Союз огня, воды, земли и ветра

       Пока ночь укрывала от чужих глаз, Бархан вместе с Алхаисом пытались найти способ незаметно проникнуть в город, узнать, где держали Джезаю и Колеуса или хотя бы примерно выяснить, насколько запутаны подземелья Халфида, как ориентироваться в них. Пока что никто из этого не представлялось возможным, Бархан облетел вокруг один за другим ярусы города, но так и не нашёл, где можно приземлиться, впрочем, как и Алхаис, дворец патрулировала охрана, многие из жителей продолжали работать или гулять даже ночью, и на полях нижнего яруса трудились крестьяне вместе с громадными зверями. Алхаис ощущал, что Бархан напряжён не меньше, его шерсть стояла дыбом, а глаза постоянно блуждали, вновь не видели ни одной лазейки. Может, тайные пути и есть, но в темноте их не удавалось отличить от стенок кораллов и зданий В какой-то момент Бархан издал мощный рык, который заставил стражников встрепенуться, начать старательнее оглядываться, а ягуар немедленно спикировал, стал летать под самым нижнем уровнем города. Ночное небо оставалось чистым, воздух вокруг спокойным, и только слух Бархана уловил рёв грома, округлые уши начали двигаться, прислушиваться к источнику, ища, откуда именно он донёсся. Скоро Бархан негромко заурчал, ему на ухо Алхаис прошептал: — Слышишь что-нибудь?        В ответ Бархан кивнул, снова зарычал, чтобы опять уловить далёкий голос грома, который доносился откуда-то из глубин города, пробирался через щели и отверстия в громадном коралле. Бархан спустился к самому основанию Халфида, подошёл к воде, коснулся её носом, но не стал пить, а будто изучал запахи моря, но Алхаис не был уверен, насколько это возможно, продолжал ждать и верить, что Бархан лучше понимал, как действовать. В таких условиях оставалось надеяться только на звериные способности.        Плотно прижав крылья к телу, Бархан вдруг совершил мощный прыжок, ныряя в воду, Алхаис едва успел вдохнуть, однако этого, как оказалось, не потребовалось, как и закрывать глаза — голову ягуара, как и Алхаиса окружили шары воздуха, они позволяли без препятствий дышать и осматриваться даже в солёной воде. Море Халфида оказалось очень богато на флору и фауну, ночью тут по-прежнему кипела жизнь, под поверхностью плавали крохотные рыбки, которые светились, будто светлячки, как и водоросли, украшенные сиянием в виде причудливых узоров. Бархан тяжело двигал мокрыми лапами, помогал себе крыльями, словно громадными плавниками, целеустремлённо спускался вдоль основания города, пока Алхаис озирался, едва верил своим глазам, впервые он оказался под водой, но на местные красоты не обращал так много внимания, как они заслужили, ведь где-то там ждал спасения Джезая. И Колеус.        Выражая благодарность и доверие, Алхаис гладил Бархана по загривку, чувствовал его мокрую шерсть и морскую воду, продолжая дышать, словно на поверхности. Конечно, Алхаис догадывался, что Бархан владел магией, но не мог вообразить, что использовать её таким способом; впрочем, откуда бы, если в Элдрине глубокой воды практически не имелось. Спустя некоторое время Алхаис понял, куда так уверенно двигался Бархан — к широкому проёму на стволе коралла-города, кажется, появилась пещера естественным образом. Ягуар проплыл через проход, повезло, что тот оказался достаточно просторным для громадного кота, хотя Алхаису пришлось практически лечь на его спину, а Бархан всё двигал лапами, усами ловил потоки воды и воздуха немного дальше, осталось проплыть вперёд, а затем вверх, чтобы вынырнуть в подземной пещере.        