расплавленный металл потёк по рукам, выжигая кожу и мышцы, Джезая стиснул зубы от боли, зажмурился, чувствуя, как из глаз полились слёзы. Джезая не думал, что окажется настолько больно, но пришлось терпеть, иначе не удастся выбраться, хотя тело постоянно пробивали судороги.        Как только смог Джезая высвободил трясущиеся руки, старался не смотреть на то, что стали напоминать ладони, слёзы тоже не удалось вытереть. Недолго Джезая восстанавливался, глотал воздух, возвращая способность говорить, продолжать трястись. — Колеус, сюда!        Спустя полминуты громоптица явилась, крикнула, от волнения поставив перья, подскочила к Джезае и резко обратила внимание на его ладони, стала крутить головой, семенить то в одну, то в другую сторону. — Найди какие-нибудь водоросли или траву, что тут есть. Понял?        Но Колеус всё беспокойно вился вокруг, так что Джезая, не имея возможности поймать птицу за клюв пальцами, стукнул по нему любом. — Колеус. Водоросли. Найти сможешь?        Тот издал глухой горловой звук, а затем бросился обратно в открытый проход, пока Джезая дул на ладони, чтобы хоть немного уменьшить боль, она оказалась настолько сильной, что почти не чувствовалась. Джезая закусил губу, стал дышать глубоко медленно, прося организм все силы потратить исключительно на заживление ран; лишь бы это не заняло слишком много времени, даже половину дня нет на отдых, нужно как можно быстрее выбираться. К счастью, Колеус скоро вернулся с пучком длинных водорослей бордового цвета, ими Джезая осторожно обмотал ладони и пальцы, пока гропомтица помогала, держа один конец растений.        Что же, первую помощь себе Джезая оказал, компаньоном обзавёлся, так что они оба торопливым шагом направились в проход, освещённый падающим откуда-то голубым светом. Пещера не походила на те, что имелись в Элдрине, эта оказалась гладкой, аккуратной, будто появилась естественным путём, например, от каких-нибудь громадных червей. Звучало жутко, не хотел бы встретиться с чем-то таким, даже если сами по себе черви вполне безобидные. Колеус шёл почти вплотную к Джезае, иногда наваливался на него или щёлкал клювом на ухо, тоже осматривался в странном месте, совершенно непохожим на всё, что приходилось видеть раньше. Колеус медленно переставлял ноги, беспрестанно крутил головой, не находил шарма в удивительной красоты водопадах, падающих вдоль некоторых стен, казалось, вода появлялась из ниоткуда, имела светлые цвета, и голубой, и бирюзовый, и даже розовый. Когда Колеус остановился и зашипел, Джезая поглядел, что же привлекло внимание компаньона и не поверил своим глазам — вдалеке под падающим сверху столбом света стояла девушка. Не похоже, что она заблудилась, слишком спокойно себя вела.