Чхве Чонхо и Кан Ёсан

                    С тренировки вернулись поздно. Измотанный и лишённый практически всех сил Ёсан с трудом принял душ и завалился на кровать. Хотелось спать. В голове крутился шутливый разговор с Чонхо. Такой уж ли шутливый? С некоторыми сложностями в целом то, о чём они говорили, невозможно. Но Ёсану этого бы очень хотелось.       В постель он укладывался с тяжёлой головой. Притянув к себе длинную — почти в полный его рост, — подушку-обнимашку в виде медвежонка, крепко-крепко обнял и, кажется, уснул в ту же секунду.       И снилось Ёсану странное…              Обзор закрывало что-то белое, полупрозрачное. В целом видно, но как-то не чётко. Кто-то безликий под руку вёл его куда-то вперёд. Ёсан заволновался, не понимая, что происходит. Сны ему снились редко, а такие, чувствующиеся реальностью, с запахами и объёмным шумом… Он даже не помнил, когда такой сон был последний раз! Из-за плотного графика его обычно вырубало в мгновение ока, а потом он просыпался либо сам, либо от звуков орущего в телефоне будильника. А тут такое!       Ёсан осторожно поднял тряпку перед глазами и замер с выпученными глазами. Он определённо в церкви — об этом говорили витражные стёкла, показывающие святых, статуя распятого Иисуса и всякое такое. Солнечные лучи как будто направлены точно в окна — во все сразу, отчего всё светилось и искрилось.       На полу красный ковёр, что так не подходил этому месту. Длинные ряды скамеек со спинками и множество людей. Вглядываясь в лица, Ёсан узнавал коллег, родных и друзей. Но они точно менялись местами. Но большую часть людей Ёсан не узнал — лица расплывались перед глазами или приобретали странные, несколько мультяшные черты.       Ёсан опустил взгляд. Красивое свадебное платье очень похожее на бальное: белое, с множеством цветов разных размеров, переливающихся снежным блеском в свете лучей. Высокий лиф закрывал грудь, а дальше уходил на шею многослойной петлёй из той же ткани, что и фата. Широкие рукава с разрезами. Перчатки до середины предплечья. Голые плечи часто уклеены крупными стразами.       К своему лёгкому шоку, Ёсан понял, что он в костюме невесты. Он даже ощупал голову, убеждаясь, что на нём фата. Не просто фата, а, судя по всему, венок из больших цветов, к которым как-то приделана эта полупрозрачная ткань. А это он ещё свои хрустальные туфельки не видел и чулки в сетку. Ну и трусики… Одно название — верёвочки с треугольником спереди.       И откуда такие мысли в голове? Ёсан никогда не расценивал себя как невесту. Как женщину. Мечтая об отношениях с Чонхо, он был готов быть хоть активом, хоть пассивом. Правда, сейчас у них не очень понятные отношения. Ёсан с самого себя в шоке был, когда выпалил признание. Чонхо заметно растерялся, но в его глазах появился тот самый блеск! Губы начали растягиваться в смущённой улыбке, и он почти ответил, но их перебили. Понятное дело, Чонхо в тот момент так ни слова об этом и не сказал. А потом им просто не давали оставаться наедине, чтобы они смогли обсудить. Работы навалилось столько, что там только и мечтаешь оказаться в кровати и уснуть. Но Чонхо его не оттолкнул и стал стараться держаться поближе как на сцене, под прицелами камер, так и вне их. Это давало надежду на лучший исход.       Чонхо во сне стоял перед алтарём. В красивом строгом чёрном костюме. С этой его мило-нежной улыбочкой. С теми самыми искрами в глазах. Как же красив! Ёсан и не заметил, как сам ускорил шаг. Никто его не останавливал. Ёсан замер напротив Чонхо, улыбаясь самой счастливой улыбкой. Мир вокруг, казалось, стал в несколько раз ярче.       Чонхо молча опустился на колено и протянул Ёсану кольцо — простой золотой ободок без излишеств, несущий в себе огромное значение…              Ёсан резко подорвался, спросонья не понимая, что происходит. На всю комнату орал будильник в телефоне. Вот и непонятно: то ли сон странный, то ли будильник сраный — не дал досмотреть…