Едва Алхаис ступил на землю, как Бархан принялся отряхиваться, несколько раз ударил крыльями, пусть не смог высушить их целиком, провёл лапой сперва по одному уху, потом по другому, вытер и морду, пока Алхаис осматривался. Очередная пещера, только в ней ничего не удавалось разглядеть, здесь царила кромешная тьма, Алхаис не чувствовал земли, так что не имел никакого представления о том, где они и куда двигаться, поэтому положил ладонь на шею Бархана, скоро он начал осторожно ступать вперёд. Кусок глины продолжал витать вокруг Алхаиса, раны на его спине немного щипали после прикосновения воды, но главное, что кровь не шла и рядом имелся надёжный товарищ, он хотя бы знал, куда двигаться.        В темноте Бархан видел отлично, но главным инструментом стал нос, мокрый, широкий, он постоянно шевелился, улавливая запахи, анализируя их, запоминая, иногда ягуар поворачивал голову, оглядывался в однотонных пещерах и не видел опасности. Похоже, по этим туннелям не так часто ходили люди, а может, о них и вовсе не знали, Алхаис задавался вопросом, как проходы вообще появились, впрочем, это не имело значения, так Алхаис просто успокаивал волнение внутренним диалогом. В тишине слышались шаги, то, как капли падали с шерсти и крыльев Бархана, тот порой тряс головой, сбрасывая с неё морскую воду, и всё нюхал, постоянно, иногда издавая тихое рычание.        Алхаис мог только гадать, сколько прошло минут, а может часов, они с Барханом продолжали идти всё дальше, поворачивали то в одну, то в другую сторону, иногда Алхаис различал пятна света, исходящего от водорослей и наростов, захвативших старые туннели. Если Джезая в самом деле здесь, Алхаис боялся представить, как он, что ел, где достать для него питьевую воду, но, кажется, в Халфиде она могла оказаться даже здесь, глубоко под городом, для начала воды будет вполне достаточно. Спустя неизвестное количество времени Алхаис с Барханом упёрлись в стену, тот задел крылом, в полумраке Алхаис заметил, что Бархан опустился, забрался на его спину, а ягуар как смог взлетел, вонзил когти в скользкие гладкие стены, зарычал, словно предупреждая силу притяжения, с кем именно она связалась. Помогая себе крыльями и хвостом, Бархан карабкался вверх по практически отвесному туннелю, и Алхаис старался облегчить задачу, подставлял куски глины под кошачьи лапы, создавая точки опоры. Совместными усилиями Бархан сумел выкарабкаться, снова отряхнулся.        Здесь оказалось светлее, Алхаис наконец видел очертания и отдельные предметы, огляделся в просторной пещере, видел, как переливались наверху бледные огоньки, заметил, что Бархан вдруг замер, принялся бить хвостом, приподнял голову и часто задышал, мокрый нос сильно поблёскивал. Бархан сорвался и бросился вперёд, а Алхаис — следом, к счастью, здесь имелось достаточно света и шкура Бархана контрастировала с бледно-голубыми, синими и розовыми цветами пещер, так что потерять её из виду не удавалось. Время от времени ягуар останавливался, чтобы обернуться на Алхаиса, ждал его и снова мчался вперёд, широкими прыжками преодолевал огромное расстояние и точно знал, куда именно двигаться.        Скоро Алхаис тоже понял, ощутил запах костра и рыбы, заметил тёплый свет впереди в просторной пещере со множеством колонн естественного происхождения, с потоками воды, падающими почти со всех сторон, немного погодя удалось различить и силуэты. Вдруг раздался крик Колеуса, тот расправил крылья, поставил перья, зашипел на Бархана, который прыгнул прямо перед громоптицей, недолго рычал на него прежде, чем начать тереться и громко мурлыкать. Сердце Алхаиса дрогнуло, когда он услышал голос любимого: — Бархан! Как ты тут оказался?        Джезая подбежал к ягуару, поцеловал его в нос, ведь обнять или потрепать по щекам не имел возможности, засмеялся, когда шершавый язык провёл по лицу, оставляя мокрую дорожку. Теперь и Джезая замер, заметив приближающийся образ, но спустя мгновение узнал его. Джезая чуть не упал, настолько рьяно бросился к Алхаису, врезался в него и тут же затрепетал от горячих крепких рук на своей спине, сам ответить прикосновениями не мог. Не успел Джезая сказать ни слова, как Алхаис взял его за лицо, несколько секунд глядел в глаза, словно не веря себе, а затем глубоко поцеловал губы, оставил прикосновение губ на щеке, шее, попытался взять Джезая за руку, но тот одёрнул её. Только тогда Алхаис обратил внимание, что кожа на ладонях Джезаи имела тёмный коричневый цвет, её покрывали сухие волдыри, раны неумело были перебинтованы водорослями. От такого зрелища Алхаис не сразу вернул власть над собой, кажется, не дышал всё это время. — Что с тобой случилось? Тебе больно? — почему-то шептал Алхаис, бережно взял Джезаю за локоть, осматривая ожоги. — Удачная попытка побега, — от стеснения посмеялся Джезая, — правда, немного болезненная. Всё нормально, ожоги скоро затянутся.        Ещё какое-то время Алхаис разглядывал раны, а затем снова прижал Джезаю к груди, поцеловал его в висок, стал гладить по спине, уверяя себя, что всё это взаправду, что они с Джезаей нашли друг друга и что он ранен. Алхаис как очнулся, помог Джезая сесть, пока тот широко улыбался, взялся перематывать его ладони осторожно, но куда более умело, плотно, чтобы ни одна песчинка не попала на кожу. — Плохая перевязка… я сделаю, — будто не по своей воле прошептал Алхаис, заметил, что Джезая как-то неловко глядел в сторону, проследил за его взглядом и никак не ожидал увидеть в подземелье женщину. — Простите, я не знал, что вы здесь. — Всё в порядке, — откликнулась Синтера, вежливо кивая, наблюдала, как старательно и аккуратно Алхаис делал перевязку, следил за каждым движением, чтобы случайно не задеть кожу. — Лечение ран никогда не было моей сильной чертой… Рада познакомиться с вами, Алхаис, моё имя Синтера.        Она, как и Джезая, обратила внимание на разговоры зверей — Колеус о чём-то разглагольствовал, торопливо крича, скорее всего в сердцах делился ужасами, которые пришлось пережить, а Бархан, прижав его к себе обеими лапами, ответственно вылизывал и вряд ли слушал. Сперва Джезая посчитал, что Синтера испугалась такого зверя, как Бархан, ведь она распахнула глаза, неотрывно стала глядеть на него, огромного крылатого ягуара, но скоро понял истинную эмоцию этого взгляда. — Не может быть… Верндари, это в самом деле ты, старый друг? — Это не Верндари, — Джезая поглядел на ягуара, который гордо задрал голову, величественно прикрыл глаза, позволяя представить себя со всеми почестями, — а Бархан. — Прошу меня простить, — еле заметно улыбнулась Синтера, — я и подумать не могла...        Джезая едва не погрузился в удивительную историю о том, как встретился с Барханом, однако промолчал, слегка разомкнул губы, обменялся с Алхаисом озадаченными взглядами. Чтобы фраза прозвучала хоть немного более уместно, Джезая кашлянул. — Вы сказали «старый друг»? Мы нашли его на Лауст вид Эвойд и, похоже, он давно был там один.        Алхаис продолжал перевязывать руки Джезая, оторвав ещё пучок чистых здоровых водорослей, но краем глаза наблюдал за Синтерой, та не намеревалась нападать или бросаться наутёк, наоборот, показалась расслабленной, села на один из камней. Всюду шумела воды, она текла с потолка, капала и журчала тонкими ручьями по гладкому коралловому полу, над ним в воздухе горел костёр, слышалось, как громко мурлыкал Бархан, которому чистил перья Колеус, постоянно щёлкая клювом. Если сперва Синтера относилась к компании с некоторой настороженностью, то теперь отбросила сомнения — если этих юношей принял сам Хранитель, то у них не может быть злых умыслов; впрочем, так Синтера когда-то думала и о своей генерале. Она глядела на костёр, не меняясь в лице, словно кукла. — Да, там мы и встретились когда-то с Барханом… Джезая Элдрин, Алхаис Ёрдран, — Синтера поглядела на них, — я отвечу на все ваши вопросы, но не сейчас. Вам нужен отдых и пища, утром я обо всём расскажу. — Хорошо, — проронил Джезая, снова встречаясь с Алхаисом растерянным взглядом.        Синтера готовилась ко сну, а потому принцы стали говорить шёпотом, вряд ли ситуация располагала, но от радости и волнения Джезая никак не мог перестать улыбаться, наконец он снова оказался рядом с любимым, чувствовал его горячие прикосновения на своих плечах, жался к нему, тёрся о него, но только головой, словно кот. Алхаис пылко отвечал на знаки внимания, не переставал проводить ладонями по смуглой коже, то и дело целовал её где придётся. — Что с Микайо? Он ведь в порядке? — Да, — откликнулся Алхаис, снял с огня рыбу, поднёс её ко рту Джезаи, позволяя откусить. — Генерал Редфорд не причинил ему вреда, вряд ли он сможет сделать что-либо с его магией. Сейчас Микайо пытается придумать, как поступить, нам нужно скорее встретиться. — Угу.        Слова Алхаиса, а главное его присутствие помогли Джезае снова дышать полной грудью, улыбаться, не торопиться утолить голод, ведь теперь можно ни о чём не беспокоиться. Алхаис помог Джезае поесть, попить, замечал, как неотрывно тот глядел, как будто боялся моргнуть или на секунду отвернуться, и благодаря столь нежному вниманию Алхаису самому стало легче. Он резко вдохнул. — Странно, я знаю, что ты — сильный воин, не дашь себя в обиду и не пропадёшь, но я действительно волновался за тебя, — вполголоса признался Алхаис и слова заворожил Джезаю.        Сперва тот лишь смотрел, не находя сил заговорить и не зная, что именно сказать, и вдруг засиял ничуть не хуже костра. — Д-да, я то же самое чувствовал! Благодаря тебе мне больше не страшно… в смысле, — Джезая неловко посмеялся, — я немного насторожился, но теперь спокоен… вот.        Привычная добрая улыбка Алхаиса, его взгляд и прикосновения дарили Джезае уверенность в том, что всё будет хорошо, уж вместе они точно смогут выбраться, найти Микайо и придумать, как поступить с Халфидом, лично Джезая считал наболее подходящей идеей просто вернуться домой и готовиться защищаться от захватчиков, но пусть план придумает Микайо, у него лучше получалось продумать детали. Постепенно мысли начали покидать Джезаю, благодаря присутствию Алхаиса тело и разум позволили себе расслабиться, вспомнить об усталости и том, как давно не удавалось по-настоящему поспать, кажется, наконец настал подходящий момент, например. Бархан с Колеусом, вон, уже спали, положив головы друг на друга. Алхаис идею разделял, снял рубашку, скрутил её, но не использовал как подушку, для Джезаи ею послужила рука Алхаиса, а на ткань он положил запястья Джезаи, стал придерживать их, чтобы он случайно не коснулся земли или, ещё хуже, воды. Потребовалось меньше минуты прежде, чем принцы погрузись в сон.        С восходом солнца, свет которого осветил пещеру откуда-то сверху и с разных сторон, Колеус вскочил, чем разбудил Бархана, принялся носиться туда-сюда, топать по воде и чирикать, мешая всем остальным спать. Бархан широко зевнул, потягиваясь передними лапами, размял крылья, пока Колеус бегал вокруг, демонстрируя наивысшей степени нетерпение. Наконец Бархан закончил разминаться, торопливо вылизал подушечки лап, почистил уши и усы, только после этого направился за Колеусом на охоту, впрочем, учитывая характер добычи, больше это походило на рыбалку, а принцы ещё какое-то время лежали, наслаждаясь особенно ценными объятиями друг друга. За всю ночь Алхаис так и не шевельнулся, преданно держал руки Джезаи, чтобы тот случайно не задел грязный пол, принялся целовать плечи любимого под его мягкий шёпот, он не скрывал того, как замечательно чувствовал себя теперь.        Принцы обратили внимание на шаги, вспомнили о том, что не одни здесь, а потому поспешили подняться, потянулись, Джезая сделал это очень осторожно, пока Алхаис проверял, не ослабли ли повязки. — Доброго утра, — поприветствовала Синтера, подавая юношам воду, сперва Алхаис напоил Джезаю, затем попил сам. — Взаимно. Вы говорили…        Синтера, Джезая и Алхаис поглядели на Колеуса, который с гордо задранной головой нёс в клюве рыбёшку, а Бархан держал за хвосты несколько средних тушек; Джезая допускал, что всю крупную добычу Колеус уже успел проглотить. Бархан положил рыбу к ногам Джезаи и Алхаиса, потёрся головой сперва об одного, затем о второго, а Колеус многозначительно отдал свою добычу, словно ею мог накормить половину города, а ведь прекрасно понимал, что тут и котёнку не хватит. — Спасибо, — кивнул Джезая и уже потянулся за рыбой, но Алхаис опередил, напомнил о важном. — Я сделаю, побереги себя. — А, точно...        Алхаис использовал тонкие прутики, чтобы аккуратно наколоть рыбу, оставил над костром, между тем Бархан лёг рядом, слегка расправил крылья, умиротворённо урчал, Колеус же продолжал буйствовать, иногда щипал ягуара за уши, хвост или загривок, на что получал предупреждающее рычание, правда, хватало его ненадолго. Кажется, все успокоились, теперь Алхаис мог вернуться к разговору: — Что вы знаете о происходящем? Как вообще вы тут оказались? — Полагаю, для начала мне нужно представиться, — женщина села напротив принцев, дышала спокойно, не выражала тревоги или воодушевления, будто не в первый раз вела подобные разговоры. — Моё имя — Синтера Халфид. — Ваше величество, — догадался Джезая, вежливо поклонился вслед за Алхаисом. — Почему вы сразу не сказали? Я так фамильярничал с вами. — Всё в порядке, — пусть сказала так, Синтера даже не улыбнулась, так что Джезая не был уверен, в самом ли деле не оскорбил её своим поведением. — Я знала, кто вы… К тому же я не просто королева Халфида, я — первый его правитель.        Ненадолго Джезая задумался, пусть фраза не имела особенного эмоционального окраса, наверняка значила больше, чем казалось. — Вы имеете в виду, первая женщина-правитель?        Синтера замотала головой, совсем не меняя выражения лица. — Нет. Я — та, что создала Халфид, как и свою печать.        Дар речи покинул как Джезаю, так и Алхаиса, они понятия не имели, что ответить на такое заявление, вспоминали, сколько лет прошло со времён первых королей, явно не десять лет и даже не сто. Слова Алхаис начал подбирать особенно ответственно, хотя сам не понимал причину. — Но ведь в текстах говорилось о «королях». — Ах, и правда, — кивнула Синтера, — в нашем первом языке не стали подбирать слова для каждого пола, мы считали главным достижения, умения и титул, а вовсе не то, девушка или мужчина ими владели.        Алхаис вдруг встал на колено и низко поклонился, а Джезая поспешил повторить за жестом, закивал, соглашаясь с возлюбленным; Колеус между тем продолжал донимать Бархана, пока тот не поймал птицу мощной лапой и не подложил под себя, прижал тяжёлой головой. — Это честь для нас… мы и не могли поверить, что однажды встретим одного из первых королей, — слегка дрожащим голосом произнёс Алхаис, Джезая всё кивал.        Он вдруг оживился, отбросил трепет и уважительность, с которыми следовало бы обращаться к Синтере Халфид. — Значит, вы тоже владеете магией и можете вытащить нас отсюда? — Увы, нет, — Синтера замотала головой, её интонация и взгляд снова не менялись. — Это причина, по которой я продолжаю жить.        Синтера обратила внимание на костёр, кажется, рыба приготовится ещё не скоро, поэтому жестом Синтера позвала за собой, направилась вглубь пещеры туда, где она сужалась словно коридор перед удивительной красотой водопадом. Он лился тонкой струёй, но выглядел не так, как все остальные, переливался, сверкал, и пусть прямой свет не попадал на него, рисовал перед собой радугу. Странный трепет охватывал всё внутри от одного лишь взгляда на эту воду, казалось, она являлась ответов на все вопросы, ключом к любым проблемам. — Я использую магию не так, как вы. Я не трачу силу постоянно, а коплю её столетиями, а затем создаю новый источник. Этот дарует множество лет тому, кто пьёт из него, — объясняла Синтера, а Джезая и Алхаис слушали, затаив дыхание, не отрывая взглядов от удивительного водопада. Синтера сделал жест в сторону, затем в другую. — Ещё один исцеляет болезни, другой лишает тревог, третий утоляет голод, все они находятся в городе и жители могут пить из всех, кроме этого… Я правлю с тех самых пор, как только прибыла сюда. — Невероятно, — выдохнул Джезая, рассматривая водопад, теперь он стал ещё более красивым и загадочным, однако не вызывал желания немедленно испить чудесной воды. — Получается, вы бессмертны?        Спустя недолгое время Синтера кивнула. — По годам жизни, да, эта вода сохраняет моё тело и разум, но это не значит, что я не могу умереть от клинка.        Алхаис кивнул, словно смиряясь с ответом, и если Джезая в восхищении глядел то на Синтеру, то на водопад, то Алхаис не позволял разуму отвлечься на удивительные возможности воды. — Только вы одна?        Снова лицо её величества не изменилось, словно мышцы на нём давным-давно погибли, но, казалось, ей очень хотелось изобразить какую-то эмоцию. — У всего есть цена, и цена вечной жизни высока. Я с трудом приношу её, но это мой долг, заботиться о моих людях.        В задумчивости Джезая наклонил голову. — Тогда почему городом сейчас правит генерал Редфорд? ***        Генерал Редфорд в это время наслаждался завтраком в компании Микайо, который сегодня выглядел особенно величественно и гордо, с изысканно заплетёнными волосами, в одеянии насыщенного жёлтого цвета, со взглядом, способным заморозить, если встретиться с ним. Каждое движение Микайо выражало сдержанность, ни намёка на агрессию или намерение подчиняться, и генерал Редфорд без труда читал всё это. Он закончил с пищей, завершил трапезу бокалом чистейшей воды. — Что же, принц Микайо, вы обдумали своё решение? — Возможно, — холодно откликнулся Микайо, поднимая на генерала глаза. — В зависимости от того, что именно вы хотите от Виндруна. Или лично от меня? — Что-то мне подсказывает, это одно и то же, — с хитринкой улыбнулся генерал. — Всё, что мне нужно от вас, это поспособствовать, как бы это сказать, моим людям покинуть город. Сами знаете, на одних лишь летающих бизонах несколько тысяч солдат не перевезти, а вы и ваш супруг, Алхаис, могут помочь. — Вот как… И если мы посодействуем, мы можем беспрепятственно уйти? Все пятеро? — добавил Микайо строго.        Генерал плавно кивнул. — Безусловно. Однако попрошу вас поторопиться с ответом: с вашим содействием или нет, но я осуществлю задуманное.        Не нравились Микайо эти слова, имелась в них угроза, и не та явная, жажда войны, кровопролития и, возможно, расправы над представителями королевской крови, а другая, словно змея, затаившаяся под камнем. Война за новые земли, расширение территории, новые пастбища и поля, что-то подсказывало Микайо, вовсе не в этом цель генерала. Тогда в чём? У Микайо имелось совсем немного времени для того, чтобы найти ответ.